На сломанных крыльях: Слаще, чем страх

Внушила я себе, что больше жить не надо, Ужасно быть и знать, что ты страшнее ката. Мою вину пред всеми не исчерпать, пойми, Я здесь, жива, лишились жизни лишь они. И вот меня не стало, мой разум снова пал, Прошу тебя я поскорее перейти в финал, Но ты на этот раз про все забыл границы, Не по моей ты воле дал мне возвратиться.

      Совсем недавно я избавилась от проблем, преследующих меня из прошлого. Каким-то образом всё снова возвращается, причём в разы загадочней. Не представляю сейчас в какую сторону мне смотреть, что думать по этому поводу. Самое главное дождаться, пока история не станет полностью рассказана, только почему-то любопытство берет надо мной значимый контроль. Предчувствую, ничем сказочным это не кончится. Что-то, что так давно скрывается за покровом тайны, просто не может быть хорошей новостью. Этот сон снится подряд уже второй раз, значит времени у меня действительно очень мало.       Поднимаясь по узкой лестнице, я замечаю вальяжно стоящего Оффендера почти полностью перекрывающего путь в малый холл. Хмыкаю и иду на лестницу справа, он уже оказывается там.       — Да что ты хочешь от меня?       — Твой ласковый взгляд тогда на кухне сам за себя говорил.       — Чего? Мне просто не на что было смотреть от скуки, не более.       — Конечно не на что, я ведь пока не раздевался, — ещё наглее, чем прежде, ухмыляется.       Да, лучше бы его шуток не слышала. Лучше бы доставал меня как в моём доме, а не буквально. Подхожу к нему почти в плотную, многозначительно смотрю на него сверху вниз.       — Слендер всё слышит. Если сейчас же не отвалишь, он как по волшебству появится тут. Мне будет плохо, тебе так в разы хуже.       Исподлобья наблюдаю как он медленно освобождает мне проход.       — Благодарю.       — А ты нравишься мне всё больше и больше.       Иду в левый коридор, по пути не забываю показать факушку.       — Так ещё больше, — смеётся.       Чувствую его наблюдающий взгляд до тех пор, пока не скрываюсь за поворотом. Теперь он от меня до самой моей смерти не отстанет что ли? Смерти по причине его извращённой манеры речи скорее.       Скоротечное время этого мира протекает невероятно быстро. Я насчитала что где-то двадцать четыре часа нашего времени равно восьми часам этого. Бодрствую и сплю я приблизительно по нормальным для себя меркам обычного мира, когда фактом остаётся то, что все здесь живут как-то по-другому. Очевидно, безликий добивается скорейшего разоблачения моего загадочного прошлого, поэтому в этот раз тоже предупредил о сне, когда на то было время. Конечно, задание подчиненного требует скорейшего исполнения для моего же собственного блага.       Меня снова настигает тьма, слишком часто стала она появляться. Осознаю, что времени действительно остаётся очень мало. До чего же? Что случится, когда она полностью заберёт меня? Мрак окружил со всех сторон. Пока что полностью вижу себя, ощущаю. Не хочется мне опять чувствовать ту боль, она словно наяву, взаправду, так отвратительна и не знает границ. Только представляю, как всё тело отвергает попытку её возвращения. Присаживаюсь на корточки, провожу рукой по чёрной поверхности. Она твёрдая и словно одновременно неосязаемая, в голове не укладывается.       Отдаленно слышу тот самый женский голос, поднимаю взгляд как бы смотря на источник звука, но он так же разносится по всему окружающему пространству. На этот раз голова не разрывается от боли, наверно, из-за уже установленного контакта. Голос становится всё чётче, пока наконец не доносится до меня в полной точности.       — Слышишь?       — Слышу-слышу.       В предвкушении ожидаю её дальнейших слов.       — Постарайся продержаться подольше, после того, что я тебе скажу. Не впускай тьму в себя.       Мотаю головой в знак согласия. Постараюсь, только не в курсе как это работает. Уже ощущаю что-то очень нехорошее, раз наш разговор начался именно с такого предупреждения.       — Твой отец заключил со мной сделку. У тебя не было чувства страха с рождения, эта жертва не так страшна для того, кому отведено ни много ни мало пять лет. Когда срок истёк, всё его время, отведённое на Земле, перешло к тебе по условиям контракта.       Нет-нет-нет, быть такого не может. То есть он заключил сделку, чтобы я жила, а он... В сердце будто что-то кольнуло, начиная с груди стала расползаться чёрная бездна. Пытаюсь сдерживать кишащие внутри чувства. Почему-то здесь всё совершенно по-другому нежели в реальности, чувства слишком обострены и буквально причиняют физическйю боль. Не верю что отец так поступил. Зачем? Я чувствую себя виноватой в его смерти. Чем я вообще заслужила существовать в мире, а он нет? Голос уже искажается, не уверенна что смогу долго держать это в себе.       — Ты впадаешь в состояние анабиоза. Наступить момент, когда ты не проснёшься, как раньше, а окажешься в мире, который будет выводить тебя, ломать и причинять боль, но у тебя есть шанс вернуться. Запомни подсказку: не верь им. Никому ни за что не верь. Если время истечёт быстрее, чем совладаешь собой — останешься там навсегда. Оттуда возвращаются немногие, но ты долдна справиться. Там к тебе вернётся…       Голос уже неразборчив и начинает пропадать, как мои трезвые мысли по поводу всего сказанного. Сейчас всё происходит быстрее, я уже не вижу себя, уже задыхаюсь. Больше всего меня душат эмоции, разрывающие изнутри, так же отвратительно и непонятно, словно теряешь рассудок. В этом сне меня поджидает всё от чего я когда-то избавилась. Старое не может вернуться, не хочу этого, почти всецело уверенна — не выдержу. А надо оно вообще? Сквозь пелену боли слышу доносящийся голос откуда-то из темноты, он знакомый, мужской, однако разобрать я его не могу. Как-то резко ко мне приходит парящая лёгкость, больше ничего не чувствую, вижу лишь ту же темноту. Кто-то до сих пор зовёт меня.       Рывком поднимаюсь с кровати, судорожным взглядом осматриваю помещение. Безликий стоит подле, до меня доносится шипение, между тем я всё равно ничего не слышу. Пропускаю через себя неимоверное количество кислорода не в состоянии надышаться им. Ощущаю слегка стягивающие дорожки на щеках, оказывается я плачу, не понимая этого. Не могу остановиться.       — Что случилось?       Смотрю на безликого сквозь пелену слёз, которую безустанно пытаюсь смахнуть.       — Я не мог тебя разбудить.       Словно вовсе позабыла про сон от этого странного состояния, но тут внезапно вспоминаю про него.       — Мне сказали, что мой папа заключил сделку, отдав свою жизнь взамен моей.       Что-то постепенно ломается внутри меня. Бесстрастно смотрю на мужчину совсем перестав двигаться. Поэтому отец исчез тогда, я с самого своего рождения являюсь чередой потерь жизней моих родственных душ. Снова до меня доносится только шипение, закрываю глаза. Во всём моя вина: из-за меня папа отдал свою жизнь, из-за меня мама попала в автокатастрофу, бабушки не стало тоже из-за меня. Всё это происходит только потому что я до сих пор жива, только потому что всё ещё существую. Зачем? Медленно опускаю голову, не могу больше контролировать себя. Я не вижу смысла в своём существовании, больше не вижу. Для чего я тут?       Опять теряет рассудок, на этот раз в неподходящее время. Наблюдаю за ней. Сидит так словно умерла, но я до сих слышу биение её сердца. Застыла в одном положении, сломалась как кукла, противные слёзы продолжают капать на простынь. Подымайся же, хватит себя жалеть. Она не слышит меня, как я не слышу её, это в порядке вещей, тем не менее сейчас что-то не так. Кот начинает мяукать, заглядывает в её лицо и ложится под уже почти переставшие капать слёзы. Если это всё, что она услышала, не понимаю, как можно было уйти в забвение от этого. Приподнимаю её голову за подбородок: глаза закрыты, еле дышит, выражение лица сама безмятежность. Поломанная кукла, никак иначе. Всё ещё жива. Как очнётся, нужно будет разобраться в её кнопке включения.       Открываю глаза, взгляд направлен в потолок. Спокойствие разрушает тишину, горечь разъедает изнутри. Ничего не могу и не хочу, задыхаюсь от кислорода, но понимаю, как он необходим. А для чего? У меня нет желания оставаться здесь или в каком-либо другом месте. В моей жизни нет больше цели, она разрушена с самого своего основания.       Где моя тьма? Как скоро она придёт за мной? Я хочу поскорее убраться отсюда, пусть там меня вовсе разобьют на осколки, превратят в прах, я не буду этому противиться, я приму это. Поскорее бы уже, знаю, меня тут же настигнет кара, и я уйду быстро и с благодарной улыбкой на лице.       Разрываюсь на две части, первая умалишенная побеждает. Больше не хочу думать, мне безобразны мои же мысли. Сколько же там до конца? Надеюсь он совсем скоро. Почему папа хотел, чтобы я вернулась? Зачем я здесь, если мои самые родные отдали за меня свою жизнь? Для чего теперь она нужна мне?       — Ты жутко фонишь и раздражаешь.       Безликий появляется из ниоткуда. Даже не пугаюсь как раньше, мне глубоко фиолетово. Пришёл мой палач. Похож на мою тьму. Возможно именно он убьёт меня?       — Что за ересь ты несёшь? Соберись уже. Мне надоело твоё нытье.       Поворачиваю к нему голову, смотрю пустыми глазами. Он раздражён, пасть зияет на пол лица, как замечательно. Ну же, убей меня скорее. Больше никому не нужна сломанная марионетка распадающаяся на части. Он тут же подхватывает меня с кровати и прижимает к стене, медленно приближается к моему лицу со зверским оскалом. Замечательно, жду дальнейших действий, будут они быстрыми или долго тянущимися — не важно, главное, чтобы привели к смерти.       — До тебя не доходит? — грозно рычит. — Не заставляй меня переходить все границы, чтобы хоть что-то из тебя достать. Ты меня раздражаешь!       Не понимаю о чём речь. Единственные границы между жизнью и смертью, больше я никаких не знаю и знать не хочу. Он резко отдергивает меня от стены и швыряет в неё. Ударяюсь головой так сильно, что звенит в ушах. Неприятно и одновременно радостно от этого. Рефлекторно почёсываю затылок, вижу кровь на пальцах. В глазах по-прежнему слегка плывёт, при этом пытаюсь быстрее прийти в себя, чтобы получить ещё и ещё, а по возможности вообще отключиться.       — Что с тобой не так? — шипит.       Одаряю безликого своей широкой ухмылкой. Со мной всё не так с начала моей жизни, непосредственно с неё продолжилось остальное, чему не велено было существовать. Этого всего не должно было быть, мы не должны были встретиться. Я не должна жить, мои родные должны быть живы.       — Ты не в себе, — произносит как-то ехидно. — Я тебя предупреждал. Ты ослушалась. Буду ставить твои мозги на прежнее место эффективным методом.       Я вся внимание. Он снимает пиджак, кладёт его на тумбочку, погодя ослабляет галстук, показательно-медленно расстегивает пуговицы на рубашке оголяя бледное тело. Мой взгляд мрачнеет, в голову не сразу, но приходят мысли, каковы будут его дальнейшие действия и что из этого выйдет. Становится слегка неуютно от его полуголого внешнего вида. Теперь на тумбочку ложится рубашка. Как в костюме, так и без его верха, у него сохранился привычный худощавый тип телосложения. Бегаю взглядом по его телу, противно вроде и интересно заодно, но а так ничего особенного, только бледность неестественная. Зачем всё это?       Безликий, приближаясь, тянется ко мне рукой, и осторожно касается предплечья длинными пальцами. Мой взгляд не меняется, его уже спокойное выражение лица тоже. Задаёт мне движение, я под напором его руки ложусь вдоль кровати на спину. Тут пока нечему сопротивляться, тем более мне всё равно на его действия, мне абсолютно плевать. Он нависает всем своим телом сверху меня, пристально всматривается в моё доселе безразличное лицо. Пока ощущаю свободу действий, он ко мне так близко, как это часто бывает, но чего только стоит ему потянуться к своим брюкам. Негодую, поныне продолжая смотреть за его действиями. Он ловко расстегивает пояс, слышу звук ширинки. Моё дыхание замирает.       — Сопротивляться не собираешься?       Смотрю на него полоумным взглядом, до меня как бы доходит что последует после, однако мысли о простом побить головой о стену до сих пор не покидают меня. Опускает таз почти вплотную к моему, чувствую, как что-то упирается мне в бедро, отчего глаза расширяются до размера пяти копеек. Мой первый раз и с этим монстром? Я не хочу. Я вообще чего-то могу не хотеть, это мне позволительно в данном положении вещей? Лучше пусть убьёт, но никак не изнасилует. Однако мозг не может трезво оценить ситуацию и ныне, я всё ещё не пытаюсь сопротивляться.       — Убей, прошу.       Хоть как-то за последнее время разбавила его монолог. Беспокойно пялюсь на него, мысли мешаются в один большой неразборчивый ком. Мужчина молча задирает платье, холодные пальцы касаются низа живота, вздрагиваю от нахлынувших чувств. Хоть он монстр и во мне горит отрицание сей ситуации, внизу что-то приятно-приторно тянет, отчего становится дурно самой себе. Он задевает пальцами трусики и медленно проходит рукой по ноге полностью не снимая их, просто спустив. Клыкастая пасть появляется в паре сантиметров от моего лица.       — Вот так просто?       Конечно нет. В мою голову проступают хоть какие-то лучики разума после всего увиденного и прочувствованного. На этой ноте я каким-то чудом, которое он по-видимому мне предоставил, быстро сползаю с кровати и отхожу от неё на пару шагов. Не пытаюсь выбежать из комнаты, внутри ещё теплится та надежда, что он заберёт мою грешную душу. Чувствую сверлящий взгляд в спину. Неуверенно оборачиваюсь, меня тут же хватают за горло, впечатывают в стену и медленно начинают тянуть вверх. Он просто смотрит, ничего при этом не говоря, я начинаю задыхаться и держусь за его руку, впившись как можно сильнее.       — Давай, убей наконец-то, — хрипло доносится из горла, — сделаешь мне одолжение.       Эти действия с его стороны только в мою пользу, его хват ослабевает, и я с грохотом падаю на пол. Горло жутко ноет, коленки теперь тоже, от неслабого удара о паркет, жмурюсь, не поднимаю взгляда. Касается рукой подбородка, тянет вверх, чуть не свернув мне шею, не без моей помощи всё-таки подымает меня на ноги. Как же хорошо, что я не успела рвзглядеть его, ведь он полностью голый, от чего непроизвольно смущаяюсь. Смотрю на его спокойное лицо, он всё также молчит. Подходит ко мне вплотную, я утыкаюсь носом в его грудь и пытаюсь пятиться назад, но некуда. Бесцеремонно подхватывает меня за ягодицы, вжимает в стену, непроизвольно обнимаю ногами его талию, он даёт немного пространства между нами. Смотрит сверху, я рассеянно смотрю в ответ снизу. С легкостью опускает меня к своим бёдрам, отчего чувствую через спасительную ткань платья какую-то одинаково приятную и мерзкую пульсацию.       — Не хочу. Прошу, не надо этого делать.       — Не помню, когда в последний раз давал кому-то столько шансов убежать. Ты свои исчерпала.       Предчувствую жестокое поражение. Он задирает платье, мгновенно срывает с меня трусики и резко входит в меня, чуть не заставляя кричать от новоиспечённой боли. Хмурюсь, терплю, до чего же противно даже смотреть на него, не то что чувствовать, но он заставляет поднять голову. Закрываю глаза полные обиды и ненависти, хотя куда тут жаловаться на него, сама как обычно виновата, тем не менее осознавать этого не хочу. Выжидает пока не заглушу свою негативную сторону, по-другому бы не ждал. Боль уже почти сошла, вследствие чего начинает медленные движения, придерживая меня за бёдра.       Не отдаю себе полного отчёта о происходящем, поэтому нахожусь поныне в лёгкой прострации. Когда эти мерзкие ощущения становятся так невыносимо приятными — не помню, стараюсь держаться, дабы не скрасить его сладкую жизнь своими положительными эмоциями и так и просящимися наружу стонами. Это действительно приятно, как бы я себе не отрицала. Почему я не попробовала это раньше, но только не с ним. А с кем тогда? Если моя судьба такова, что со мной рядом находится монстр по совместительству друг, помощник и как оказывается сексуальный маньяк, то это должно было когда-то произойти. К тому же, хоть он и эгоист, он мне нравится, как ни странно в этом самой себе признаться в такой момент.       — Ты мне тоже нравишься, — проговаривает томно.       Мокрый язык касается ключицы и плавно поднимается по шее. Я не сдерживаю стона и внезапно открываю глаза сгорая от смущения.       — Представь, что два твоих самых желаемых удовольствия соединились воедино, — смотрит на меня пристально. — Пугать и разрывать людей на части, но с тобой совершенно иначе, — останавливается и приближается своим лицом к моему, целует нежно, потом грубее и настойчивее, отстраняется. — Поэтому я тебя не могу отпустить.       Он такой странный, кажется мне каким-то уязвимым что ли. Не могу думать логически и утопаю в его движениях во мне. Сильно вжимает меня в стену, сделав глубокий толчок. Еле сдерживаю выкрик. Он продолжает движения, они становятся определенно чаще. Вновь прикрываю глаза отрекаясь от реальности. Сладостный момент, каким-то образом заставляет забыть обо всём оставшемся негативе даже в самых дальних уголках мыслей. Непозволительная эйфория поглощает тело слишком сильно. Осознаю лишь одно, как моя голова пуста от безумных идей и лжеправильных мыслей, они уже ушли и медленно рассыпаются в глубине сознания. Кажется, сейчас умру от переизбытка чувств внизу живота, хотя бы как-то что ли, но он останавливается, не давая добиться этого даже в переносном смысле. Поднимаю глаза вверх, ощущаю непроизвольно появившийся румянец на щеках. Он молча наблюдает за мной пару секунд, потом отстранившись с небывалой аккуратностью ставит меня на пол. Только сейчас начинаю понимать, как ссадит коленки, неприятно тянет промеж ног внутри и не обходится без неприятного чувства вокруг горла. Всё ещё пялюсь вверх на него, я не хочу опускать глаза, этого ещё нехватало, чтобы совсем вогнать себя в краску. Поджимаю губы и закрываю лицо рукой опустив голову. До чего же неописуемо глупая ситуация. Я чувсвую невероятных мвсштабов смущение. Можно я так постою, а желательно провалюсь сквозь землю?       — Пришла в себя наконец-то.       Я не могу описать, как же мне стыдно принимать произошедшую ситуацию. Наблюдаю за ним сквозь пальцы. Уже застёгивает последние пуговицы рубашки. Что чёрт возьми это было? Я настолько съехала с катушек, что позволила монстру в полной мере поглумиться над моим достоинством. Мне нет оправданий. Но он говорил такие слова, которые просто невозможно услышать от такого как он. Как их воспринимать?       — С достоинством, раз предыдущего лишилась.