Наложник, который влюбился

Тэхена заставили принять душ и подготовить свое тело, а потом отвели в спальню Его величества. Парень безучастно сел на кровать, ожидая Чонгука. Слёз уже не было, осталась одна давящая боль. Когда король вошёл в комнату и с довольной ухмылкой разделся, а потом принялся снимать с Тэ его лёгкий халат, то юноша постарался максимально абстрагироваться от прикосновений и грубых поцелуев. Ещё утром ему казалось, что оказаться в постели с королем — сказка, которая скоро станет реальностью, а сейчас это стало настоящим кошмаром. Чимин оказался прав: Чонгука не слишком интересовало состояние Тэхена и то, отвечает он или нет. Он лишь прошипел «Не сопротивляйся». Наложник и не думал о сопротивлении. Зачем? Все равно возьмёт. Все равно больше в этой жизни ему ничего не остаётся. Правда, когда король вошёл, Тэхен не сдержал крика. Казалось, будто его разрывает изнутри, будто он горит, и это не блаженное пламя страсти, а огонь ада… Когда все закончилось — вечность спустя — Его величество не позволил Тэхену уйти. Он прижал его к кровати одной рукой, ложась рядом на бок. — Спать. — Я не смогу заснуть, Ваше величество… У меня все болит. Тэхену жутко не нравились слезы в его голосе, но заглушить их было невозможно. — Тогда лежи. Обезболивающее все равно не поможет в этом случае. И не мочи мою подушку, ненавижу слезы. Всю ночь Тэ пролежал на боку, не смея шевельнуться. Сон никак не шёл, и единственное, о чем он мог думать — как ему больно и как плохо его семье. Сказка закончилась. Прекрасный принц оказался жестоким и бесчувственным королем. *** Прошел год. Тэхен научился покачивать бедрами, танцевать и соблазнять. Улыбаться, скрывать неприязнь и слезы. Выбирать наряды и украшения, сплетничать. Целоваться и делать замечательные минеты. Его величество все чаще звал именно его. Улыбался ему, как никому другому, дарил мягкие игрушки, кормил с рук. Тэхен принимал все с благодарностью. Ненависть перешла в тупую и нечастую неприязнь. Он просто запрещал себе думать о родителях и братиках. Однажды, когда он сидел на коленях Его величества в наряде, слишком уж открывающем его стройные ножки, и наслаждался лёгкими ласками, в зал вошел придворный евнух. — Они здесь, Ваше величество. — Пусть войдут. Предупреждены? — Да, Ваше величество. Тэхен посмотрел на короля и увидел на его лице лёгкую ухмылку. — Вы опять придумали какую-нибудь пакость? — спросил он поддразнивающе. — Тебе понравится. Мужчина поцеловал наложника. Тэ не раз спрашивал у остальных, как часто Его величество их целует, и все отвечали, что редко и обычно неохотно. А ведь с ним было наоборот… Отстранившись от губ короля, он повернулся посмотреть на прибывших, и… — М-мама… П-папа… Он задохнулся. Постаревшие и усталые, родители выглядели почти неузнаваемыми. Братья же, наоборот, возмужали. Защитники. Каким он не стал. Никто не двигался, все пялились друг на друга, не смея вдохнуть. Потом Тэ начал судорожно поправлять наряд, пытаясь скрыть… Что? Что он наложник короля? Что он богато живёт? Что он ведёт себя как шлюха? — Я сократил их срок. Теперь они свободны. И вы сможете видеться раз в полгода, — наконец объяснил Чонгук. — Можешь подойти к ним. У тебя два часа, потом иди прямо в гарем. Тэхен встал с его колен, дрожа, подошел к родителям. Казалось, что если он прикоснется, то видение растает, исчезнут не только родители и братья, но и доброта Его величества. Когда дверь за королем закрыли, отец первым отмер. Он обнял Тэхена, который от этого вскрикнул и рассмеялся. Он и забыл, как крепко обнимает папа, какой он большой и теплый. — Пап… Вышел всхлип, а потом и настоящие слезы. Потом он услышал голос такой родной мамы… — Сынок, как ты здесь? Хорошо кушаешь? Не обижают? Тэхен отстранился от отца, обнял мать, стараясь не сильно плакать. — Не беспокойся, мам. Все хорошо, здесь самые лучшие условия в стране. А вы… Он сглотнул, чувствуя вину, потом взглянул на братьев. Старший, Дохен, быстро прижался к нему, а младший, Юнхен, наоборот, сделал шаг назад, сжимая кулаки. — Лучше бы ты умер! Как я теперь буду жить с мыслью, что мой брат шлюха? Что пока мы были на каторге, ты жил во дворце? И мне не нужны подачки. Лучше пробыть там три года, чем быть освобожденным только потому что мой брат… Такой. Тэхен замер. Он не ожидал подобного, особенно от брата. От соседей, может быть от отца, но не от младшего братишки. — Как ты можешь говорить подобное о Тэхене! Папа дал Юнхену пощёчину, и Тэ вздрогнул. Его семья изменилась. Брат ненавидит его, отец наказывает детей, мать тихо стоит в стороне… Юнхен расплакался, Дохен прижался к Тэ ближе. — А я скучал очень. Хорошо, что мы увиделись. Гладя одного брата по голове, Тэхен обратился ко второму: — Это не может быть подачкой. Я не просил у Его величества ничего, и он всегда говорил, что не даёт никаких привилегий семьям наложников. И в моей работе бывают ужасные дни. Во время вашей работы не обязательно вежливо улыбаться, ходить прямо несмотря на боль, получать удовольствие. А мне нужно. Мне даже плакать непозволительно в большинстве случаев. Поэтому, Юнхен, можешь не стыдиться меня. От волнения Тэхен чуть не заплакал, а брат на это лишь оскалился. — С такими, как ты, я не разговариваю. — Так, хватит, — вмешалась мама. — Успокойтесь, оба. Тэхен, объясни, пожалуйста, как ты здесь оказался. — После того, как вас забрали, я сидел на крыльце. Встретил человека и почему-то сболтнул, что люблю короля. Он назвался королем и приказал мне стать его наложником. И все. — Это странно… Почему именно в тот день? Мама сказала это вполголоса, но Тэ услышал. И задумался. Действительно, почему?.. *** К тому времени как евнух сообщил, что два часа истекли, Тэхен рассказал многое о своей дворцовой жизни, а родители о каторжной. Юнхен хмуро сидел на полу, не смотря на брата, а Дохен просто обнимал Тэ, не желая отпускать. Но пришлось. Всю семью со стражей отправили до дома. При прощании были новые слезы, особенно сложно Тэхену было отпускать старшего из братьев, но наконец все закончилось. Наложник направился в гарем, сел на диван посреди общего зала. Он не плакал, только грустил, но ему помешали. Остальные обступили плотной стеной. — Твоих родителей освободили от каторги? Везёт же. — Ты как? — Как бы я хотел увидеться с семьёй… — У тебя правда три брата? Тэхена спас Чонгук II, который быстро забрал его к себе в покои, несмотря на заплаканные глаза и расстроенное состояние. Посадив наложника на кровать, он сел рядом и стал перебирать его волосы. — Ваше величество, могу я узнать? — Смотря что. Чонгук пожал плечами, а потом надавил на грудь парня, заставив лечь. — Почему вы проходили мимо, когда мою семью забрали? И сразу же решили сделать меня своем наложником… — Мне доложили о семье, где четверо оскорбляют меня, а один любит всем сердцем, и я пошел искать. Мне не нравится насильничать, поэтому я беру тех, кому нравлюсь, и кто привлекательный. Король начал раздевать Тэхена, но тот перехватил его руки. — Подождите, прошу. А досрочное освобождение моей семьи? — Потому что ты не просто привлекательный и мне нравишься. Потому что я люблю тебя. Готов делать подобные глупости ради твоей улыбки. Тэхен отпустил руки короля и зажмурился, тяжело дыша. — Любите, любите, любите… Это радовало, страшно радовало его ещё не остывшее сердце, но… — А что будет с остальными из гарема? — Я не могу отпустить этих сплетников, у меня и так репутация плохая. Пусть живут здесь же. Если ты все ещё любишь меня, будет свадьба. Если нет — все останется так же. И, видимо посчитав разговор законченным, Чонгук сорвал с наложника одежду и начал ласкать его тело. Тэхен отвечал на ласки как никогда страстно, улыбался и всем телом прижимался к королю. — Спасибо… Что подарили мне семью, нежность… Любовь…