Наложник, который влюбился

Проснувшись, Тэ какое-то время просто не мог найти сил для того, чтобы встать: от чересчур мягкой кровати болела спина. — И как можно на таком спать? — проворчал он, наконец выбравшись из простыни, которой укрывался, и встав на ноги. Впрочем, боль прошла довольно быстро. Наверное, большую роль сыграл адреналин. Едва он, зевая, появился в общем зале, его сразу же погнали умываться, чистить зубы, расчёсывать недлинные волосы, одеваться… Одевались и примеряли украшения все в одной большой комнате — Примерочной, причем с большой буквы. У каждого было свое место у колоссального зеркала, какие-то места даже пустовали. Все: и украшения, и одежда — были общими. Исключение составляли лишь лично подаренные Его величеством. Но что было по-настоящему удивительно, никто не спорил, не дрался и не скандалил. Каждый спокойно шел на компромисс, все улыбались и шутили. — Тэхен, ты сегодня идёшь к Его величеству. Нужно быть в полном вооружении. К нему подошёл Хосок. Счастливо улыбающийся, одетый не слишком броско, но красиво. — А какое должно быть полное вооружение? — Украшений должно быть много, и никакой бижутерии, только золото. Иначе просители будут думать, что король не в состоянии обеспечить наложников. Одежда — яркая и красочная. Походка и манеры… С этим попозже, сначала оденься. Хосок с готовностью подобрал юноше одежду, пять тонких браслетов на лодыжки и четыре на запястья. Он подобрал и небольшие сережки, но Тэхен замотал головой. — Ты что, у меня же уши не проколоты! — В смысле? — Парень замер на несколько секунд, а потом сказал громко, на всю Примерочную. — Представляете, у нас тут ушной девственник! Уши не проколоты! Голоса затихли, а потом Чимин приблизился к Тэхену и рассмеялся. — Вау, действительно. Мне в одиннадцать прокололи. Но ничего, скоро проколят. — Я не хочу! Парень закрыл уши руками, будто это могло их спасти, а в ответ услышал смех уже Юнги. К нему присоединились и остальные. — Тебя никто не спрашивал. Но не бойся, поболят и перестанут. Одевайся скорей, нам ещё на завтрак. *** Про походку и манеры Тэхену рассказать не успели: сразу после завтрака Его величество потребовал привести его к себе, в зал для приёмов. Юноша старался идти как можно грациознее, выпрямив спину и подняв голову, но, кажется, выходило не очень. Рядом с троном Чонгука II была небольшая скамеечка, куда Тэхену приказали сесть. Король потрепал его по волосам и приказал посмотреть на него. Тэ втянул воздух через нос и поднял глаза на любовь всей своей жизни. Он был так близко… — Будешь сидеть на скамеечке и молчать. Я хочу, чтобы твоя рука находилась на моем колене. Больше инструкций нет. Разве что… Завтра же тебе проколят уши. Наложник покраснел, положил ладонь на колено короля, сидя к нему боком. — Введите первого, — приказал Его величество. Это был старик в хорошей одежде. Он, не смея взглянуть на короля, просил уменьшить налоги, но ему мгновенно было отказано. Тэхен пожал плечами. Разумеется, Его величеству лучше знать, какой размер должен быть у налогов. Второй, третий, четвертый… Разного пола, разных профессий, разного достатка, но всех объединяло несколько черт: они униженно стояли на коленях, боялись посмотреть на Чонгука, и им отказывали. Тэхену было жалко тех, кто по-настоящему бедствовал, как женщина, у которой отнимали ребенка, но сделать он ничего не мог. Поэтому сидел, смотря то на Его величество, то на просителей, и лишь сильнее сжимал его колено. — За…зачем я тут? — в перерыве между просителями спросил он у короля. — Чтобы мне было не так скучно. Ты забавно реагируешь, но спокойно себя ведёшь. А главную причину узнаешь после. Сколько их там? — обратился Его величество к придворной даме. — Осталась одна. Все остальные прошения поданы в письменном виде. — Введите. Чонгук взял со столика слева от Тэхена кусочек манго и дал ему откусить. Наложник посмотрел на него с благодарной улыбкой. Так хорошо он никогда не питался. В этот момент в зал ввели немолодую женщину. Она опустилась на колени, и Тэ обернулся посмотреть. Каково же было его удивление, когда оказалось, что это его мама! Постаревшая и осунувшаяся за несколько дней, она не заметила сына. — Ваше величество, я пришла просить вас за моих маленьких детей. Нас взяли под стражу за оско… Плохие слова о Вашем величестве, но наши дети не виноваты. Им только десять и двенадцать, они просто повторяли за нами с мужем. Тэхен видел, что мама хорошо держится. Не плачет, ее голос даже не срывается на крик. И все равно ему было больно видеть ее такой. — Мы с мужем можем понести любое наказание, но, прошу, пощадите моих сыновей. Отпустите их! — Я их отпущу, и что дальше? — холодно поинтересовался король. — Куда они пойдут? С кем будут жить? — У них есть старший брат, ему семнадцать, совершеннолетие. Женщина подняла голову, и Тэхен увидел в ее глазах надежду. Надежду на то, что Его величество ответит на прошение положительно. Но после она увидела сына. От этого взгляда, полного безысходности, у Тэ защемило сердце. — Ваш сын теперь мой наложник. Он не может позволить себе заботиться о своих братьях. Поэтому они отправятся на каторгу, как и вы, также на три года. Тэхен почувствовал, как к горлу подступают слезы. Он представил, как его почти уже пожилые родители и маленькие братья будут три года заниматься непосильным трудом на каторге, откуда так много людей не возвращаются… Расплакаться ему не дала сильная пощёчина от короля. — Ещё раз исцарапаешь мое колено — полетишь в публичный дом, — шепнул Его величество на ухо. Тэхен понял, что слишком сильно сжал колено Чонгука II и проехался ногтями по нему, и склонил голову. — Простите меня, прошу. — Можете быть уверены, об этом вашем сыне я хорошо позабочусь, а о остальных позаботятся надсмотрщики на каторге. Я отдам распоряжение не слишком нагружать их. Мама опустила голову и шепотом произнесла слова благодарности. Потом ее увели под руки. Всё. — Ваше величество, почему? Вы же знаете, что это моя семья… Тэхен чувствовал, как сердце наполняется болью и тяжелеет, как слезы все же срываются с ресниц и капают вниз, на красивую одежду. — Если бы я давал привилегии семьям наложников… Чонгук засмеялся и съел дольку мандарина. — Анализы будут готовы уже через несколько часов, так что готовь задницу к вечеру. Тебе понравится. А сейчас иди к себе. Он грубо взял Наложника за руку, заставил приподняться и поцеловал в губы. Тот развернулся и ушел тем же путем, что и пришел, пытаясь не вытирать губы. Было гадко. *** — Все, что от тебя требуется — расслабиться. В первый раз он обычно ничего не требует, кроме покорности. Лежи и наслаждайся, постанывай. Если хочешь, могу помочь растянуть. Я уже делал это, когда у нас появился Хо… Тэхен не слушал Чимина. Он сидел на кровати, обхватив колени руками, и чуть не плакал. Его идеал, любовь всей жизни только что обрёк всю его семью на три года каторги, даже не задумываясь. А ещё пришли анализы, все хорошо, и сегодня ему идти и отдавать свою девственность этому подонку королю.