36,6

Придя в свою комнату, Джон без сил опустился на кровать. Зачем он вообще затеял этот разговор? Чего он этим хотел добиться? В результате, он добил Шерлока: того никогда не называли трусом. Да и причин не было. И сейчас нет. Это все действительно бред. Джон заплакал бы, если мог. Но он не может. Ему слишком плохо. Он сам во всем виноват. Нельзя было торопить Шерлока. Один его знакомый сказал, что если хочешь чего-то добиться от человека, нужно поставить себя на его место. А сказал бы Джон своему единственному другу, что он чувствует к нему нечто большее, чем дружбу? Смог бы он спокойно сказать, что ему наплевать на мнение окружающих, наплевать на то, что, с момента сказанного, они больше не будут друзьями? Конечно, нет. Из них двоих трус все-таки Джон. Может, все еще не поздно исправить? А что исправлять-то? Ничего, собственно, и не было. Просто он сказал глупость. Как всегда. Это уже стало традицией. С этими мыслями, вопросами и прочим Джон заснул. Он не услышал, как в комнату тихо зашел Шерлок и сел рядом. Детектив тихонько перебирал волосы на голове Джона. Они были средней длины, жесткие, с проседью. Нет, Холмс не трус, просто люди иногда не понимают самих себя. Вот и он не понимает. Забавно, единственный в мире детектив-консультант, который по пальцам левой руки вычислит летчика, не может понять самого себя. От такой несправедливости хотелось выть на луну. Внезапно Джон схватил Холмса за руку. — Зачем? – задал вопрос Джон Шерлок предпочел не отвечать. Подчиняясь какому-то внутреннему позыву, он коснулся своими губами чуть приоткрытых губ Джона. Мимолетное, нежное касание произвело просто бурю эмоций. Внизу живота стало теплее. Зрачки Джона расширились. Но дальше касания Шерлок не пошел. — Извини, не стоило этого делать. Прости. Это больше не повторится, – пробурчал он и вылетел из комнаты. Джон закрыл глаза. Открыл. Закрыл. Открыл. Посмотрел на потолок. Он не мог понять: ему почудилось, или Шерлок действительно его поцеловал? Джона пробрала мелкая дрожь. Как же он хотел, чтобы это был не очередной бред на почве температуры, а реальность. Но это вряд ли. Не успев толком додумать мысль, Джон провалился в тревожный сон, даже там он пытался понять, был ли это бред или нет. Самое страшное, если это, все-таки, оказалось бы бредом - такого Ватсон хотел меньше всего.