Магия магии рознь

      Локи тяжело — с присвистом — дышал, с облегчением практически падая на колени. — Всё… Уже всё, — тихий, сочувствующий голос шелестом морской волны накрывал его с головой, как соль в рану, забивал кровоточащую гордость. — Я держу.       Длинные, ломкие пальцы девушки белыми мазками выделялись на фоне привычной черной хламиды, путавшей рассудок и мутившей усталый взгляд Бога. — Это… это… — голос не слушался асгардца, срывался с губ отвратительными хрипами, каких он не позволил бы себе и в худшие годы. Волосы мокрыми, некрасивыми прядями облепляли его лицо, а она будто не видела. Ни усталости, ни вида, достойного разве что выгребной ямы. — Трудно учиться — легко воевать, верно? — даже в вопросе, заданном ею с, казалось бы, физически ощутимым намеком на его сущность и манеру поведения, не было ни грамма ехидства или смеха. Ни одной даже тонкой улыбки. Лишь понимание равного, уже прошедшего через данное и справившегося. — Смейся, — Локи вскинул на Поттер злой взгляд прищуренных глаз. Сверкнул темной зеленью, обнажил перед девчонкой угрожающую чащобу древнего леса. Почти стеганул так и не забытым со временем равнодушным отчаянием. — Не буду, — горький смешок всё же сорвался с её упрямо сжатых губ. Взгляд девичьих глаз в ответ распахнул собственную пропасть-душу. Утягивающий на глубину свет из двух скоплений болотных светляков, огней… неторопливо-устрашающих, давящих любое сопротивление, гибкими лозами искусных пальцев черпающих само средоточие души. — Я не они, — усталым шепотом, выдыхая теплое дыхание Локи прямо в лицо. Заставляя его удивленно моргнуть, сбросить наваждение, усмирить разгулявшуюся, эхом бившуюся о стены силу. Его… Её… общую, сплетенную в один гудяще-растревоженный, почти размочаленный в нитки их противостоянием, канат. — Мать-Магия повелела учить, а не унижать, — полный смирения вздох она удержать не смогла, как и тоскливо-увещевающий тон, будто с дитем малым говорит. — Слишком хорошо знаю, каково это, когда смеются прямо в лицо.       Тонкая рука рассеяно скользнула по воздуху, будто отгоняя давно улегшиеся в памяти и потерявшие краски воспоминания. — Ладно, — в ярких глазах Гарри — через серую муть спокойствия — прорвался азартный блеск. — У нас осталась не поймана еще одна ожившая книга. Локи едва не застонал, медленно поднимаясь с пола.       Ледяной взгляд, полный жгучей ненависти, скользнул в сторону уже обезвреженных, скованных, обездвиженных фолиантов, злобно-пыхтящей кучкой сложенных в темном углу. С языка просилось язвительное замечание о малолетних, пустоголовых смертных, решивших выпустить из своего нелепого чемодана почти два десятка злобных боевых книжонок разом. Он бы так и сделал… если бы память саркастично не подкидывала ему собственное повеление не стесняться и выдать ему всю положенную литературу. Да побыстрее.       Легко скользнув к ощерившемся страничной пастью замызганному, но явно настроенному на борьбу фолианту, Гарри все же рискнула напомнить замученному Локи: — Осторожно, она может и укусить.