Follow your heart

Всё заканчивается. Абсолютно. Всему в этом чертовом мире придёт конец, неизбежная точка невозврата. После которой словно прошлось цунами, не оставляя ни единого живого клочка, забирая все остатки былого с собой, разбивая чувства вдребезги, собрать которые не под силу каждому. «Друзья». Это слово противно оседает на задворках сознания, прокручиваясь далеко не один раз. Каждый раз оно вызывает то самое цунами, которое готово в любой миг перевернуть все внутренности Тэхена, осесть на его и без того хрупкое сознание и лишний раз повторить о том, что это далеко ещё и не конец, ведь они теперь «друзья». Тэхен в очередной раз ухмыляется тому, как он беспечно согласился разойтись мирно. Как бы это сентиментально ни звучало, но хотелось рвать и метать. Хотелось закрыть глаза и очутиться утром воскресенья в кровати, прижатым всеми конечностями Чонгука к нему же. Любоваться его чертами лица и впитывать их очертания глубоко внутрь, что он, в принципе, и делал. Сейчас кажется, что зря он так поступал. Ведь ежеминутно вспоминаются знакомые до боли черты лица, прикрепленные к памяти Тэхена навечно. И они далеко не приносят всех тех чувств, с которыми он ожидал их вспоминать, лишь заставляя ещё сильнее сжать футболку в районе сердца, которое отбивает ритм, повторяя, что зря Тэхен так бескорыстно дарил его не тому. Правую руку несильно сжали, даря тем самым небольшую, но значимую поддержку. — Тэхен, ты жалеешь о чём-нибудь? — тихо произносит Юнги, подняв взгляд на его же ладонь, сжимающую кимовскую, тем самым пытаясь передать сочувствие, которое не может выразить словами. Жалкая попытка поддержать увенчивается успехом — Тэхен отрывается от бутылки с алкоголем. Ким неспешно сканирует лицо Мина, непроизвольно сравнивая с одним до жути знакомым и родным, от которого уже никогда не избавиться, не выпутаться из захвата его тонких черт лица. Уже не родным. Далее он переводит взгляд на крепко сцепленные руки, ответно сжимая, таким способом говоря «спасибо». И опять перемещает взор на лицо, отвечая: — Ты, наверно, хотел спросить о том, не жалею ли я об отношениях с Чонгуком, которые увенчались, к сожалению, ничем? — Тэхен отводит взгляд, нервно облизывая губы, смакуя вкус виски, и, не удержавшись, отпивает из бутылки ещё один глоток. Горло противно обжигает. Только так он может перебороть неловкость во время нахождения с Мином и приглушенно продолжает: — Нет, не жалею. Тут и жалеть уже не о чем, всё в прошлом. Теперь у нас новый статус, теперь мы с ним друзья, — подрагивающим голосом на одном дыхании произносит Ким и понуро улыбается. Юнги бы стереть себе память, выбить из её недр эту улыбку. Это движение пропитано такой адской смесью разных сортов чувств, что ему невольно самому становится не по себе. Преобладает там, конечно же, отчаяние. Он хаотично начинает водить взглядом по помещению, вспоминая, где тут есть ещё запасы алкоголя, ведь стерпеть сочащуюся боль от Кима просто невозможно. Юнги знает данное чувство непонаслышке. Он даже когда-то чувствовал это в детстве, когда у него погиб хомяк. Его любимый питомец тогда был буквально всех роднее. Только ему он рассказывал всё-всё, довольствуясь молчаливой поддержкой. Даже, вроде, песню ему написал. Его агонию родные до сих пор вспоминают, не понимая, почему их сын среагировал на потерю своего домашнего питомца так эмоционально. И, наверно, никогда не поймут. А остальные случаи, когда Юнги в очередной раз натыкался на понятие «боль», он зарыл двухметровым слоем отборной земли, закатал в асфальт и повесил табличку «осторожно». — Тебе очень больно сейчас? — Юнги задаёт такой на первый взгляд глупый и очевидный вопрос, от которого Тэхен в очередной раз ухмыляется. — Настолько, что слова «боль» не хватит передать то, что я сейчас чувствую, — басом выговаривает Ким, отставляя бутылку в сторону и выпутываясь из соединенных рук с Юнги, поднося их к месту, где должно находиться сердце, продолжая, — Тут даже ничего не ощущается, там пусто. Я не знаю, что это. Меня рвёт изнутри, меня крошит и ломает. В конце концов, меня это чувство убивает, отравляет и просто пожирает. И всё это одновременно и внутри меня. Вот так мне «больно». Юнги решает больше не соединять руки. Он решает и вовсе промолчать, сильнее сжимая кулаки от ярости из-за собственного бессилия. Все вопросы отложены до утра, когда Тэхен сможет или хотя бы попытается всё рассказать. А сейчас нужно составить ему молчаливого собутыльника, с чем он отлично справится.

***

На второй бутылке виски Тэхена прорвало. Все недосказанное Чонгуку было произнесено с двойной отдачей, все непролитые слёзы были тяжко и с горьким завыванием выплаканы, а невнятные реплики сводились к тому, что Тэхена пожирают его же чувства от крышесносной и уничтожающей любви к Чону. Юнги перестарался. Он лишь хотел затмить ненадолго боль Кима алкоголем, но сделал только хуже. В сознании всплывают отрывки сумбурных агоний Тэхена, его угрозы о том, что он умрет без Чонгука, его слёзы и мольбы о запретном звонке бывшему парню. Юнги вчерашним вечером подрывался сам упасть и подхватить истерику Тэхена, так же запивать теперь их общее горе, но вовремя одёргивал себя. Ведь кто-то должен же быть сильнее. Быть якорем, благодаря которому корабль не отправится в безвольное и совершенно непредсказуемое плавание. И он станет тем самым якорем для Тэхена. Обязательно. А сейчас, переложив уснувшего парня на сравнительно небольшой диван, Юнги лёг рядом и позволил себе наконец-то погрузиться в спасительный на данный момент сон.

***

А Чонгук проебался. Жёстко, и, как уже кажется, без возможности что-то исправить. В голове прокручивается их расставание, и все мысли сводятся к одному и простому «зачем». И правда, зачем? По какой немыслимой причине он подумал, что нужно расстаться? Их отношения были буквально волшебными. Неописуемыми, неподдающимися никаким объяснениям. У них было полное взаимопонимание, безграничное доверие друг к другу и самые настоящие светлые чувства. И всё это сразу и одновременно. Глупо было подумать, что за все эти два года отношений он успел остыть к Тэхену. Находясь рядом с ним, он больше не чувствовал того, что было ранее, не ощущал их морального сходства. Несомненно, что-то он до сих пор и чувствовал, но, как он тогда подумал, это была ничтожная привязанность, на которой отношения уже нельзя продолжать, и лучшим выбором было остаться друзьями. «Лучшим выбором было не озвучивать это вслух» — повторял про себя Чон. — Чонгук-а, а почему ты решил остаться друзьями, почему ты не решил разойтись окончательно? — Чимин, несомненно, мог поддержать, но такие вопросы выводили терпеливого Чонгука из себя, а никакой поддержки не оказывалось. — Если честно, то я сам не знаю, — спокойно произнес Чонгук, передёргивая плечами, Чимин кивнул, давая знак продолжать. — Наверно, когда я предлагал, я хотел услышать что-то наподобие «что ты несёшь, я ведь люблю тебя», но ничего подобного произнесено не было. Мне, возможно, перестало хватать сильных эмоций, вся эта ваниль в наших отношениях как-то приелась… Я правда не знаю, что мной двигало. Чонгук, произнеся это, склонил голову и обхватил её руками. Чимин невольно пододвинулся ближе, приобнимая Чонгука, продолжая: — Но? — почувствовал Чимин недосказанность. — Я отчётливо чувствую «но». Чонгук печально усмехнулся, перенося часть веса на обнимавшего его Чимина и прикрыл глаза. Опустошённость. Именно это слово сейчас сможет легко описать его внутреннее состояние. Пусто внутри, буквально раскалённая пустыня. Он, изнемогая от нехватки воды, ищет источник спасительной влаги. Эта влага маячит перед глазами, находясь одновременно близко и так недосягаемо. Кажется: протяни руку, и она тотчас исчезнет. И эта спасительная влага — Тэхен. И Чонгуку она сейчас может уберечь что-то значимое. — Но несмотря на то, что я сделал… — Чонгук, выговорив, замялся. Чимин это сразу же заметил и произнес тихое «я с тобой». Чонгук решил продолжить речь. — Я хочу вернуть былые отношения. Как бы это заурядно не звучало, но мне кажется, что цитата «имея — не ценим, потерявши — плачем» подходит сейчас больше всего. Чимин кивнул. Несомненно, данная цитата подходит как никакая другая, но на языке сейчас другая. И не удержавшись, Чимин её озвучил: — Любая ошибка в прошлом простительна, если в настоящем вы делаете всё, чтобы её не повторять, — Чимин ободряюще улыбнулся младшему. — Я верю, что у тебя всё получится. — Я постараюсь оправдать твои ожидания, — произнеся это, Чонгук ответно улыбнулся. И они оба прикрыли глаза, каждый размышляя о своем, но не значит, что о менее наболевшем.

***

Проснувшись, Тэхен сразу подорвался проверять смартфон на наличие пропущенных звонков или хотя бы сообщений. Достав телефон из кармана, он снял блокировку. Тщетно. О нём никто не вспомнил, кроме мобильного оператора, предлагавшего новую услугу. Расстроившись, Тэхен отбросил телефон по только ему понятному маршруту. Как ни странно, приземлился он на что-то мягкое. После приземления последовал громкий стон разочарования. Тэхен вскочил, но, почувствовав чрезвычайную головную боль, рухнул назад. Что тут, чёрт возьми, происходит? Тэхен медленно начал поворачивать голову, ища предмет страхов. После расставания с Чонгуком все мысли спутались в клубок, покрываясь дымкой тумана. Ничего из нужного в памяти не всплывало. Лишь жуткое похмелье наводило на мысли о том, что он вчера пил. Тэхен выдохнул облегчённо. Всего лишь Юнги-хен, причём одетый. Радует, что он в одежде. Значит, он вчера ничего особенного не натворил. Юнги по-прежнему крепко спал. Неудивительно. Даже падение телефона на его тушку не смогло пошатнуть его сон. А это немыслимо радует. Ведь несмотря на то, что они не очень хорошо общались, о его неимоверной любви ко сну знали все его знакомые. Решив не заморачиваться, Тэхен встал с дивана. Он оглянулся — Юнги продолжал спать, повернувшись к стене и не замечая ничего и никого. Отвернувшись, Тэхен, попытался сфокусироваться хоть на одной точке и пришёл к выводу, что он в студии хена. Бывал он тут от силы раза три, постоянно напрашиваясь сюда с Чонгуком. Тут ему неимоверно нравилось. Когда-то он видел, как Юнги записывал песню, и, Боже, это выглядело так круто. Он подошёл к стойке, провёл по ней рукой. Ни пылинки. Вот это значит — любить своё дело. Ким поднял игрушку Кумамона, положив на полку. В следующий миг к нему пришла мысль поблагодарить Юнги кофе. Немного подумав, какой взять, он остановил выбор на американо. К зеркалу подходить не хотелось. Страшно. Поэтому, пригладив волосы и проведя рукой по свитеру, Тэхен, немного пошатываясь, пошёл за кофе.

***

Чимин проснулся от настойчивого звонка. Мелодия говорила о том, что звонит Юнги. Парень тут же вскочил, забивая на настойчивую мигрень. Головокружение требовало от него забить на звонившего, но это же хен. Не ответить ему нельзя. Прочистив горло и потренировавшись в произношении слов, Пак ответил: — Хен, прости, пожалуйста, я спал. Я куплю тебе кофе, только не злись, — Чимин с трудом произносил слова, пытаясь не выдать своего плохого самочувствия. На той стороне звонка послышался смешок. — Чимин, не переживай об этом, я сам только проснулся. Лучше себе кофе купи, я же чувствую, что ты не выспался, — послушав фразу Юнги, Чимин улыбнулся. Он очень любил, когда хен так незамысловато заботился. — Но Чимин, звоню я не из-за кофе. Чонгук ведь у тебя? — Да, хен. Он вчера пришел ко мне таким разбитым, даже мне было не по себе. — Я надеюсь, что вы вчера не пили? — Чимин опустил взгляд. Рядом с его ногами стояли две пустые бутылки соджу. — Нет, конечно, хен! Мы просто разговаривали о жизни… без алкоголя, — видит Бог, Чимин не хотел врать. Но пришлось. Юнги зевнул в трубке. — Ясно. Я думал, мне придётся нести вам минералку. Вы упростили мне задачу. И ещё, Чимин, от кофе я бы не отказался, приходи ко мне вечером, у меня как раз будет свободное время, — в трубке опять раздался зевок Юнги. — Я очень хочу обсудить с тобой ситуацию, произошедшую между мелкими. Чимин активно закивал головой, но вспомнив, что Юнги его не видит, произнёс: — Хен, я обязательно приду. Мне на самом деле очень хочется, чтобы они снова сошлись. А теперь мне надо будить Гуки, ему же ещё надо в университет. До встречи! — Юнги ответил кратким «угу» и скинул трубку.

***

Юнги в очередной раз проснулся. На этот раз от будоражащего запаха кофе. Его любимого кофе. Рядом с ним прогнулся диван. — Хен, я принёс тебе кофе. Юнги обернулся. Кивнув в благодарность, он принял стаканчик. Кофе был горячим, значит, парень только вернулся с улицы. Значит, он давно уже бодровствует. Тэхен сидел и мял свой свитер. Видно, что ему очень некомфортно. Юнги отпил один глоток. — Хен, я не знаю, как начать, — раздался голос Кима. Юнги отставил стаканчик с американо, готовясь к роли слушателя, но перед этим он произнёс: — Говори, как есть. Не переживай, я пойму и выслушаю, — Тэхен поднял на него глаза, собираясь с мыслями. Его метания были отчетливо и ярко выражены. Его глаза бегали по сторонам, он периодически облизывал губы. Мял уже измятый свитер. Морщил нос и дёргал ногой. Он был похож на раненного и полностью усомнившегося в людях зверька, к которому подошёл человек, чтобы оказать помощь. Но пересилив себя же, он на выдохе произнёс: — Моё сердце разбито… И не дав продолжить, Юнги оборвал его на полуслове: — Лечи его любовью.