Follow your heart

— Лечи его любовью. Тэхен ошарашено смотрел на Юнги, моргая через раз. Он держал взор прямо, не отводя его ни на секунду от лица напротив, наивно полагая, что тот продолжит свою реплику, ведь та была довольно провокационной. Ким явно чувствовал свою безучастность в данной ситуации. Юнги также упрямо продолжал ответно буравить взглядом Тэ. Но в отличие от своего собеседника, он ускоренно и резво моргал. Наверно, от неудобства данной обстановки. Исходов, как и полагалось, было немного. Но чем незначительнее выбор, тем меньше сожалений о содеянном, верно? Хотя, по правде говоря, это ничуть не успокаивало, даже наоборот подпитывало желание свернуться в комочек, спрятаться от мира под предлогом «у меня похмелье, не трогайте меня». Самым простым и отчасти детским было бросить что-то скомканное типа «забей» и так же малоумно удалиться из поля зрения Тэхена, причем в собственной же студии. Юнги, если бы увидел это со стороны, наверняка разразился самым искренним смехом. Продолжая прожигать физиономию, из-за которой Юнги мысленно ведет самые солидные дискуссии, взглядом, он не переставал придумывать пути отступления или же спасения, как ему будет угодно. Что еще Юнги мог предпринять? А главное, придумать. Его голова бессовестно напоминала о неопределенном количестве выпитого алкоголя, явно приукрашивая, заставляя своего безоговорочного хозяина мучится еще сильнее. Тэхен, наконец, понял, что Юнги не в состоянии продолжить начатую фразу, поэтому решил сам посодействовать:  — Разбитое сердце, внимание, из-за той же самой любви, разве лечат, — прошептал Ким, отводя взгляд от старшего, обреченно выдыхая, продолжил. — Разве лечат любовью? — закончил Тэхен. «Лечат», — хотел бы подытожить Юнги. Но младшему бы хватило этого несчастного, ничего не значащего слова? Хватило бы. С головой бы хватило. Но разве Юнги знал об этом? — Я бы сказал — исцеляются. Если ты один раз ошибся, оступился, забрел не туда, в общем, если тебе не повезло в любви, то не значит, что эта была твоя единственная попытка любить, а главное — быть любимым. У тебя только жизнь начинается. Выйдя, например, в магазин за хлебом, посмотри по сторонам. Не обещаю, что так ты найдешь свою новую пассию, но мир ты другим точно увидишь, — Тэхен немного побледнел от этих слов, но Юнги решил на этом не заканчивать. — Да ты просто посмотри по сторонам! Никогда не замыкайся на одном человеке, расставаться будет труднее. Я уверен, что все заканчивается, абсолютно все. Поэтому бери все возможное, хватай обеими руками. Делай то, что хочешь, чтобы, когда придет конец отношений, ты подумал, что это действительно достойный конец. Да просто затем, чтобы потом не жалеть, потом уже будет поздно. Поздно. Уже поздно что-то менять. Тэхен и Чонгук — пустыня. Самая кровожадная, без единой капли влаги. Эта влага могла стать для них спасением, проще говоря, она является тем, о чем уже поздно жалеть. Тэхен склонил голову. Распирало изнутри от бурлящих, уже почти кипящих чувств. Те уже подобрались к самому краю, продолжая стремительно заполнять изнутри. Юнги заметил и это. — Ты, наверно, помнишь, что я как-то говорил, что тот, кто умеет контролировать свои эмоции — и есть истинный хозяин своей жизни? — Ким кивнул головой на заданный вопрос, он действительно помнил эту реплику. — Засунь ее куда подальше. Теперь она — пустое место. Не держи в себе, это может привести к плачевным исходам, поверь. Ты не один, ты не понесешь эту ношу в одиночку, я тут. Ты не один, запомни? Что-то сейчас щелкнуло в голове у парня. Тэхена будто переклинило, все разделилось на «до» и «после». По этому, вероятно, никому не заметному щелчку, его настигло самое кровожадное цунами. В одно мгновение все забытые и яро скрываемые, незабытые чувства и эмоции накрыли ничем незащищенного парня с головой буквально. По его щеке одиноко покатилась слеза. Юнги чуть не отринул от парня, но вовремя себя остановил. Этого он точно не ожидал. Ставки стояли на то, что Тэхен закатит истерику. Юнги уже мысленно думал о том, как бы он откупал все то, чего бы настиг Ким, ведь истерика без битья тарелок, — которых тут, кстати, не было, но была довольна дорогая аппаратура, — лишь сотрясение воздуха. Что такое истерика, Мин знал непонаслышке. Пришлось мгновенно решать, что делать с парнем. Тэхен даже не понял, что произошло. Будто ослепительная вспышка боли мгновенно пронзила все его нутро. Она, как самый грандиозный фейерверк, на секунду осветила парня, а через мнимый промежуток времени заново погрузила его в темноту. Оставляя после себя безграничное и незаменимое «ничего». П-у-с-т-о-т-у. Время терять нельзя было точно, никто не знал, что можно ждать от Тэхена дальше. Даже эта несчастная слезинка сильно пошатнула настрой Юнги. И было страшно представлять, что ждет его дальше. Тэхен и сам не знал, что ему от себя ждать. — Тэхен, посмотри на меня, — Юнги продолжал стараться не терять остатки самообладания, при этом стремясь пойти с Тэхеном на контакт, который сейчас был просто необходим. Тэхен быстрым движением руки стер слезу, буравя взглядом любой предмет, пытаясь не смотреть на своего собеседника. Но тот был слишком напорист, оттого, как и ожидалось, бережно взял лицо Кима в ладони и повернул его на себя. По щеке настойчиво покатилась вторая слеза. — Ты не всесилен. То, что ты сейчас плачешь, лишь в очередной раз доказывает то, что ты живой. Ты не тушка с конечностями, ты человек. Оттого и слезы. Не бойся этих эмоций, это нисколько не унизительно. Это правильно. И Ким почему-то поверил. Поверил окончательно, упав в чужие объятия. Пока чужие. Почему Тэхен только сейчас понял то, насколько Юнги… насколько Юнги… Даже слово не подбиралось. Юнги просто хороший. И это объясняет многое. — Спасибо тебе, хен, — осипшим голосом выдал Тэхен. Не хотелось ни говорить, ни слушать. Хотелось просто ощущать кого-то рядом. Но не только в виде телесного контакта, хотелось понимания. А оно было точно обеспечено.

***

Потерев сонные глаза, Чонгук перевел свой взор с доски на окно. Почему-то резко захотелось неотрывно следить за природой. Раньше этим желанием отличался только Тэхен, а сейчас, когда никто не возьмет его голову в руки, устремляя его взор в нужную точку, или не тыкнет пальчиком с криками: «Смотри, смотри, какая красота», ему стало этого не хватать. Если раньше он отмахивался от парня, говоря, что это не так важно, когда рядом ты, то сейчас он ощутил жесткую потребность. У него недостаток этих красных от мороза щечек, тэхеново «здесь холодно — согрей меня» и купленного в первой попавшей кофейне горячего шоколада, который они делили на двоих. А ведь столько еще можно было сделать! Можно было гулять сутками напролет, съесть мороженое со снегом, что Тэхен так часто рвался сделать, да черт возьми, можно было мир перевернуть! С Тэхеном — запросто. Но это уже в прошлом. Пока в прошлом. Чонгук опять не знает, что делать. И он даже не знает, что делать с тем, что он не знает, что делать. Он лишь ведает о том, что он срочно нуждается в Киме, он им болен. Этого пока достаточно. Сам поставил себе диагноз — сам и лечись. И Чонгук даже знает, как.

***

Чимин не находит себе места. Мечется глазами от одного объекта к другому, ищет то, за что его сознание могло бы зацепиться. Чимин тоже болен. Буквально отравлен. Болезнь эта непрерывно прогрессирует, заставляя всю ночь напролет перечитывать переписку, листать немногочисленные фотографии. Заставляя терпеть, а оттого и мучиться. Диагноз неоспорим, как лечиться — загадка. Он лишь подпитывает этот недуг, изо дня в день. Он питается совместными фотографиями, прогулками, сообщениями. Незначительными вещами на первый взгляд. Чимин поставил себе диагноз не сразу, подавно думал, что сможет контролировать зарождающиеся чувства, ведь изначально они были прекрасны. Они его окрыляли, приучали просыпаться каждый день с улыбкой. При каждой встрече его встречал не только Юнги, но и тягуче-сладкое чувство в груди, и это было восхитительно. Но что вам известно о ломке? Когда встречи сократились до минимума, когда переписки сходили на нет, а фотографии так давно никто не обновлял — Чимина осенило. Он слишком все запустил. Эти стебли обвили его поперек и вдоль, оградили шипами, и выхода уже просто не было. Оставался один путь — к сердцу Мина. Только туда, и только напролом. Юнги-хен: «Тебе удобно будет вечером, часов так в семь?» Вот таким способом питается «любовь». Но и этого ей мало. Подавно было думать, что этого ей хватит. Чимин сразу же начал печатать. Даже если и неудобно, для Юнги он будет свободен всегда. Чимин: «Да, хен, конечно. Нужно что-нибудь принести, кроме кофе?» Юнги-хен: «Билет в одну сторону куда-нибудь, где до меня никто не доберется. А если серьезно, то мне все равно, главное, чтобы ты пришел.» Улыбка настигла Чимина мгновенно. Не часто такое от Юнги услышишь. Юнги-хен: «Кофе. Я нуждаюсь в кофе, у меня скоро уже ломка начнется. Только в нем, и нечем больше.» Да что ты знаешь о ломке, хотел было уже написать Чимин, но эта идея сразу же улетучилась. Здравый смысл все-таки у него остался. Правда запасы подходили к концу. Чимин: «Я тебя понял, жди меня к семи в компании с твоим любимым кофе!»

***

— Юнги, а что такое счастье? — честно говоря, Юнги начинали надоедать аналогичные вопросы от Кима, а их было масса. После того, как слезы были выплаканы, парню захотелось общения. Если на остальные старший отмахивался, отвечал бездумным «не знаю», то сейчас ему показалось, что он обязан ответить.  — Ну, вот смотри. «Счастье» — одно слово. Значит, и его определение должно тоже состоять из одного слова. — Юнги передернул плечами. — Еще я думаю, что это может быть все, что угодно: человек, материальные блага, в общем, все, что приспичит. Это пока все, что я могу сказать. Тэхен был с ним полностью согласен. У него было счастье, буквально в руках. Нужно было хватать и не отпускать, не давать усомниться ни в себе, ни в своих чувствах. Но все уже в прошлом. Жалеть — это первое, что он будет делать. Потому что больше никак.

***

Чимину ничего не надо, если это не связано с Юнги. Он не знает, как это назвать. Можно было бы подобрать какой-нибудь медицинский термин, вроде, «апатия», хуже — «депрессия». Но какая, к черту, депрессия, если при виде Юнги все снова переворачивается, окрашивает мир в цвета. Нет, он не болен таким расстройством, как депрессия. Нет, у него не апатия. Он просто болен Юнги. Он устал себе это повторять. Хуже всего этого лишь то, что этой болезнью нельзя поделиться. А как бы он хотел, чтобы Юнги почувствовал хоть мнимую часть того, что чувствует он. Хоть грамм тех переживаний, что испытывает он. Хоть взгляд, брошенный на Чимина с такими же чувствами, что испытывает сам Пак. Хоть что-нибудь, но не это. Но жалеть ведь не вредно? Если хоть на минуту представить то, что было бы, если они никогда не познакомились. Но сейчас жалеть рано — далеко не все потеряно.

***

Осталось нажать «отправить». Чонгук нервно перебирает рукава свитшота, перечитывая сообщение. Ему кажется, что текст неправильный, даже сухой. Но он от чистого сердца, значит, Ким должен понять, должен проникнуться этим сообщением. Потому что там частичка, даже часть Чонгука. Там его вывернутая наизнанку душа. Но Чонгук постоянно забывает, что Тэхен никому и ничего не должен. Абсолютно. Тэхен даже нигде его не заблокировал, значит, он ждет. Он дожидается сообщения от Чонгука. И одна эта мысль завидно настраивает его не отпускать руки без боя. Чон нажимает «отправить». Жалеть — это последнее, что будет делать парень. У них еще все впереди. Буквально, вся жизнь. И Чонгук уверен, что она будет самой счастливой из всех возможных. Потому что он разделит это счастье с Тэхеном. По-другому он просто не представляет.

Никак и никогда.