Follow your heart

— Юнги, а ты когда-нибудь любил? — на заданный вопрос Юнги демонстративно зевает. Второй час подряд, второй, Тэхен не дает ему нормально поработать. Если после вопроса про счастье он хоть немного заглох, то сейчас разошелся на полную. Лишь солидарность к человеческим чувствам и сострадание не позволяют ему выгнать Кима с наилучшими пожеланиями и пинком под зад. Только это. А Тэхен просто хочет найти в Юнги что-то похожее. Неважно, что: интересы, убеждения или просто вкусы. Важен лишь факт того, что у Тэхена будет вновь тот, кто его понимает и поддержит в нужную минуту. Это сейчас нужно, как ничто другое. По правде говоря, «работа» — лишь отговорка. Юнги уже два часа бездумно прожигает ноутбук взгядом в то время, как его мысли те же два часа даже близко не коснулись «работы». Его бросает из крайностей в крайности, он не может сосредоточиться хоть на одном соображении. А те льют, как водопад, еще чуть-чуть, и они затопят его с головой, унося на дно. И выбраться в одиночку оттуда — невозможно. Юнги закрывает глаза. Его снова обволакивает темнота. На этот раз — настоящая. Ему сейчас кажется, что эта темнота может стать спасением, но в то же время она грозит поглотить его полностью, без остатка. Навсегда оставить с собой, как ценную реликвию. Положить на полочку к остальным, не справившимся. К тем, кто предпочел вечную тьму вместо переменчивого света. Открыв глаза, Юнги резко закрывает крышку ноутбука. Сегодня поработать больше точно не получится. Посмотрев на часы, которые бездумно показывали два часа дня, парень откинулся на спинку стула, заново прожигая Тэхена взглядом. Ким это сразу же заметил, незамедлительно устремляя свой все еще расплывчатый взор ответно. Юнги не выглядел уставшим. Он выглядел опустошенным. Даже его мешки под глазами трезвонили об этом, что уж тут говорить про болезненную худобу. А полные «ничего» глаза лишь подтверждали эту мысль. — Тэхен, а ты когда-нибудь молчал больше двух часов? — Тэхен на этот вопрос обиженно сложил руки на груди. Это не было обидно, нет. Просто он особо и не знал, как на это реагировать. Юнги лишь мнимо усмехнулся. — Вообще-то, молчал. Даже больше двух часов, — монотонно произнес парень, задрав подбородок. Можно сказать, что этим он даже гордился. — Когда спал? — Тэхен в ответ на эту фразу улыбнулся. Ярко так, даже десны проглядывались. Этот парень полон неожиданностей. Юнги стоило огромных усилий не потрепать за щечки Кима. Он был готов уже протянуть руки, но вовремя себя остановил. Еще рано, они еще недостаточно близки для таких проявлений чувств. Мин отвернулся назад к ноутбуку, продолжая делать вид, что он очень занят. На этот раз он перебирал листы бумаги. Это даже успокаивало расшатанные нервы парня. Он даже не зацикливал свое внимание на содержании листов, просто бездумно их перемешивал. Тэхен молча продолжает следить за движениями Мина, посасывая карамельку за щекой. Внешне младший был полностью невозмутим, позабыв о больном расставании. Но вряд ли кто-то знал, что при первой же мысли о бывшем парне Тэхен прикусывал язык до металлического привкуса во рту. До такой степени, что даже на секунду физическая боль приглушала ту, что заставляла бешено колотиться сердце, а памяти подбрасывать все новые и новые, казалось бы, забытые моменты. На секунду Тэхена заставил отвлечься телефон, который резко завибрировал. Но он больше ничего и никого не ждет, значит, это не так важно, как могло показаться. Уже ничего не важно.

***

Отбивая по столу только ему понятный ритм, Чонгук совершенно ничего не понимает. Пятнадцать чертовых минут он ждет, казалось бы, простого ответа. Чонгук переступил через себя, первым стараясь вернуть былые отношения, ну или сделать первые шаги к данной цели, а Тэхен его игнорирует! Просто невероятно, кому расскажи — никто не поверит. Даже сам парень отказывается в это верить. Злость потихоньку сходит на понимание. Чего он собственно ожидал? Что Ким в ту же секунду броситься на него с объятиями и красноречивыми фразами о том, как он любит Чонгука, что умрет без него? Нет, однозначно не это. Ладно, его немного грела мысль, что так может произойти. Но это же Тэхен, такого он точно бы не сделал, гордость у него осталась. Чонгук даже не хочет представлять, как бы он поступил, если бы оказался на месте его бывшего парня. Ему это ни к чему. Его собственное место совершенно не радует, так что он пока будет разбираться в их отношениях со своей стороны, кимовскую он трогать пока не будет. «Эгоист», — слабо прошептало его собственное эго. Чонгук перекрестил ноги, удерживая их руками. «Реалист», — так же, шепотом, ответил Чонгук себе же. Он так скоро с ума сойдет.

***

— Юнги-хен, а давай узнаем друг друга получше? — бездейственно просидев за рабочем столом еще двадцать минут, Мин переместился на диван, который уже был занят Кимом. Тэхен посчитал это за безмолвный знак того, что старший готов с ним поговорить. А зря. — Нет, — кратко ответил Мин. На его лице даже не дрогнул мускул. Но когда Тэхен сдавался без боя? Юнги хотелось узнать ближе, очень хотелось. Даже не из-за банального любопытства и проверки себя же на скорость бега от злого хена, нет. Он просто чем-то жутко цеплял. В его кофейных глазах что-то необъяснимое проскальзывало, в движениях ощущалась незнакомая нотка чего-то, а весь он сам представлял собой загадку. Да, именно таинственность насухо принуждала лишь догадываться, о чем же думает сейчас старший. — Ты разве не хочешь узнать меня поближе? — самонадеянно произнес Тэхен, скрещивая руки на груди. Юнги наигранно закатил глаза. Нет, ну, правда, что за ребенок? — Послушай, единственный человек, которого я бы хотел узнать поближе — это я. Ни больше, ни меньше. Ким ответно демонстративно закатил глаза, прикрывая лицо ладошкой. — Хен, ты неисправим, — тихо пробасил парень. Юнги с ним согласен — его уже не поправить.

***

Час. Гребанный целый час он дежурит у телефона, проверяя, не откликнулся ли Тэхен. Он несколько раз подрывался бесследно удалить это сообщение, но каждый раз вовремя себя останавливал. Он стоит на краю пропасти буквально. Один неверный шаг — и все. Конец. Какой-никакой, но все же конец. Логическая точка завершения, после которой что ни делай — все без толку. Момент невозврата, мгновение безучастности, миг отрешенности. Чимин-хен: «Чонгук, не убивайся ты так. Это всего лишь плохое время, а не плохая жизнь». Вероятно, Пак прав. У Чимина большой опыт, он знает лучше, что делать и как поступать. Чонгуку сдается, что надо лишь перетерпеть, надо справиться с этим. Надо воспринимать это как мимолетную жизненную трудность. А потом теплыми вечерами вспоминать эти трудные времена с гордостью от того, что ты их преодолел. Так, наверно, правильно. Но это плохое время ежеминутно портит, казалось бы, неплохую жизнь. Вот именно, что казалось. Какая жизнь без Тэхена? Правильно, никакой. Поэтому он не сложит руки после первой неудачи, он ни в коем разе не сломится от обстоятельств, он мужественно добьется своего. Так, наверно, достойно. Но что делать, если уже ничего не хочется? Полное равнодушие и апатия к происходящему портят все планы на будущее. Искореняют все остатки былых чувств, всю уверенность в том, что он заново вернет парня, все. Кроме жалости к себе. Хочется, чтобы это сострадание к себе же поглотило его полностью, покрывая защитной оболочкой, чтобы больше никто не посмел сделать больно. Хотя больно сделал ты. И даже не себе. Так, наверно, жизненно.

***

Проводив Тэхена до двери, Юнги облегченно выдохнул. Некая легкость накрыла его нутро, давая, наконец, спасительную расслабленность. Для него одиночество является одной из важных составляющих жизни. Так спокойнее, размереннее, так комфортнее. Не нужно подстраиваться под общественность, ты не обязан играть роль, ты можешь быть собой. Такое можно позволить себе только в одиночестве. Мин считает свою позицию правильной. Он ни от кого не зависит, он самостоятельный. Он нашел в себе целый мир и увлекается этим же миром. У него нет острой потребности в каком-либо обществе, оно идет к нему добровольно. Юнги легко отпускает. У него есть важные для него люди. Но он никогда не станет терпеть несчастье, он просто уйдет. Без лишних слов, эмоций, жестов. Он ничего не потеряет, не будет страдать. У него, да и у каждого человека, внутри вселенная, правда, немногие это осознают. Самодостаточность — это подарок и проклятье судьбы одновременно.

***

Чимину ничего не стоит признаться Юнги в чувствах. Совершенно ничего. Он так лишь освободиться от этого бремени, выпуская наружу наболевшее. Оно слишком сильно зажимает грудную клетку, не давая воли. Но Мину вряд ли будет от этого легче. — Хен, мне очень интересно твое мнение, — Чимин, лежа на ноге хена, перебирал пальцами свою челку, одновременно с этим ведя незамысловатый разговор со старшим. Именно эти моменты он ценил больше всего. Юнги кивнул, давая Чимину возможность продолжить. — Чонгук и Тэхен. Наверно, этим все сказано, — Пак замер, дожидаясь реакции старшего. Мин замер. Но все же младший решил продолжить на свой риск. — Я не понимаю, почему они разошлись, правда. Я не понимаю, почему Чонгук так поступил, он же любил Тэхена! Я вообще ничего, видно, не понимаю… — Чимин поднялся с ноги Юнги, принимая сидячее положение. Юнги аккуратно поместил голову младшего заново на колено, зарываясь пятерней в волосы, слабо массируя. — Чимин, ты же еще ребенок внутри, не надо забивать голову такими вещами. Но я по секрету поделюсь с тобой взрослыми мыслями, хорошо? — парень легонько улыбнулся, все-таки, у него самый лучший хен. — Чонгук просто не ценил Тэхена. А Тэхен отдавался Чонгуку без остатка. Видишь замкнутый круг? В отношениях важно не быть эгоистом. И не быть жертвой. Чону казалось, что его любят за то, что он хорош. Но не догадывался, что любят его оттого, что хорош именно тот, кто его любит. В их случае — Тэхен. И я даже удивлен, что они продержались в отношениях так долго. Чонгук правильно поступил, что предложил остаться друзьями. Важно, чтобы он не передумал, в то время, как Тэхен осознает свою жертвенность в их отношениях. Не иначе. — То есть, ты думаешь, что им не сойтись снова? — обреченно прошептал вопрос младший. — Если они не поменяют своих убеждений, то да. Иначе это будет как саморазрушение их обоих из-за этих чувств. По-другому — никак. — То есть, ты хочешь сказать, что самоотверженность вредит отношениям? Про эгоизм и так ясно, но это-то почему мешает отношениям? — незамедлительно спросил Пак. С Юнги редко можно поговорить таким образом, поэтому нужно урвать как можно больше. Тем более эта тема была ему важна, ведь сам он преподносил себя старшему полностью, отдавая все ему. — Вредит, если не знать меру. Если переборщить, то это будет мазохизм в прямом проявлении. Чимин не хочет знать меры, и со статусом мазохиста он полностью согласен.

***

Чонгук: «Чуда не свершится, сколько не жди. Помнишь, мы загадывали желания, когда падали звезды? В тот вечер упало только две звезды. Те летели рядом, яро прижимаясь друг к другу. Ты тогда сказал, что, мол, это вылитые мы. Если я упаду, то и ты последуешь за мной. Это твоя фраза. Я ее запомнил. Только вот мы не звезды. Мы лишь ненужная пыль в космосе, отходы. Отдаваться тебе полностью не входило в мои планы, нужно уметь выживать. Если бы ты пошел на дно, то я бы стал волной, которая нарыла бы тебя, заставляя ускоренно погружаться вниз. Ты отдавался, не просил ничего взамен, получал счастье от простых на первый взгляд вещей. В этом я тебя не понимал и не поддерживал. А зря. Я считал тебя глупым оттого, что ты совершенно не жалел себя, любил без памяти. Но как оказалось, глупый здесь только я. Потому что я люблю тебя. Люблю до крошащейся эмали, до криков сорванного голоса, до собственнических отметин на твоем теле. До боли. Я люблю тебя до конца. Почему я понял это только сейчас? Когда ты так далеко от меня, не столько физически, сколько морально. Прикоснувшись, от тебя я не почувствую тепло родного тела, я почувствую холод разбитого, никому ненужного органа, который качает кровь. Если коротко, то я не почувствую от тебя ничего взамен. Мы оба глупы в своей любви, мы оба дети. Мы хотим невозможного, мы хотим любви. Она у нас есть, несомненно, но какой ценной она нам достается? Такую любовь проще променять на ненависть. Но так делать не буду ни я, ни ты. Потому что мы любим искренне. Без фальши, без масок. Я не хочу играть с тобой пьесу, мы не актеры театра, мы не актеры кино. Мы — люди, любящие люди, которые слепо привязаны друг другу красной нитью судьбы. Я не назову нас соулмейтами, это нечто большее. Это как сиамские близнецы — всегда вместе, всегда рядом. Мы с тобой делим воздух на двоих, мы с тобой делим жизнь на двоих. Наша судьба предназначена для нас двоих. Наша жизнь отныне не наша. Она на двоих. Можно вечность давать шансы, но нельзя вечность верить. Я это понимаю, ты это понимаешь. Поэтому я не буду просить дать мне еще один шанс. Я буду просить вновь твое сердце, которое я готов собственноручно собрать заново. Не иначе. Я люблю тебя, слышишь?» Тэхен это чувствует. И его собственные чувства до сих пор не отпустили, как он себе внушал. А если прошлое не отпускает, значит, оно еще не прошло.