rainbow psychology

      — Да какого чёрта?! — не выдержал психолог.       У Эдуарда значительно так «подгорало». Он провёл уже три сеанса с этим несносным мальчишкой, и… они не продвинулись даже на миллиметр. Слава либо молчал, либо рассказывал только что придуманные, сымпровизированные байки, из которых лилась ирония как из ведра. Психолога это уже ужасно бесило; если честно, Новиков даже ему причину не рассказал, почему его отправили к нему. Эдуард, конечно, выведал у его матери повод всего кипиша, который даже заставил его немного посмеяться (из-за ссоры отправить ребёнка к психологу? Серьёзно?), но сам парень ничего не хотел отвечать. Возможно, Слава просто был обижен на весь мир из-за случившегося, а может ему просто не хочется видеть рожу этого горе-психолога.       — Что именно? — кажется, Новиков только и ждал момента, когда бранная сущность мозгоеба прольётся наружу. Он смотрел на него с усмешкой.       — Ты… ты просто издеваешься надо мной, негодник! Я пытаюсь выведать у тебя хоть что-то, а ты, черт возьми, молчишь! Ладно, я понимаю, ты вообще не по своей воле здесь и тебе я явно не нравлюсь, но хоть отвечать на мои вопросы можно?! — чуть ли не выкрикнув последнюю фразу, Эдуард вздохнул с облегчением, ведь он высказал все то, что у него накопилось за последнюю неделю.       Серьёзно, даже не прошла неделя занятий с этим парнем, а он уже эмоционально выебан по всем фронтам. На самом деле, психолог даже не надеялся, что Слава как-то поменяет своё отношение к нему после выплеска эмоций, но попытаться стоило, да и ему самому стало легче.       Подростку правда стало… стыдно? Да, наверное, это именно то чувство, которое бы идеально подошло под ситуацию. Он перевёл взгляд на пол, решив, что плинтус сегодня необычайно красив, а также Новиков ждал, будет ли Эдик ещё ругаться на него, но ни одного слова от того не последовало. Наоборот, он даже успокоился, и сел за стол, начиная что-то записывать в своём блокноте, косо поглядывая на Славу. Опять же, таким взглядом, которым можно убить. Юноше было ну очень неудобно и некомфортно в таком, вроде бы, приветливом кабинете.       На самом деле, Эдуард записывал для себя некоторые пометки по проведению сеансов с подростками, но к Славе это никак не относилось. План психолога был прост — заставить Новикова чувствовать себя неловко, и он явно смог исполнить задуманное, потому что дискомфорт подростка можно было увидеть невооружённым глазом. В своей голове психолог смеялся так же, как и юноша на первом сеансе после пиздежа с рыбкой.       — Что вы там пишете? — если честно, Слава серьёзно побаивался, что же там записывает Эдуард. Вероятнее всего, если это что-то серьёзное, мать подростка узнает об этом, и беды тогда не миновать. Их отношения последнее время и так нельзя было назвать «хорошими», даже до уровня «удовлетворительно» они не дотягивали. Новиков и не заметил, как быстро пропало доверие к таким людям, как его родители, и это печалило парня. Вот надо же было его матери, бля, увидеть эту переписку! Ужасно.       — Отчёт о твоём поведении. Знаешь, у тебя, возможно, будут проблемы, — со всей серьезностью, как гром среди ясного неба, соврал ему старший. Он (правда!) старался не засмеяться, и у него даже это получилось, спрятав своё лицо в записной книжке. Эдуард ждал реакцию парня на такое смелое заявление, не зря ж он сейчас применяет все свои навыки актерского мастерства.       — Что? Какого хрена?! — нет, ну этот пидор в край обнаглел. Мало того, что его к нему приперли, заставляют что-то рассказывает, так этот мозгоёб ещё и какие-то там отчеты пишет! Между прочим, это из-за него у юноши сейчас проблемы. Все таки эти психологи ну очень странные.       В ответ он услышал только смех. Твою мать, старшему никогда не было так весело! Кажется, он теперь понял, что испытывал Слава, когда потешался над ним на первом сеансе. Подросток опустил взгляд вниз.       Это всего лишь шутка.       — Боже, твоё лицо! — Эдуард еле-еле сдерживал себя, чтоб не заржать на весь квартал. — Оно просто бесценно. Да успокойся ты, просто… в заметки кое-что отмечаю. Не буду я никому это показывать, честно, — Эдуард кивнул, как будто бы самому себе. — Ну, мне хотя бы удалось тебя разговорить. Раз уж ты сейчас хоть что-то произнёс, может, я наконец-то выясню, по какому поводу тебя ко мне прислали?       — Пфф, так вам и скажу. Вы уже знаете, или вы думаете, я не понимаю, что вы с моей матерью общались? — Слава упал на спинку стула, разминая пальцы и щёлкая ими. Всяко интереснее, чем с этим комиком недоделанным общаться.       — Мне интересно услышать эту ситуацию именно такой, какой увидел ты, — психолог придвинулся поближе к столу, в упор смотря на подростка. Опять этот взгляд, ну твою ж мать!       «Мне интесесьна услисять ситюяцию имення такой, кякой увидель ти» — мысленно передразнил его Слава.       — Ну, хорошо. Я пришёл домой с учёбы, полностью заёбанный…       — Не матерись, — поморщился старший.       — Не суть. Я пришёл домой с учёбы, полностью, кхм, уставший донельзя, — сделав ударение на этих словах, начал повествовать подросток. — Как только я вынул ключ из дверной скважины, я услышал дикий крик своей матери. Она позвала меня к себе таким тоном, что я чуть не построил кирпичный завод, а ещё мне очень хотелось возвратиться обратно на улицу и пойти хоть куда, но не на кухню, где стояла явно рассерженная мама. Ну я и взял свои яйца в руки, подошёл к матери, выгреб все силы и спокойствие, выразив на лице, и елейным голосом спросил у неё, что же случилось. А она мне, бля… — увидев строгий взгляд старшего, он решил быстро исправиться, — …блин показывает фото на своём телефоне, эдакие скриншоты моих переписок с моим другом, которому я на протяжении нескольких часов еб… которого я на протяжении нескольких часов мучал, потому что, похоже, понял, что являюсь геем. Ну, переписка вообще очень старая была, я уже и не помнил, что она существует, а мамка мне такая «Ты на домашнем аресте и теперь будешь ходить к психологу, он выбьет из тебя всю эту дурь!». Ну, а я что? А я ничего, жить то ещё мне хочется. А ещё я тогда так и не поел, сука! — не удержавшись, Слава все-таки выругался под конец. Хотя, это литературное слово, все в порядке, Эдик должен понять. — Вчера, она, кстати, мне сказала что-то на подобии «теперь я поняла, почему ты пирсинги делаешь и тоннели тянешь». Моё терпение скоро не выдержит, она, блин, на святое покусилась!       — Мда уж. Сложная ситуация. Я подумаю, что можно сделать, — психолог начал немного нервно теребить край своей рубашки.       — Ага, спасибо.       Теперь он, кажется, понял, почему Слава так не хочет сюда приходить и вообще общаться с ним. Нет, он, конечно, знал, что у них там произошёл какой-то конфликт, но мать Новикова решила не говорить, почему именно, мол, «сами вытрясите из него, с удовольствием скажет!». Но это-то — пиздец! Особенно учитывая, что сам Эдуард представитель нетрадиционной ориентации. Вот как в воду глядел, что наберется он проблем с этим парнем. Ясен хрен, совершать перед подростком каминг-аут он не собирался, но все же… Как поступить? Что, блин, делать? Славе явно не повезло с матерью, если она думает, что обычный психолог сможет сделать её сына человеком с гетеросексуальной ориентацией, да что там, это вообще никак не сделаешь! Старший нервничал, потому что вообще не знал, что нужно делать; с такой ситуацией он сталкивается впервые.       Ну, во-первых, он точно решил, что нужно как минимум поговорить с матерью подростка, а как максимум — убедить, что гомосексуальность это нормально. У него это наверняка не получится, но… попытаться стоило.       — О, уже почти семь. Эдуард Арсеньевич, я пойду? Думаю, вам больше не о чем промывать мне мозги, — сообщил Слава психологу, который явно углубился в свои мысли и немного подзабыл о сеансе.       — Да, да, — встрепенувшись, поправив в миллионый раз за день рубашку и расслабив туго затянутый галстук, ответил ему старший. — Конечно, иди. Стоп! Могу ли я попросить, чтоб на следующий сеанс ты и мать привёл? Мне нужно… мне нужно кое-что обсудить с ней, — после этих слов, он заметил, как Новиков насторожился и занервничал.       — Простите, а не будет ли вам легче позвонить ей? Я просто вообще с ней не общаюсь и побаиваюсь её, сами знаете… — видимо, тот факт, что психолог наорал на подростка, сильно подтолкнул его быть разговорчивее, не отметить это было сложно. И Эдуарду это даже нравилось, ведь работать и узнавать характер Славы стало легче.       — Ладно, так уж и быть. Ты можешь идти, — вымучив из себя нервную улыбку, сказал старший, провожая взглядом уходящую фигуру подростка.