rainbow psychology

— Слушай, тебе не кажется, что тебе стоит снова покраситься? Слава лежал на диване и попивал детский сок «Агуша» из трубочки. Он наблюдал за тем, как его психолог заполнял какие-то бумажки, смысл которых подростку был не понятен, да и ему было все равно на это; также, он иногда отвлекался на пролетающих за окном птичек, и то это занятие было не долговечно, ведь пошёл адский ливень. На дворе уже был конец октября, а это значит, что пора поздороваться со слякотью и мерзкой погодой. С момента «драки века» (как выразился Эдик) прошло пару дней, и, если честно, Новиков очень сильно намучался со своими боевыми ранениями (да, и так тоже выразился Эдик). Лежать всегда была неудобно, а найти хоть немного комфортное положение ну очень проблемно. Но сегодня удача была на стороне черноволосого, и поэтому он, полулежа-полусидя, находился на диване в кабинете Эдика, причина пребывания которого неизвестна до сих пор. — Чего? — старший поднял голову в сторону парня, очевидно прослушав вопрос и взглядом говоря ему об этом. — У тебя уже отросли черные корни, тебе надо их закрасить, — повторил Слава, выжимая из себя остатки терпения. Он всегда не любил говорить одно и то же людям. — А… ну, да. Все времени не нахожу в салон сходить, а самому лень. Надо, да, ты прав, — промямлил Петухов. Он вернулся к работе над документами, снова абстрогировавшись от внешнего мира. — Хм, а может, это сделаю я? И бесплатно, и приятно, — под конец фразы младший издал смешок, моментально осознав двусмысмысленность последних слов. — Чего? — снова по-тупому спросил у школьника Эдик, очевидно, обратив внимание только на последнюю реплику. — Господи, давай я тебя покрашу! — прикрикнул на Петухова парень, потому что особым терпением для глупых вопросов он не отличался. — Это довольно-таки заманчиво, думаю, я согласен. В принципе, у меня и выбора нет, а то ты меня свяжешь и насильно покрасишь. Только давай без скотча, — психолог явно отсылался на тот-самый-ебанный-день-вызывающий-ненависть-у-Славы. — Будешь снова напоминать мне об этом случае и малыш-скотч в моем рюкзаке заскучает без нахождения на твоем лице, — гневно выпалил Новиков, уже полностью садясь на мебели, и тихо ойкнув от того, что он случайно задел синяк на спине. А затем, с ангельским видом спросил: — Так когда я смогу придти?

***

— А ты точно уверен, что правильно делаешь? — Бл…ин, я попал не туда. — Господи, ну делай ты это все быстрее! — Это не так просто, как ты думаешь! Реплики подобного содержания наполняли квартиру Эдуарда, иногда вперемешку с матами со стороны Славы и криками психолога. Да, возможно, они оба переигрывали, но все же побаиваться стоило: как известно, у Славы все время всё получается через жопу. И нет, это не потому, что он гей. Слава искренне (честно!) пытался нанести осветляющее средство на корни старшего как можно ровнее, и у него это, вроде как, получалось. Честно, он сам не верил в это, но, кажется, Судьба правда была к нему благосклонна сегодня. И это ну очень радовало парня. — Все, теперь сиди 40 минут с этой херней на башке, а я пошёл чай заварю, — взяв в руки использованные перчатки и миску с осветлителем, он встал с дивана. Да, они проводили всю эту процедуру в зале. — Слушай, а ты случайно не забыл, кто вообще хозяин этой квартиры, не? — Преображенский наигранно возмутился. — Мне тоже сделай тогда! — Да как забыть можно, если я этого хозяина каждый день вижу? — он уже кричал ему из кухни. Быстро сориентировавшись, где находятся кружки, Слава достал две и полез искать в шкафах хоть что-то, отдалённо напоминающее чай. Ну, или кофе, в конце концов. Но ко второму напитку прибегнуть не пришлось, потому что пачка зеленого чая находилась в первом же шкафу, в который заглянул подросток. Если честно, как он сам считал, у него довольно странные отношения со своим психологом; думаю, не каждый клиент ходит к нему в гости, красит ему волосы и прямо сейчас заваривает чай. Да, явно не каждый. — Чё ты там застрял? Давай реще! — о, из зала послышался недовольный крик. Кажется, Слава слишком задумался об этой теме, ведь чайник вскипел уже давно. — Иду я, боже, — быстро залив кипятком два пакетика в кружках, он стремглав понёсся в комнату.

***

На часах было около девяти вечера, и парни, наконец, закончили мучать волосы психолога. Слава, как думал, довольно-таки неплохо справился с задачей, если бы не… — СЛАВА, БЛЯТЬ! …одно но. Огромное, сука, но. Новиков, кажется, ошибся с оттенком краски, которую он должен был купить. И осознал он это только тогда, когда увидел, что на него надвигается яростный Петухов… с фиолетовыми волосами. — Скажи мне пожалуйста, какого, блять, хуя?! — казалось, из его ушей прямо сейчас повалит пар. — Этот цвет сейчас модный… — в оправдание промямлил подросток. Новая причёска настолько впечатлила старшего, что он даже начал материться, чего раньше черноволосый никогда не слышал. — Я тебя, черт возьми, просил взять серый оттенок! Не фиолетовый, а серый! Разницу своей башкой чуешь? Боже, и что мне теперь с этим делать, — Эдуард осматривал себя в зеркало, то растрепывая свои волосы, то снова приглаживая, и по его лицу казалось, что он сейчас заплачет. — Да успокойся ты. Ну смоется, фиолетовый же близок к серому… ну я зато бесплатно сделал… тем более это не чисто фиолетовый, а с серым подтоном, все могло быть хуже! — снова попытался оправдаться в свою пользу младший. — И тебе, кстати, очень идёт, не думал на постоянной основе этот оттенок использовать? — Иди ты. Дай мне спокойно пострадать по своему красивому цвету волос, который я увижу как минимум через две недели, — он вытер невидимую слезу. Актер херов.

***

На следующий день Слава мог наблюдать картину из недоуменных взглядов коллег Преображенского, когда он шел по коридору мимо кабинетов.