rainbow psychology

Рутина. Дом, школа… казалось бы, неужели какая-то мелочь может помешать дороге до дому? А, ну, возможно Эдуард, ведь сегодня очередной приём. Уже не с Серафимой, как было недели две назад, а с «родным» Петуховым. С этой девушкой у них было только ещё два сеанса, и слава Богу; новоприбывшая в коллектив Серафима только и делала, что расспрашивала у парня об Эдике, и это действительно было странно. Естественно, Новиков ей отвечал, лишь бы отстала. Сейчас должен быть последний, седьмой урок, который хороший друг Славы благополучно решил прогулять. Да сам Новиков тоже был бы не прочь это сделать, но долг по биологии все-таки заставил его одуматься и остаться. Немного опоздав, поскольку столовку атаковали младшеклассники, пихающиеся туда сюда и не давая проходу в очереди за едой, он зашёл в кабинет, в котором у него должен быть сейчас урок. Класс был полон, и только лишь за одной партой было свободно место. «Интересно, как к этой Параш… Прасковье ещё никто не подсел? Сука, меня окружают одни люди со стремными именами! Не горю желанием сюда садиться, но придётся.» — парень вздохнул, занимая место рядом с девушкой. Она повернула голову в его сторону и фыркнула, на что Слава мог бы возмутиться, но решил оставить данную выходку без внимания, пытаясь понять, о чем говорит учитель, параллельно что-то выписывая в тетрадь. В целом, урок прошёл без происшествий, если не брать во внимание как всегда шумящих одноклассников. Выйдя из здания, он подметил для себя, что наверняка бы смог пройти дорогу до остановки вслепую, и испустил смешок от нелепости этого факта. Рядом с ним, как всегда тащилась толпа одноклассников и остальных людей из школы, и кто-то, кто шёл крайне близко с парнем очень странно посмотрел на него. Он уже почти что подошёл к остановке, как вдруг почувствовал сзади резкий толчок. Парень отпрянул и оглянулся. Около Славы стоял его одноклассник, имя которого, он, естественно, не знал. Не считал нужным запоминать данную информацию. — Это ты к моей девушке сегодня на последнем уроке приставал? — выглядел он… достаточно угрожающе. Для разъяренного котёнка, конечно. Шутка по этому поводу очень хотела сорваться с языка Новикова, но накалять обстановку у него в планах не было. — Вроде как, я просто сел рядом, потому что мою парту кто-то занял, — парень пожал плечами, смотря прямо в глаза стоящему напротив человеку. — Рядом сел, говоришь? А мне рассказали немножечко другое, — после этих слов последовал ещё один резкий толчок, но на этот раз в живот. — Да блять, у тебя все нормально? — Слава оттолкнул одноклассника в сторону, но так же быстро пожалел об этом необдуманном решении. — Ты чё, совсем берега попутал, Новиков?! — парень достаточно легко взял его за шиворот, а позже откинул на асфальт. Слава зашипел; ободранная кожа на ладонях неприятно горела, но на изучение своих ощущений времени не было. «Блять, да кто вообще дерётся рядом с остановкой? Ебанутый.» Пока он пытался встать, его окружили с обоих сторон, уже другие люди, явно не из его класса. После попыток побить парня ногами, одного достаточно сильного удара в лицо и криков «отвали от меня, долбоёб!» со стороны Славы, подбежало приличное количество прохожих, которые пытались кое-как утихомирить эту компанию, но все попытки оказались тщетны. Спустя пару минут этой «драки», которую, на самом деле, было бы адекватнее назвать «пиздилкой без причины», Слава услышал какой-то до жути знакомый голос. «Я что, попал в Рай?» — быстро промелькнуло у него в голове. — А ну разошлись, быстро! Иначе я вызываю полицию. Эдик? — А это ещё что за киска? — в голосе парня одноклассника-Славы-ебанутого-парня-Прасковьи слышалось презрение и ехидность. В конце концов, они послушались и убежали в другую сторону, конечно, не без довольно-таки долгой перепалки психолога и этих отморозков. Видимо, дядечек в форме они все-таки боятся, ха. Новиков поднял голову и увидел Петухова собственной персоной. Только вот сам Эдуард даже и не думал о том, что жертвой этого «нападения» оказался его клиент. — Слава?! Психолог подбежал к нему и помог встать, что вышло у старшего с трудом. Новиков почувствовал привкус металла, к своему сожалению отметив, что у него пошла кровь из носа, пытаясь остановить ее салфеткой. Рядом собравшиеся бабушки странно посматривали в сторону парней, и, под аккомпанемент неловкого молчания после довольно-таки импульсивной для тихого городка сцены, они запрыгнули в только что приехавшую маршрутку. Психолог настолько утонул в своих мыслях (да и Новиков, честно признаться, тоже), что даже не обратил внимания на номер транспорта. К счастью, он оказался нужный. Старший заплатил за двоих и прошествовал к задним сидениям, усаживаясь поудобнее у окна. Подростку ничего не оставалось делать, как проследовать за ним. — Киска, а ты каким образом здесь вообще оказалась? — Чего? — с трудом не добавив «блять» в конце вопроса, старший вынырнул из своих мыслей и очень удивился тому, как черноволосый его сейчас назвал. — Это теперь твоё новое прозвище, — вот чёрт, даже избитый и полностью в ранах с синяками ему удаётся поржать с психолога. Какого, спрашивается, хрена? — Почему я теперь часто вижу тебя рядом с этой остановкой? — Я обнаружил для себя, что ездить на общественном транспорте менее затратно, чем водить машину. Сегодня у меня клиентов, кроме тебя, нет, так что… — Я понял. Думаю, я должен сказать тебе спасибо, потому что, если бы ты не вмешался, из меня бы сделали лепёшку, — Слава грустно усмехнулся. — Ты и так сейчас в состоянии полулепёшки. Успокойся, если бы не я, вмешался бы кто-нибудь другой. Так что… не за что. На этой ноте разговор закончился. Подросток пожал плечами, вставляя наушники в уши и включая музыку на телефоне, Эдик же просто смотрел в окно. День, для Новикова, проходил довольно-таки изматывающе, и, через 5 минут он уже дремал, удобно устроившись у старшего на плече. Преображенский такого не ожидал, но возражать не стал; ему было понятно, что темноволосый очень устал. Поэтому, он просто продолжил смотреть в окно, ожидая нужной остановки. Транспорт остановился, из-за чего парень проснулся. Осознав, что он спал на плече своего психолога, Слава очень смутился, желая, чтобы его лицо сейчас не оказалось красным, и отвернулся от него, вставая со своего места. Прихрамывая, он вышел из автобуса и стал ждать Эдуарда, который появился как по щелчку пальцев: быстро и внезапно. Когда ты ждёшь какого-то человека, как Петухова, отвлекаться нельзя ни на что, а то можно получить инфаркт. Они дошли до кабинета примерно через 20 минут. На самом деле, идти до здания от силы 10 минут, но, поскольку, Слава просто не умеет не вляпываться в неприятности, путь пришлось значительно замедлить. Как только Новиков ввалился в кабинет, он сразу сел (или все же лёг?) на диван, находящийся в помещении. Тело ныло, ссадины неприятно жглись на коже, а голова просто раскалывалась. Он прикрыл глаза на минуту, чтобы хоть на немного избавиться от головной боли, стараясь не уснуть. Но долго так ему находиться не пришлось: идиллию нарушил психолог, который держал в руках… аптечку. Так, стоп! Ему придётся перед ним раздеваться, что ли? Ну уж нет. — Эм, а зачем тебе аптечка? — Слава решил задать ну очень нелепый вопрос. Сам не понял, зачем, потому что ответ был очевиден. — Как зачем? Вроде же ты подрался, и весь в ссадинах, нет? Успокойся, не буду я тебя тут стриптиз просить исполнить, это в целях твоего же здоровья, — уверенно ответил ему Эдик, тоном намекая на то, что возражений он не принимает. Подросток же просто вздохнул, расстёгивая чёрную рубашку, и изо всех сил стараясь не смущаться. «Перестань, он просто хочет тебе помочь.» Это бы успокаивало, если бы не тот факт, что младшему не так часто приходилось раздеваться перед парнями. Точнее, перед психологом. Точнее, перед Эдиком, который любит мине… так, стоп. Сев перед ним на стул спиной, он старался держать себя в руках и не выбежать из кабинета с дикими криками. Блять, тут ещё и холодно! Хоть бы Серафима не зашла, ей богу. Эдик осмотрел тело Новикова, задумчиво хмыкнул и начал накладывать на синяки и ссадины какую-то мазь, которая ну очень сильно жгла кожу. Это не нравилось младшему, и он шипел себе под нос. Петухов в очередной раз случайно надавил на ноющее место, на котором наверняка уже красовался синяк, и тогда уже подросток не выдержал: — Бля…ин, ты можешь аккуратнее?! Я не мешок с картошкой! — зло выпалил он, утыкаясь в ладони. — Ну извини. И вообще, с чего это извини? Ты рад должен быть, что я тебе помогаю! — кажется, Преображенский был возмущён. На его реплику темноволосый решил не отвечать, дожидаясь, когда же эти адские муки прекратятся. Буквально через 5 минут Эдуард прекратил колдовать над телом младшего; не без ужасной боли, конечно же. Теперь на его груди красовалась повязка, а так же россыпь синяков. Но… это было ещё не все. . — Слушай, иди хоть кровь из носа смой, а то выглядит не очень, — он подтолкнул юношу к умывальнику, установленному в его кабинете специально для избавления от «кровопролитий». Да, и такое было. Славе не оставалось ничего другого, как пойти к крану с водой. Блин, а он даже забыл об этом! К его великому сожалению, над ним висело зеркало. Подросток взглянул на себя в отражении: выглядел он ужасно, и лично для него самого безобразно. Решив не пялиться и больше разочаровываться, Новиков просто смыл запекшуюся кровь с носа и губ, выключая поток воды и присаживаясь напротив своего «спасителя». Он увидел на столе заваренный чай, мысленно благодаря Бога за существование Эдуарда. Даже не хотелось его называть Эдиком, или же по настоящей фамилии. Ужасно, кажется, надо исправляться, а то все так далеко зайдет, что из уважения не захочется над ним подшучивать. — А теперь, мой дорогой юный клиент, рассказывай, какого черта подрался и с кем, что даже на тебя бабульки косо смотрели, — а нет, кажется, желание называть его по сокращённому имени и Петуховым вернулось. Подросток закатил глаза. — Ничего серьёзного, просто теперь я уяснил, что если в классе остаётся единственное свободное место рядом с очень популярной девушкой в школе, которая имеет тупого и сильного парня, лучше сесть на пол. Или на подоконник, да хоть куда, хоть к училке на парту! Я теперь эту Парашу за метр обходить буду! — Слава потёр растекшийся по скуле синяк, улавливая тихий смешок психолога над «парашей». — Я даже не буду спрашивать, за что ты так оскорбляешь бедную девочку. — Я не виноват, что сокращение имени Прасковья является Параша! — он даже стукнул кулаком по столу, чуть пролив чай из кружки на стол; настолько его злила ситуация, в которую Новиков попал. — Тише, успокойся. Давай поговорим о чём-нибудь другом… например, о родителях. Как у вас в семье обстановка? — Хуе… не очень. Очень не очень, говоря простым языком. С того момента, как приключился инцидент с котлетами мы ещё пару раз ругались. И оба спора возникали на почве того, что я не хотел снимать свои пирсинги и тоннели. Пусть делают что хотят, но я свою прелесть не предам, — последнюю фразу подросток произнёс даже как-то обиженно. Если бы ему год назад сказали, что он будет сидеть избитым в кабинете психолога, рассказывая о том, как в семье его чмырят, попивая какой-то странный чай, Слава бы рассмеялся. Но сейчас это была действительность. — А насчёт крашенных волос что они говорят? — Эдуард начал что-то записывать в какую-то тетрадку, вызывая у младшего косые взгляды. — Ой, я даже рассказывать не хочу. Если раньше они относились кое-как, но терпимо, то сейчас они тоже с этим конкретно мозги парят. Бесит уже, правда. Я устал от всего этого, ибо мои родители придираются к каждому моему вздоху и шагу. Вот почему моя мама вообще полезла в мой аккаунт? Никто её, блин, не просил об этом! — Новиков раздраженно откинулся на спинку стула, перебирая пальцами по подлокотнику. Жизнь точно шла наперекосяк, и это не то, что бы нравилось парню. Вообще не то. — Успокойся, пожалуйста. Я думаю, не вечно же они тебя будут доставать. Просто не напрашивайся на ссоры, и, думаю, тебе же будет легче, — Преображенский все ещё записывал на бумагу то, что говорит Слава. — А что мне делать, если они сами находят причины поругаться? Я вот серьезно. Если не запереть дверь на замок, то точно придётся выслушать причитания о том, что я развожу срач в комнате. Если выйти за едой в то время, когда они сидят на кухне, придётся вытерпеть «наставительную беседу». И прочее, прочее, прочее! Это просто невыносимо, — последнюю фразу подросток сказал, закрывая руками глаза и потирая их. От этого разговора у него снова заболела голова, видимо, не стоило обо всем этом вспоминать. Но уже деваться некуда. — Просто ничего не говори, пожалуйста, я устал. И у меня болит голова. Петухов решил подчиниться просьбе младшего. Он просто встал со своего места и заварил ему еще одну кружку чая, но уже с ромашкой, дабы хоть немного успокоить нервную систему Новикова.