Dreams

Солнечным днём я смотрел с балкона во двор — на кладбище. С такого расстояния трудно было прочесть надписи с надгробий, но я старался, вглядываясь в одинаково серые камни. В моей голове существовал естественный и вложенный самой природой наказ не ходить туда, и я никогда не был любопытной Пандорой, которой нельзя доверить и ящика, а потому с балкона не сдвигался. Я не помнил причину запрета, но осторожность во мне была сильнее любопытства. Наблюдая за людьми под окнами, коих было не очень много, я всё же увидел рискнувшего человека. В один миг его тело превратилось в кровавый фонтан, разорванное серой тенью в призрачном рваном балахоне. На надгробии, из которого появился призрак, было всего одно слово: «Жестокость». Понимание происходящего пришло ко мне довольно быстро — на кладбище том похоронены были вовсе не люди, а их чувства и эмоции. Или, как подумалось мне, конкретно мои эмоции. Я чувствовал некое единение с этим местом, словно оно — часть меня. И всё же я понимал, что появись я там — меня бы точно так же разорвало на части. То, что обитало в этих надгробиях, не отличалось человеколюбием, но было сильным и безжалостным. Если это были именно мои чувства, то так даже прозаичней — я словно и не имел к ним никакого отношения, возвышаясь разумом над тем, что по моей вине творится с людьми, и ничего не предпринимая. Хоть мне и стало не по себе, когда человек в одну секунду обернулся брызгами крови, я ведь не ушёл с балкона, оставшись смотреть. Я ждал, пока кто-то ещё попадёт в эту ловушку, не собираясь никого спасать.