Dreams

Моя жизнь шла совершенно не так. Я был в гостях у родственницы, у которой не должен был быть, кидал в сумку вещи, которые мне не нужны, и с ангиной выходил на тёмную холодную улицу без тёплой куртки. Мне нужен был автобус, едущий за город, но я все равно выбрал другой, решив перекантоваться в торговом центре, и меня всё равно занесло не в тот. В автобусе я встретил того, кого не должен был встречать, и мы заметили друг друга в момент, когда водитель проехал все три остановки у центра и решил спуститься на подземную парковку по лестнице вместе с автобусом, чего, конечно же, тоже не должно было случиться. Тот человек протянул мне руку, когда мы спустились, чудом не перевернувшись, но разбив всё, что можно было разбить. Как ни странно, он взял мою сумку и обнял меня за плечо, а я тут же плющом обвил руку вокруг его торса, потому что мне было холодно. Мы молча дошли до банка, куда мне на самом деле не нужно было идти. Мне выдали карту, которую не должны были выдавать, сделали выплату, которой тоже не должно было быть, и я сделал то, чего не должен был делать — подрался с группой посетителей «без лица и национальности», когда они попытались на меня наехать. И я не должен был уцелеть. Слоняясь по коридорам торгового центра мимо бассейнов и развлекательных площадок, которых было слишком уж много, мы с тем человеком вели разговор. Я спросил, а как он тут всё-таки оказался, и его ответ вызвал у меня улыбку, которую мне не стоило показывать. Он хотел уехать туда, где точно не сможет со мной пересечься. Этот наш разговор прервала одногруппница, которой там не должно быть, работающая теперь актрисой, и тут выяснилось, что я вновь не на своём месте — я успел сняться в двух фильмах, которых совершенно не помнил, но у меня оказалось портфолио с красивыми кадрами. Мы с ней торопились для вида, и вскоре разошлись. Возможно, этого тоже не должно было произойти — я чувствовал очередной поворот не туда. Возобновив разговор со своим спутником, я спросил, в чём была та самая причина, и почему сейчас мы разговариваем. Я услышал то, чего не должен был никогда от него слышать, вернее, даже не дослушал, на время отключив у мира звук. И только в конце я поступил так, как поступаю всегда — просто исчез из фальшивой жизни.