Dreams

Этот поезд, как и многие другие поезда, шёл в неизвестном направлении. Вагон был почти пуст, хотя на полках лежали чужие вещи. Словно все-все разом вышли покурить или куда-то ещё, и потеряли счёт времени. У меня был единственный попутчик, белый, как снег: одежда, волосы, кожа, глаза без зрачков. Он накручивал на вилку лапшу из коробки и больше ничего не делал. Он был слишком ярким и буквально светился, от чего мне хотелось зажмурить глаза. Станция оказалась мне знакома и мало изменилась с моего последнего визита. Разве что животные в вольере — в прошлый раз там сидели люди, но сейчас он был отдан огромным котам с большими глазами. Наверно их рост можно сравнить с несколькими этажами, хотя все они были котятами… Я не помню, как взобрался по сетчетому забору на самый верх, чтобы разглядеть получше. Зрелище мне не понравилось: у кошек слезились глаза, шерсть была спутанной и грязной. О них никто не заботился и не хотел. Задумавшись об этом, я сорвался с забора от толчков снизу, и скатился по нему, повредив руки. Левую руку пронизал глубокий порез, из которого сразу потекла кровь цвета, среднего между вишней и кока-колой. Я старался зажать руку, но мне было больно, а кровь продолжала идти и уже во всю стекала по ноге и растекалась на земле. У меня кружилась голова и нарастало паническое чувство ужаса, как будто умираешь — так люди падают в обморок. Собственно, со мной так и вышло. Очнулся я в небольшой комнатке с желтыми стенами. «Жёлтый дом», — подумалось мне тогда. Ирония. Впрочем, оставив эти думы я огляделся — в комнате кроме мебели не было ничего, разве что альбом и кружевной чёрный платок. В другом из миров, отдалённом на сотни и тысячи вариаций от этого, она спросила у меня когда-то: «Так что тебе всё-таки снится?», и я ей ничего не ответил. Выйдя из комнаты, я попал почти туда же, где потерял сознание, и даже увидел следы от собственной крови. Людей вокруг уже не было, хотя в обморок я упал в толпе, но помог мне тот, кто держался от неё в стороне. Так всегда бывает, люди вокруг — это декорация. И участия в них столько же, сколько в создателе. Впрочем, снова было не время. Погода менялась — я чувствовал, как наползает на город гроза. Наверно, поэтому остался на улице. Дождь я не ощущал, не слышал раскатов грома и не видел молний, да и вообще в какой-то момент почувствовал себя душой уже умершего, которая теперь будет скитаться. До поезда. Как ни странно, он ещё стоял на платформе, а внутри ещё сидел тот парень, но уже не светился — он стал серым. Может, он связан с погодой? Ведь сегодня было на удивление светло. В любом случае, я от него отвернулся и посмотрел в окно. Поезд не двигался, картинка была статична и неразличима за серой стеной дождя. Чем черт не шутит? Я театрально щелкнул пальцами. Поезд поехал. Я лежал на полке и много думал. Все стало так, как было до, будто я не уходил отсюда. Только порез на руке никуда не делся, но хотя бы не кровоточил и не болел. На мне не было бинтов или повязки, да это и не нужно. Пока. Пошарив по карманам, я нашёл там то, чего точно быть не должно. Кусок железки, испачканный моей кровью, лежал в правом кармане моих джинсов. Тонкий намёк и неприкрытая издёвка. Серый цвет больше не уходил, а мой спутник растворился. Я остался один в тишине, там, где почти не бывает звуков. За окном был лес. Небо чернело. Поезд продолжал двигаться в неизвестность вместе со мной.