Dreams

Вдоль стен огромных залов стояли строительные леса из стекла. На самом деле абсолютно всё здесь было стеклянным, включая растущие островками розы, летающих под потолком птиц и даже падающий в одной из комнат снег. То и дело встречались осколки разной степени целости, из которых можно было бы собрать что-то ещё. Парень напряжённо вглядывался во тьму, что скрывала в себе дальние стены и потолок. Единственным живым, не стеклянным существом кроме него был мужчина, своим старомодным чёрным плащом смахивающий на Дракулу. Наверно, когда-то он был жутким обитателем здешних мест, но сейчас атаковал разве что разговорами, набитыми стекольными осколками — ранящими и абсолютно прозрачными в своём смысле. На каждый его выпад раздавался стекольный звон, тонкий и даже чарующий. Они бродили друг за другом по залам, полным стекла, пока в один из моментов разговор всё же не стал более доверительным, как это и случается, когда нет возможности выбирать компанию, и привыкаешь даже к своим врагам, которые со временем перестают таковыми быть. Тот парень собрал из осколков вазу и опускал в неё стеклянные розы. Красиво и бессмысленно, если помнить о том, что всё, что он держит в руках, разбито. Но то единственное живое, что находится рядом с ним, внезапно учит собирать осколки во что-то цельное. Парень так увлекается внезапным умением, что приделывает к вазе, у которой исчезли осколочные швы, сами цветы. Он аргументирует это тем, что здесь не существует воды, чтобы цветы могли в ней стоять, да она и не нужна стеклянным розам. В конце концов здесь даже снег — крохотные стёклышки. — А много ли ты помнишь о том, что существовало до этого места?  — звенит потусторонний голос. Он помнит их, смутно, но помнит. Какие-то ребята в тёмных одеждах, с мрачным макияжем и потухшими взглядами, в которых, тем не менее, теплится жизнь. Они живые и настоящие, смотрят на него и тянутся обнять, даря в воспоминании призрачное тепло минувших прикосновений. — У меня есть друзья, — отвечает парень. Они плавно переходят в очередной зал, полный стекла. Вместо стены впереди — ведущая вдаль лестница. Широкая, подсвеченная грязным жёлтым светом, напоминающая подземный переход. Не хватает только мигающей лампочки и похабных надписей по стенам. — Все воспоминания — попытка воссоединиться с кем-то из них, — слышится стекольный звон. У лестницы появляются те люди, которых он смутно помнил. Они обнимаются между собой и часть исчезает, шагая на лестницу. Парень осторожно подходит к оставшемуся и, ещё до конца не осознавая себя и воспоминания, обнимает кого-то близкого. Он лишь оглядывается на того, с кем бродил всё это время среди стеклянных залов, и шагает вместе с другим на лестницу, не разрывая объятий и исчезая. Раздаётся оглушительный звон разбивающегося стекла.