Необратимое решение

— Я всегда считал себя неудачником, — признается Максим, прикуривая третью по счету сигарету. Блондин устроился на подоконнике третьего этажа, случайной полуразвалившийся пятиэтажки. — Почему? — удивленно спрашивает Сережа, перехватывая сигарету и затягиваясь ей. Рэпер небрежно оперся бедрами все о тот же подоконник. — Рядом со мной никогда не задерживаются люди, которых я люблю. А самые понравившиеся вещи быстро ломаются, — меланхолично рассказывает Максим, взглядом провожая проезжающие автомобили. — Но я же рядом, — хрипло смеется Сережа, спиной облокачиваясь на Максима. Он настолько давно уже не поворачивался к кому-то спиной, что сам себе поражается. Неужели и правда настолько доверяет Свободе?! — Ненадолго, — пожимает плечами Свобода, Максим смотрит прямо, говорит без обиняков, тем самым разжигая еще большее чувство вины в сердце Сережи. Трущёв молчит, вроде бы и нужно что-то сказать, но мужчина понимает, что в какой-то мере Анисимов прав, возможно, они еще долгое время будут поддерживать добрые приятельские отношения. Но та магия, которая сейчас существовала между ними, медленно, но верно таяла. Причем виноват в этом был сам рэпер. Тем, что однажды не сдержался и поцеловал Максима, наплевав на все запреты и правила, которые сам же и установил. Виноват тем, что никак не мог отпустить парня, привязывая к себе все больше, но никогда не обещая чего-то серьезно. Виноват, блять, что засыпал в теплой постели, которую согревал далеко не Максим. А Анисимов в тоже самое время, скорее всего скукоживался на маленьком жестком диване и пытался заснуть, поминутно ежась от холода. — Макс, — Сережа и сам плохо понимает, что хочет сказать, просто знает, что, что-то выдавить из себя нужно. Свобода, пусть рэпер этого и не видит, медленно качает головой, и переплетя их пальцы, прерывает друга. — Не нужно, Сереж, не усугубляй. Я не маленькая девочка, которая верит в сказки, — на грани слышимости говорит Максим, а Трущев с горькой улыбкой осознает, что может Свобода и не девочка, но вот насчет «не маленький», поспорил бы. — Я не строю воздушных замков. И понимаю, что уже завтра моя карета превратится в тыкву. Но это будет еще только завтра. А сегодня давай просто сделаем вид, что у нас впереди целая жизнь, — Пиэлси медленно оборачивается, смотрит внимательно, словно бы пытается впитать в себя каждую черточку Максима, смотрит так долго и неотрывно, словно бы Максим является самой прекрасной картиной, которую он когда-либо видел. А потом неожиданно отрывает взгляд и отходит, но руку Свободы по-прежнему сжимает, тем самым заставляя и парня встать с подоконника. — Если завтра карета превратится в тыкву, то сегодня я точно не хочу провести всю ночь в каком-то стремном доме. Идем, поищем приключений, — «последний раз» читает Максим между строк, но предпочитает, как и сам Сережа, оставить эти слова несказанными. — Свобода, чтобы не произошло, как бы не поменялись наши жизни, я всегда буду топить за тебя. И если понадобится, то сожгу весь долбанный мир, только скажи, — Максим корчит странную гримасу, но ничего не отвечает. Сережа добрый, Сережа любит его, пусть и странной любовью, но даже он не поймет, если Анисимов попросит сжечь одну дамочку, которая уже у него в печенках. В эту ночь они больше не говорят о чувствах, о том, что Свободе не везет с любимыми людьми. Они вообще предпочитают не затрагивать серьезных тем, Максим боится, что не выдержит, и выскажет все, что на сердце, Сергей же боится сорваться, послать все к черту, все в планы, всех людей, которые его окружаются, не считая Свободы, конечно же. Поэтому они много говорят о детстве, о родных городах. Вспоминают любимые мультики. «Ты что, тоже его смотрел?» иногда удивленно переспрашивает Максим, а Сережа со смехом напоминает, что у них не такая уж и большая разница в возрасте, и что динозавров он, увы, не видел, опоздал на пару минут, а так бы, да, обязательно увидел. Атмосфера настолько непринужденная и домашняя, что Максим и в самом деле забывается, полностью растворяясь в происходящем. Сережа молча смотрит на улыбающегося Свободу, и где-то в районе солнечного становится невообразимо тепло. Расстаются они буквально за пару часов до начала мероприятия, на которым Сережа вообще-то главное действующее лицо.

***

— Не зря я сразу эту Майер невзлюбил, — полушутя делится Максим, когда они вдвоем стоят в курилке ресторана, в котором праздновали. — Она хорошая, — отрицательно качает головой Трущев, — просто узнать ее нужно чуть лучше. Ладно, идем, а то гости подумают, что вместо невесты на этой свадьбе украли жениха, — и улыбка вышла какая-то кривая, и сказать он хотел далеко не это, но что поделать. Если он уже семейный человек, и никак не может говорить Свободе что-то о чувствах, слишком мерзко это прозвучит в их ситуации. — Сереж, я домой, наверное, поеду, — неловко мнется Максим, даже не делая попыток сдвинуться с места. — Я совсем себя здесь ни к месту чувствую. — Макс, для тебя всегда будет место, — твердо говорит рэпер, пытаясь затянуть друга в ресторан. Но Свобода словно памятник стоит на месте, все еще не планируя двигаться с места. — Может быть и есть, — неестественно, хрипло смеется Максим, — если только в твоей жизни выделена маленькая каморка. Но здесь мне делать нечего, — Анисимов смазано, почти неощутимо целует в щеку, этим действием выдавая себя с головой. Возможно, показывать насколько тебе плохо, на таком торжественном и позитивном торжестве нельзя, но и держать в себе он уже не может. — Будь счастлив, — широко улыбается блондин, вкладывая в эту улыбку все счастливые воспоминания, которые у них есть. Все правильно, именно таким Трущев его и должен запомнить, счастливым и безмятежным. А повыть, сворачиваясь в клубок от зудящей боли в сердце, можно и дома, когда останется один. Он мягко подталкивает Сережу к входу в ресторан. К входу в новую жизнь, где уже не будет парня с каре, врывающегося в его жизнь, заставляющего выходить на улицу даже в самую ужасную погоду. Не будет дурацких смс даже по самому мелкому случаю. Не будет улыбок, которые заставляли жить. Зато появится друг, который всегда подаст руку, втайне мечтая удержать ее как можно дольше. Трущев заходит не оборачиваясь, боится, что в этот раз точно сорвется, но понимает, нельзя, нормальная жизнь, с красавицей женой уже почти началась. И блондинам, со странными привычками, в ней не место, как минимум, эти самые блондины не должны заполнять ее полностью.