Второй глоток из Леты

      Огонь, пыль и осколки. В ушах звенело от взрывов, земля дрожала и уходила из-под ног. Или это он сам дрожал и оступался, уже не в силах разобрать, где свои, в какой стороне остался их транспортник и стоит ли вообще пытаться куда-то бежать. Всё бессмысленно. Впереди лишь смерть, так почему бы не встретить её сегодня.       LU-9235 без сил опустился на колени, отбросил винтовку и огляделся. За спиной догорал челнок контрабандистов. Другой корабль, успешно оторвавшись от погони, по крутой дуге уходил в закатное небо. Впереди, ярдах в двухстах, из земли торчали дымящиеся обломки двух истребителей и бомбардировщика. Свои, неудачники. Ещё дальше виднелся транспортник, готовый стартовать. Сочли мёртвым, значит. Или просто никто не горел желанием возвращаться за отставшими и ранеными. Быть ему ещё одной единичкой в статистике потерь. Ну и ладно.       Простреленное бедро почти не болело, тоска и отчаяние, видимо, не хуже анальгетиков. Жаль только, не удастся отыграться у старшины, сегодня было бы что поставить. Саму лишь эту шкатулку, найденную на челноке контрабандистов, дивной тонкой работы, явно из дорогого материала, можно было поставить против годового жалованья. LU-9235 сел на землю, отстегнул перчатки и вынул из-за нагрудной пластины маленький свёрток. Хоть перед смертью порадовать глаз чем-то красивым. Развернул плотную тёмную ткань, взял шкатулку в руки. Она была лёгкой и маленькой, но из чего-то на удивление прочного. Материал был не похож ни на что знакомое, ни на камень, ни на пластик. Может быть, дерево редкой породы. Тёмная, почти чёрная коробочка мерцала золотыми и багряными прожилками, и со всех сторон была покрыта тонкой резьбой. Просто узоры или неведомые письмена, они приковывали взгляд и туманили разум. Хотя что за чушь, это всё от потери крови. И никак не удавалось её открыть. Досадно. Желая перехватить шкатулку поудобней в поисках потайного замка, LU-9235 чуть её не выронил, в последний миг перехватив другой рукой, которой зажимал рану на ноге. Едва коснувшись шкатулки, скользкие от крови пальцы впились в неё и словно прикипели. Тело прошила невыносимая боль, словно его заживо рвали на части, перед глазами заплясали разноцветные пятна. В тот же миг крышка шкатулки со щелчком открылась, и глазам еле живого штурмовика предстало её содержимое. Да уж, шкатулка явно стоила дороже этого… украшения? На чёрной бархатистой подложке лежала неказистая серебристо-белая цепочка с кулоном. Массивный камень слабо поблёскивал иссиня-чёрными гранями в своей простой и в тоже время зловещей оправе – светлый металл оплетал его тонкими терновыми прутиками в острых шипах. Свободная рука потянулась к ним против воли, чей-то тихий убаюкивающий голос настойчиво просил: «Сожми, сожми крепче». LU-9235 так и сделал. Приступ боли, стократ сильнее первого, яркая лиловая вспышка перед глазами, ватная тишина в ушах и хор шепчущих голосов в голове. Затем бездонная темнота и тишина. Вот и всё. Наконец-то.

***

      Всё, что вам хотелось бы узнать о системе Ацерн, можно уместить на четверти стандартного листа. На всё, что вам действительно стоит о ней знать, не пришлось бы потратить и этого. Белый карлик, шесть планет и пояс астероидов на внешнем краю Внешнего кольца. Глушь и безлюдье вдали от всех цивилизаций и торговых путей. Галактическая жо… форпост у края Великого Ничто. На Ацерне-IV Первый Орден разместил небольшую базу, которую вернее было бы назвать тюремным поселением. Утвердив за собой этот небольшой и пока ни на что не годный сектор, Орден к тому же получил отличное место, куда периодически ссылали неблагонадёжных штурмовиков, предварительно проведя с ними переподготовку, основательно прочистив им мозги и стерев память. А порой и не только штурмовиков. Ходили слухи, что на базу Ацерн выслали и немало офицеров Первого Ордена, проваливших какое-либо задание Верховного лидера. Поговаривали, что здесь драяли казарму и мели плац не меньше десятка полковников и даже один-два генерала. Но это, скорее всего, были досужие выдумки местных обитателей, мечтавших о возвращении в большой мир, пусть даже не на звёздный разрушитель – на простой сторожевой крейсер. В мир, о котором почти ничего не помнили. Легенды о последнем дне «Старкиллера» и упорной борьбе с Сопротивлением, которое не удалось сломить и по сей день, были здесь и сказкой на ночь, и утренней молитвой. Больше полутора лет минуло, но каждый новоприбывший считал своим долгом уверять братьев по несчастью, что пострадал из-за некомпетентности высшего командования, допустившего потерю невероятного по своей мощи орденского оружия. Некоторые переподготовленные, у кого фантазия была побогаче и самооценка повыше, так и вовсе утверждали, что входили в число этого самого командования. Люди сведущие, однако, имели представление об эффективности переподготовки и невозможности вспомнить что-либо из того, что было приказано удалить. Почвой для большинства воспоминаний становились неистребимые статейки и видео на всяких сомнительных ресурсах в голонете, чья аудитория носилась с Хоснианской трагедией как с писаной торбой и воспевала «гениальную» операцию Сопротивления по уничтожению «Старкиллера». Посетив пару раз подобные виртуальные сборища даже седовласому отставнику легко было почувствовать себя если не королевой Амидалой, то как минимум её реинкарнацией. Капитан Раймис, командовавший гарнизоном на Ацерне-IV, неустанно повторял подчинённым, что от посещения голонета страдает дисциплина, разжижаются мозги и ухудшается сон. Поэтому каналы связи с внешним миром работали на минимальной мощности и не всегда, давая доступ лишь к наиболее важной по версии капитана информации, как расписание космических штормов в патрулируемом секторе, бесплатное («вы и так уже слишком дорого обошлись Первому Ордену!») порно с представителями негуманоидных рас и обучающие ролики типа «Как из подручных материалов сделать термоядерный реактор/гипердвигатель/надувную тви'лечку, если судьба забросила вас на необитаемый планетоид». Да, дисциплина, мозги и сон при таком раскладе были в полной безопасности.       Так и жили по установленному на всю оставшуюся жизнь распорядку: подъём, муштра-наряды-патрулирование, недолгий вечерний досуг, как правило, за азартными играми, отбой. Каждый знал, что, несмотря на кажущуюся безмятежность здешней обстановки, было крайне важно всё время занимать себя хоть чем-нибудь. Каждую минуту. Главное – не дать себе окунуться в воспоминания. В иллюзию воспоминаний. Не дать разуму вовлечь себя в игру «угадай, кем ты был до отправки сюда». За что тебя сослали. Кем были все эти люди вокруг. Может, вы раньше вместе служили. Водили дружбу или враждовали. Строили карьеру, выслуживались, подсиживали конкурентов. Унижали или покрывали подчинённых. Этого нельзя было допускать, потому что в конце всегда ожидал самый страшный вопрос. Кто я? Кто этот человек, что смотрит из зеркала по утрам? Не может ведь быть такого, что исчезло абсолютно всё. Что-то должно было остаться. Как достать себя прежнего из-под этого проклятого штампованного кода. Кто они, эти SD-4815, QF-7492 и десятки других... Через несколько месяцев после основания базы, учтя восемь суицидов особо упорных мыслителей, капитан Раймис даже стал сквозь пальцы смотреть на потребление гарнизонным контингентом алкоголя – довольно слабенькой бурды, которую кое-кто из новоприбывших умельцев смог в достаточных количествах гнать из горьких водянистых побегов какого-то местного растения. Позже он даже пришёл к выводу, что им весьма повезло, поскольку местная флора была хоть и необычайно живуча, но очень скудна. Видимо, какие-то высшие силы позаботились о наличии и сырья, и самогонщиков, решив не оставлять вариться неприкаянные души в собственных страданиях. Не оставит их и капитан, без устали распределяя и перераспределяя рутинные обязанности между своей обезличенной паствой. Порой он и правда чувствовал себя если не богом, то духовным лидером, ведущим жаждущих истины пусть не к просветлению, но к искуплению. Впрочем, здесь и то, и другое означало смерть. Однако даже несмотря на очевидность того, что подобный исход был единственно возможным для всех, кому суждено было здесь оказаться, командному составу базы никак не удавалось искоренить неистребимый слух, который периодически всплывал среди штурмовиков. Особенно после прибытия очередной партии «отверженных» этот слух ширился с новой силой. Наверное, оттого, что новенькие ещё не были так забиты рутиной, не успели проникнуться духом местной безнадёги. Слух гласил, что если кому-либо из проштрафившихся и отправленных на переподготовку, а затем на Ацерн-IV, удастся совершить нечто выдающееся, подвиг ради славы Первого Ордена, если он кровью смоет свой позор и принесёт своим поступком значительную пользу их великой организации, то личность его будет восстановлена, и звание, и будет он осыпан дарами и почестями с того дня и до гробовой доски. Однако через месяц-другой энтузиазм затухал. Новичкам с каждым днём всё яснее открывалась картина суровой реальности, в которой они оказались. В которой просто не было места подвигу.       Капитан знал, что, в общем-то, этот слух не беспочвенный. Недалеко от главной казармы был небольшой флигель. Первые четыре месяца существования базы в нём жил офицер, именуемый интендантом, единственной обязанностью которого было следить за качеством переподготовки штурмовиков. Говорят, он знал всё, и что у него в кабинете были записи о прошлых жизнях всех здешних обитателей. Он жил отдельно, не появляясь ни в столовой, ни в других помещениях общего пользования на базе. Время от времени к нему в кабинет приглашали какого-нибудь штурмовика, и он проводил с ним то ли тесты, то ли ещё что. Никто даже этого точно не знал, потому что после посещений кабинета интенданта ни один посетитель не мог вспомнить ровным счётом ничего. Капитан Раймис всё же признавался себе, хоть и крайне неохотно, что был бы очень не прочь заглянуть в загадочный кабинет в отсутствие его хозяина. Пока капитан боролся с желанием нарушить дисциплину, кое-кто из рядовых оказался менее стойким. На протяжении четвёртого месяца существования базы Ацерн было совершено шесть неудачных попыток взлома интендантского жилища и две попытки убийства. После второй интендант спешно отбыл, предварительно доложив куда надо. В дальнейшем опросы и проверки проводились исключительно по голосвязи, и переподготовленных всегда сопровождал специально доставленный на базу медицинский дроид, в начале и в конце сеанса вводивший им препараты, не позволяющие вспомнить, что происходило во время беседы.       Но надежда совершить подвиг и вернуть себе себя отказывалась умирать. Питали её передаваемые из уст в уста и уже ставшие наполовину мифами рассказы штурмовиков, которые прибыли сюда первыми и помнили историю с интендантом. Мысли о том, что сведения о жизни до промывки мозгов не уничтожены, что они хранятся где-то в надёжном месте под замком и их возможно (в чём все были свято уверены) получить назад. Впрочем, недели шли, складываясь в месяцы, и рутина подавляла героические порывы даже в самых беспокойных душах. Уборка казарм, наряды по кухне. Подмести плац перед казармой, выкосить вокруг ангаров траву и кустарник (заодно набрать побегов на бухлишко), провести техосмотр и диагностику ржавого барахла в ангарах, то бишь здешней патрульной флотилии. Вечерний осмотр и чистка личного вооружения, брони и оснастки. Затем отнести всё в каптёрку старшины. Нет, не так. Сдать в арсенал. Труд облагораживал, мать его. Посещение тренировочных залов по расписанию тоже начинало казаться развлечением. Поскольку база была, по сути, местом отбывания наказания, тут не наблюдалось не только излишеств, но и привычных предметов обихода, доступных всем более-менее развитым цивилизациям. Из дроидов наличествовали три медицинских, дюжина навигационных, четыре то ли техника, то ли уборщика для особо тяжёлых работ, и один практически внештатный протокольный, давно списанный на запчасти, однако здесь обретший вторую жизнь за умение отпустить забавный и едкий комментарий по любому поводу. Соответственно, спарринг всегда проводился друг с другом. Порой даже со ставками, если начальство было в добром расположении духа. Куда ещё девать хоть и небольшое, но исправно начисляемое жалованье людям без прошлого и, что куда хуже, без будущего? Отсюда всем была одна дорога – на тот свет. За полтора года ни одного реабилитированного, но так не говорили. Говорили «пока ни одного». Каждый новый день был унылее предыдущего, чувство безнадёжности висело в воздухе, сгущаясь настолько, что его практически можно было почувствовать кожей. Желание совершить подвиг перерастало в желание сделать хоть что-то отличное от повседневных занятий. Ровно до прилёта новой партии переподготовленных. И всё шло по новой.       В самом начале, когда на базу прибыли только три первые партии штурмовиков, большинство из них желали проявить себя и были легки на подъём. Дураки и фантазёры. Тогда LU-9235 с позволения капитана даже организовал наземную картографическую экспедицию с геологоразведкой. Менее чем за месяц у них была подробная карта пустынной и бедной ресурсами планетки Ацерн-IV, их нового дома. У LU-9235 тогда сложилось впечатление, что их базу со злым умыслом разместили именно здесь, практически в сумеречной зоне. В этих холодных широтах от горизонта до горизонта раскинулась серо-коричневая степь, до ближайшего открытого водоёма было два дня пути, местную фауну представляли несколько видов мелких норных зверьков да с десяток разновидностей каких-то зловредных, но, к счастью, не ядовитых насекомых. Лично объездив планету, он видел места теплее и живописнее. Да, не элитный курорт, но там было куда лучше, чем на их базе. Капитан объяснил это тем, что в связи со скудным техническим обеспечением постоянное орбитальное наблюдение за сектором практически невозможно, а для наземного именно здесь наилучшее расположение. LU-9235 подумал было возразить, поскольку наземную обсерваторию гарнизон использовал в качестве склада запчастей, а весьма условные наблюдения за сектором, если их вообще можно было так назвать, больше велись из диспетчерской башни, она же пункт голосвязи, энергораспределитель базы, машинное отделение и пункт аварийного жизнеобеспечения на случай осады. Но, подумав ещё, решил не возражать. В нём уже тогда зрело понимание реального положения дел. Он где-то оступился раньше, подвёл Орден. И теперь стоит на пути в никуда. Всё, что он мог бы сделать для базы, ничего не стоило и никак бы не повлияло на его перспективы. Он чувствовал в себе колоссальную энергию и желание всё здесь переделать и упорядочить, сделать этот гарнизон эффективным, образцово-показательным, лучшим во всём Внешнем Кольце. Нет, во всей Галактике. И одновременно с этим понимал, что все его начинания напрасны.       Со временем он лишь укрепился в этом мнении и стал потихоньку превращаться в этакого местного старожила, которого ничем не проймёшь и никакими вопросами новичков не поставишь в тупик. Хотя он втайне, даже от себя самого, не переставал радоваться энтузиазму прибывающих с пополнением, когда те слушали небылицы «местных» о возможности реабилитироваться и вернуть свою личность, сам давно запретил себе надеяться и тратить время на мысли о подобных глупостях. Так постепенно LU-9235 и превратился в непрошибаемого реалиста, как большинство его братьев по несчастью. Теперь, через полтора года существования базы и спустя десятки пополнений гарнизона, тёртых местных «старичков» было настолько больше, что оказавшиеся в этом котле немногочисленные новоприбывшие всё быстрее расставались с радужными надеждами. Оно и к лучшему.       Учитывая описанное выше, вряд ли можно передать словами восторг и предвкушение дежурных дневной вахты, вполглаза следивших за пустыми экранами, когда на них высветилась мерцающая точка. Корабль. О прибытии своих всегда было известно как минимум за трое суток. Чужой корабль. Здесь. Куда случайно или потехи ради захочешь – вряд ли доберёшься. Весть об этом, можно сказать, эпохальном событии мигом разлетелась по всей базе, в диспетчерской негде было яблоку упасть, опоздавшие толпились на плацу, ожидая приказа вылетать навстречу гостям. Все, кто был свободен от дежурства, изнывали в ожидании новостей. Если это не свои, то кто? Разведчики Сопротивления, сбившиеся с курса мирные гражданские или чужеземцы из неведомых уголков Вселенной?       Корабль вынырнул из гиперпространства на самой границе системы, но так близко к внутреннему краю пояса астероидов, что капитану Раймису сразу стало очевидно – пилот либо хорошо знаком с этими местами, либо ясновидящий. К тому же, ответом на настойчивые запросы базы назваться и озвучить цель прибытия служило молчание. Тем временем штурмовики на плацу стали припоминать старые байки о кораблях-призраках, населённых неприкаянными душами, стерегущими проклятые бесценные грузы в трюмах и обречёнными вечно скитаться по Галактике, вселяя ужас в экипажи случайно встреченных звездолётов, а то и вовсе забирая их с собой. Капитан, уловив краем уха эту чушь, раздражённо велел всем заткнуться. Когда пятнадцатый запрос остался без ответа, капитан приказал высылать ударную группу. Желающих оказалось больше, чем могло вместить всё, что в данный момент было на ходу, посему большей части солдат пришлось разочарованно вернуться к своим занятиям. Капитан объявил боевой вылет и не мог скрыть удивления, глядя, как экипажи заняли предписанные места быстрее, чем на учениях. И вдруг подумал, что хуже ленивых неучей только безумцы, спешащие навстречу неведомому. Недоброе предчувствие кольнуло в груди, но многолетняя выучка взяла верх, и капитан приказал стартовать.       Транспортник с группой зачистки, два бомбардировщика и пять истребителей вылетели к Ацерну-VI, куда направлялся неопознанный корабль. Менее четверти часа занял путь до шестой планеты системы, но тут чужой корабль, только что чётко отображавшийся на радарах, исчез. Ещё с десяток раз тщетно обратившись в пустой эфир, капитан велел садиться, следуя указаниям приборов – как можно ближе к последнему отмеченному положению скрытного гостя. Патрульная группа Первого Ордена не разделяясь начала снижаться в поисках этого неуловимого судна или, на худой конец, удобного места для высадки. Миновав обширную каменистую гряду, пилоты обнаружили между скал широкое и довольно ровное плато, куда можно было удобно посадить транспортник. Чужого корабля по-прежнему нигде не было видно. Истребители умчались прочёсывать территорию, бомбардировщики зависли невысоко над противоположными скалистыми краями ущелья. Все гадали, куда же пропал этот гад и почему так упорно скрывается. LU-9235 мог бы поклясться, что у всех под шлемами глаза горят в предвкушении битвы. В ожидании возможности отличиться, а там, быть может…       После высадки капитан едва успел приказать всем разбиться на группы и обследовать плато, как восемь дюжин солдат бодрым шагом направились осматривать местность. На транспортнике остались лишь сам капитан с двумя лейтенантами, развернувшие импровизированный полевой штаб, да пара пилотов, которым, как бы ни хотелось им присоединиться ко всеобщим поискам, покидать свои места было нельзя.       LU-9235 не был в пятом взводе старшиной, зато был, так сказать, неформальным лидером, поэтому когда он указал товарищам направление для поисков, которое считал наилучшим, старшина не стал возражать и спорить, и все дружно двинулись к дальнему горному отрогу. Навскидку до него было около мили. Не прошло и четверти часа, как взвод преодолел её и с оружием наперевес высыпал из-за скал в долину поменьше. Вот тут уже раздались разочарованные и недовольные возгласы. Эта долина была тупиком, в отвесных скалах, окружавших её отовсюду, не было ни пещер, ни отрогов. И она была совершенно пуста. Кое-кто сразу завёл песню о глупом доверии чутью LU-9235 и упущенном времени, а значит, и возможности первыми найти неопознанный корабль. LU-9235 уже и сам готов был поддаться злости и унынию, однако же что-то в представшей перед ним картине не давало ему покоя. Всё выглядело обычным горным пейзажем, пустынным и невзрачным. Но глаз опытного стрелка улавливал какую-то фальшь, что-то было не так, не на своём месте. Глубоко вдохнув и расфокусировав взгляд, он явственно уловил, что здесь нарушена перспектива, долина перед ним была словно лишена глубины. Словно нарисована…       – Мы должны пройти дальше, – решительно произнёс он в шлемофон.       – Ну уж нет!       – Там же пусто, давайте назад!       Старшина оборвал пререкания:       – LU-9235 может осмотреться здесь, если есть желающие ему помочь – вперёд. Остальные идут за мной к следующему отрогу. Без разговоров, двигаемся!       Как ни странно, с LU-9235 остались два добровольца. Держась рядом, они углубились в долину ярдов на тридцать, как вдруг обстановка вокруг изменилась. Они словно прошли сквозь невидимую завесу, и тут их глазам открылось неожиданное зрелище. На земле недалеко друг от друга стояли два корабля. В одном из них без труда можно было узнать излюбленную контрабандистами модель грузовых катеров, быстроходную и манёвренную, но в тоже время весьма вместительную. Другой корабль опознать было сложнее, LU-9235 был уверен, что видит такой впервые. Чёрный шаттл с резкими обводами, похожий на истребитель, но намного больше. Явно пригодный и для боевых действий, и для длительных путешествий. Трапы обоих были спущены, вокруг ни души. Рядом с кораблём контрабандистов (не было никаких сомнений, что на нём прибыли именно они, потому и не отвечали на радиозапросы) возвышалась груда различных ящиков и коробок. Патруль Первого Ордена явно собирался помешать чьей-то деловой встрече. Пора звать остальных. И тут LU-9235 обнаружил, что связи со штабом и другими взводами нет. Они могли переговариваться лишь друг с другом, видимо, маскировочная завеса глушила любые сигналы.       – Парни, кто-то из вас должен привести подкрепление. Мы тут пока осмотримся и будем ждать, – голос LU-9235 слегка дрожал, но вовсе не от страха.       Один из добровольцев побежал к выходу из долины, а другой подошёл к ящикам у трапа. Похоже, никто из их взвода не оглядывался по дороге, иначе остальные уже могли заметить, как они исчезли из виду, и поспешить на помощь. LU-9235 снял винтовку с предохранителя, поднялся внутрь и осторожно обошёл немногочисленные помещения корабля. Полная тишина. Никого. Вероятно, прибывшие на встречу были настолько уверены в том, что их не обнаружат, что в полном составе отправились на борт к потенциальному клиенту. Что ж, теперь их ждёт неприятный сюрприз. LU-9235 уже собирался покинуть кают-компанию, в которой остановился, но тут его взгляд упал в тёмный угол между двумя креслами. Там, на каком-то обшарпанном подобии тумбочки стоял небольшой ящичек. Примерно фут на фут, да с полфута высотой. И его крышку украшала… он даже подошёл поближе, не уверенный в том, что увидел… эмблема Первого Ордена! И серебристый ключик торчит в замке. Невыносимо скучная жизнь на базе и желание то ли заслужить награду, то ли просто развлечься легко склонили его к мысли, что внутрь стоит заглянуть первым. Да и связи нет, чтобы доложить и просить указаний.       В ящике оказалась стопка папок, все с эмблемой ордена и отметкой «Совершенно секретно», а в уголке рядом с ними – маленький тёмный свёрток. Откинув край ткани, LU-9235 увидел шкатулку, узоры на крышке были такими красивыми и странными, что он не сразу смог отвести взгляд. То, что он сделал в следующий миг, было совершенно на него непохоже, словно какое-то кратковременное помешательство охватило его разум. Он взял свёрток и сунул за нагрудную пластину. Какой-то чужой голос в голове нашёптывал, что это ведь не оружие или документы, а какая-то безделушка из кучи контрабанды, что такого-то. Её вполне можно было оставить себе, капитан точно отнёсся бы к этому снисходительно, особенно в их безрадостном захолустье.       В следующую минуту он, схватив ящик, опрометью выскочил наружу и чуть не сбил с ног оставшегося с ним штурмовика, караулившего внизу у трапа. Жестом указав ему бежать следом, он уже собрался убираться к своим, но едва успел перевести дух, как услышал шаги и голоса, доносящиеся со стороны чёрного шаттла. Подкрепления всё не было, и им пришлось срочно искать укрытие. До скал было далеко, да и белая броня всё равно бы их выдала. В надежде, что их если и заметят, то не сразу, они укрылись в углублении между посадочной стойкой и подфюзеляжной пушкой корабля контрабандистов.       – …улететь уже давно. Но вы, идиоты криворукие, даже антирадар не смогли нормально настроить и притащили хвост. Теперь сидим здесь и ждём, пока они уберутся. И у меня полно времени, чтобы посмотреть всё ваше занятное барахло, прежде чем платить. И если мне что-то расхочется покупать, это будут ваши проблемы. А сейчас тащите то, что уже оплачено, остальное потом.       Речь звучала громко, но странно глухо. Осторожно выглянув из укрытия, LU-9235 понял, что голос принадлежал человеку в чёрном, шедшему перед троицей ну прямо-таки хрестоматийных контрабандистов. Все трое были людьми, одетыми с истинно пиратским шиком – в разномастные красочные одежды как минимум двух дюжин не всегда гуманоидных культур, со множеством ярких блестящих украшений и при оружии. На фоне этих чудных тропических птиц четвёртая фигура выглядела как ворона, однако же назвать её скромной и неприметной язык бы ни у кого не повернулся. Человек в чёрном был не слишком высок, в добротных сапогах, тунике до середины бедра, явно надетой на броню, и глухом чёрном шлеме с невысоким гребнем их двух рядов острых серебристых шипов и серебристой бармицей. На поясе у него справа был бластер, а слева… меч? Ну или что-то похожее. Голос, походка, горделивый стан – от всего в нём веяло силой и могуществом. При виде этой зловещей фигуры у LU-9235 всё внутри сжалось. Он забился как можно глубже за стойку и, сам не зная зачем, запер шкатулку. Тихо положив ключ под ноги, он присыпал его пылью и мелкими камушками. Затем распрямился, до боли стиснул винтовку и постарался почти не дышать. Где же остальные, ведь тут идти всего ничего. Может, здесь, за завесой, и время течёт по-другому?       Сойдя с трапа своего шаттла и сделав несколько шагов, чёрная фигура внезапно остановилась, так что один из шедших сзади контрабандистов чуть в неё не врезался.       – Да у нас, никак, гости? – от жуткого глухого голоса из вокодера мурашки побежали по спине у всех, включая торговцев «занятным барахлом». – Выходите, не стесняйтесь. Вашу участь это не облегчит, но хоть умрёте не как трусы.       LU-9235 сунул ящик в руки товарищу и прошептал:       – Плохи наши дела, но попытаться стоит. Беги к нашим, я прикрою.       Тот послушался и рванул что было прыти, а LU-9235 выскочил на открытое место и выстрелил, целясь в шею под чёрным шлемом в надежде, что там броня послабее. Случившееся в следующий миг заставило его задуматься, зачем человек в чёрном вообще носит броню. Потому что он резко выбросил перед собой ладони в перчатках, и залп из винтовки замер синей молнией на полпути между стрелком и мишенью. Краем глаза LU-9235 заметил, что его напарник тоже застыл на бегу, парализованный неведомой силой. В то же время один из контрабандистов выхватил своё оружие, и наш незадачливый стрелок ощутил, как бедро обожгло дикой болью.       – Эй, у него эта чёртова шкатулка!       Чёрная фигура насмешливо склонила голову набок и сложила руки на груди:       – Посмотрите, какие храбрые оловянные солдатики! Почти жаль, что не жильцы, – и обращаясь к стоящим за спиной: – Несите ящик и убираемся, на остальное времени больше нет.       Один из контрабандистов подбежал к застывшему штурмовику и выхватил ящик из онемевших рук. Вернулся и вручил его заказчику, подобострастно уточняя:       – Может, всё же поглядите, что ещё мы вам привезли.       – Я же сказал, время вышло, – угрожающе донеслось из вокодера. – Не думаю, что мы встретимся ещё раз. Где ключ?       – О-он был в замке… Должно быть выпал где-то тут…       – Так найди его! – истошный вопль мог состязаться с рёвом пронесшегося над головой истребителя, который наугад выпустил три очереди по центру долины.       – Поздно. Если здесь не то, за что я платил, и нам придётся встретиться снова – вы позавидуете мёртвым, – чёрная фигура быстро поднялась в свой шаттл, и трап закрылся.       – Ребята, валим, сейчас они нас увидят! – уже поднимая трап своего корабля, последний из контрабандистов стал палить по замершим в стазисе штурмовикам. LU-9235 ощутил, как заряд бластера едва не задел плечо, но обошлось. Его товарищу так не повезло, и он упал ничком, заливая кровью холодные камни.       LU-9235 словно в полусне наблюдал, как чёрный шаттл почти бесшумно оторвался от земли и собирался взлетать вертикально, однако в этот миг над ним пронеслись два истребителя и из-за скал чинно выплыл один из орденских бомбардировщиков. Судя по их залпам, завеса действительно пропала. И похоже было, что пилот чёрного шаттла передумал удирать без боя. Он развернулся к вылетел из-за отрога на плато, поливая всё на своём пути беспрерывным огнём. Тем временем, только лишь вражеский шаттл скрылся из виду, LU-9235 ощутил, что снова может двигаться и из последних сил заковылял к своим. И только тут заметил, что корабль контрабандистов подбит и никак не может взлететь. Надо убираться скорее, со следующего захода наши его точно разнесут в клочья, лучше отойти подальше.       Тридцать ярдов обратной дороги показались ему вечностью. Доносились взрывы, стрельба и крики. Но только выйдя из-за скалы на плато, он смог оценить масштабы катастрофы. Судя по всему, один этот чёрный шаттл с волшебником за штурвалом мог без труда разнести целый гарнизон. Земля была усеяна телами в оплавленной броне, два истребителя и бомбардировщик догорали среди скал, транспортник дымился, к нему со всех сторон бежали уцелевшие штурмовики. «Мне не успеть» – безразлично подумал LU-9235, слыша приказ капитана возвращаться как можно скорее, маневровый двигатель повреждён и долго не протянет, стартовать нужно в ближайшие пять минут и переходить на маршевые. Своими силами ему не успеть, а возвращаться за ним не станут. Значит, вот он, финал его жизни. Несколько мучительных часов агонии, и он истечёт кровью. Если не надумает сократить срок с помощью винтовки. Чем бы отвлечь себя на эти часы? Забавно было бы увидеть рожу того, в чёрном, когда он всё-таки откроет ящичек. Рука сама собой скользнула под нагрудную пластину. Поглядим, что там такого интересного. А потом его поглотит уже почти желанная темнота.

***

      Снег. На снегу кровь. Много крови. Он продирается через какие-то колючие ветки, сквозь ночной лес, на тихий мучительный зов, доносящийся из комлинка на плече.       – Хакс… Ха-акс...       Земля под ногами дрожит, вдали слышен грохот, словно открылись врата в преисподнюю.       – Ха-а-акс… Помоги…       Кто такой Хакс? Чей это голос, такой знакомый и одновременно такой далёкий? Из другой жизни. Его жизни? Нет, он не знает, кто такой Хакс. Деревья качаются и падают, уже совсем близко виден пылающий разлом в земле, снег под ногами тает от жара. Среди кровавых пятен на снегу распростёрта тёмная фигура. Это тот, кто его звал? Зачем? Разве он сможет ему помочь? Нет, он не успеет, сейчас здесь всё взорвётся. Человек, лежащий на земле, поворачивает голову, тёмные волосы падают назад, открывая бледное лицо. Оно рассечено почти пополам, на рану страшно даже смотреть. Бледные губы из последних сил шепчут:       – Хакс... Помоги мне… Ты меня слышишь?.. Слышишь?..       – Эй, ты слышишь меня? Очнись! Врач сказал, тебе уже пора очухаться!       LU-9235 открыл глаза, но тотчас же снова зажмурился от яркого света, льющегося с потолка. Ещё с полминуты он пытался удержать видение зимнего леса и раненого человека на снегу, однако следующий окрик окончательно его разбудил. Над ним стоял капитан. С капитаном что-то было явно не так. Да и с ним самим что-то было не так. Он ведь уже должен быть мёртв. Он видел, как стартует транспортник, на который никак не успевал. Но он был жив, в медотсеке на базе.       – Тебя зашили, перелили четыре пинты крови и привели в чувство так быстро, как могли. Так что, будь добр, постарайся вернуться в строй до завтрашнего утра, мне сказали, постоять с полчаса ты сможешь. Завтра в девять построение и смотр гарнизона.       LU-9235 наконец понял, что не так с капитаном:       – Кэп, вы так рады меня видеть, что вырядились в парадную форму?       – Позубоскаль, пока есть чем. Завтра будешь объяснять начальству, что это за хрень ты подобрал на корабле у тех бродяг. Её тут еле от тебя отодрали. Так что пока не сильно радуйся, что живой, может, насовсем помереть было бы к лучшему.       – Почему?       – Потому, что тебе, болван, отчитываться лично Верховному лидеру.