Второй глоток из Леты

      Верховный лидер одиноко прогуливался по мостику «Финализатора» перед обзорным иллюминатором, зная, что с минуты на минуту в конференц-зале на главной палубе начнётся очередная аудиенция, но не имея ни малейшего желания туда идти. Сегодня и так день выдался слишком долгим – какая-то бесконечная череда послов, консулов, атташе, пять систем присягнули Первому Ордену, две другие попросили о частичном протекторате, глава разведки доложил об успешном разгроме ещё одной базы сопротивленцев (когда ж они наконец все передохнут), представители трёх крупных торговых корпораций говорили что-то там о рудниках, технологиях, вооружении и баснословной выгоде для Ордена, а главнокомандующий орденского флота адмирал Мероуборн нёс восторженную чушь об энтузиазме новобранцев и невероятно эффективной новой учебной программе для кадетов…       От неиссякаемого потока слов и цифр звенело в ушах и ужасно хотелось кого-нибудь придушить. С каждой минутой Верховный лидер слушал всё рассеяннее, погружаясь в мысли о том, как он дошёл до такой жизни. Он с трудом мог вспомнить, когда в последний раз отправлялся сам на какое-нибудь задание, беседовал с кем-то, кроме высоких чинов из военных и штатских, или просто проводил день как вздумается. Когда в последний раз ел с аппетитом и спал без кошмарных видений. Обязанности главы Первого Ордена давили невыносимо, и с каждым днём становилось всё сложнее держать себя в руках. Сила великая, эти аудиенции, приёмы и смотры никогда не закончатся. Он не создан для такой жизни, и люди, способные целые дни тратить вот на это вот всё, казались ему теперь, после полутора лет управления Орденом, какими-то сказочными созданиями со сверхчеловеческим мозгом в неутомимом теле. Верховный лидер когда-то знавал одного такого генерала, который всё успевал и, казалось, никогда не уставал и не отчаивался. Вот кто вмиг бы расправился со всеми этими политиканами и торгашами, они б у него по струнке ходили и молились на Первый Орден.       В глазах защипало. Ну вот, он опять добрался до этой черты. За которой были бережно хранимые воспоминания о нём. О человеке, который плевать хотел на всё его ситхское могущество и никогда перед ним не трепетал и не пресмыкался. Который всегда знал, как правильно поступить и выйти с честью из любой ситуации. Рядом с которым Кайло Рен всегда чувствовал себя в безопасности. Который спас Кайло Рена и заплатил своей жизнью за его ошибки. За непростительные колебания, за упущенную пленницу, за гибель «Старкиллера»… Тот, кого Кайло не уберёг от гнева Сноука. Великий и несравненный генерал Хакс. Ни один другой офицер даже мизинца его не стоил. Нынешний командный состав все как один, когда не шарахались от Верховного лидера в ужасе, то заискивали и раболепно улыбались в лицо, а за спиной грызлись, плели интриги и поливали друг друга грязью. Трусливые мерзкие твари. Никому из них нельзя было полностью доверять. Как, впрочем, и большинству его рыцарей, честолюбивых самонадеянных гордецов. Кроме одного-двух. Интересно, сколько человек в галактике желают Кайло Рену смерти? Наверное, все, кто о нём знает. Если честно, порой даже он сам считал, что смерть была бы избавлением.       Отдавшись этим невесёлым мыслям, Верховный лидер сам не заметил, как забрёл в самый дальний угол мостика. Здесь царил полумрак и, поддавшись внезапному желанию, он вдруг сел прямо на пол, прислонившись затылком к холодному металлу переборки, и в который раз преисполнился жалости к себе. При мысли о том, сколько дней он провёл на этом мостике, беспечно вышагивая рука об руку с генералом, тоска заново сжигала сердце дотла. Разве мог он подумать, что те дни минут безвозвратно, что он ничего не сможет сделать для спасения такого дорогого ему человека. Ведь всё могло быть иначе. Если бы только он нашёл в себе силы признаться Хаксу в своих чувствах, не боясь быть осмеянным и отвергнутым. Жалкий трус. Ничтожество. Зачем теперь ему далась вся эта галактика, если по вечерам в каюте его ждёт ужин в одиночестве и пустая холодная постель. В сотый раз за полчаса ощутив себя бессильным и несчастным, Кайло решил, что на сегодня с делами пора заканчивать. Он поднялся, твёрдо решив прямо сейчас отправиться в ангар и в одиночку смыться на своём «Сайленсере» куда-нибудь на пару часов без сопровождения, пока на душе не полегчает.       И встретился глазами с Рей. Да что ж за день-то такой.       – Бен… Мы можем поговорить?       Она сидела в какой-то небольшой скромно обставленной комнатке у окна, за ним виден был густой, явно запущенный то ли парк, то ли сад, залитый ярким солнечным светом. Посреди чёрно-серых лаконичных интерьеров «Финализатора» густая зелень незнакомого мира радовала глаз, зато совсем не радовало лицо проклятой мусорщицы. Она глядела на него своими честными-пречестными глазками с такой жалостью, будто он был голодным бездомным щенком. С каким удовольствием он сейчас убил бы её. Нет, не просто убил бы, она молила бы о смерти, сопротивленческая дрянь. Вон какую харю отожрала, еле в проекцию помещается. Они там явно не голодают, какого чёрта разведка не выяснит, кто их снабжает.       – Здесь нет никакого Бена, дамочка, вы ошиблись каналом. Проваливайте.       Старый говнюк Сноук каким-то образом соединил его разум с разумом Рей, и Кайло, как ни старался, до сего дня не смог найти способ от неё избавиться, хотя создатель связи уже почил в Силе. А являлась она частенько в самый неподходящий момент. Впрочем, моменты сейчас всё время были неподходящие. Может, Сопротивление таким образом пытается за ним шпионить? На встречах и переговорах… Если эта связь задумана так, что только смерть разлучит их, с этим надо что-то делать. Он и так со дня на день свихнётся окончательно.       – Зачем ты так говоришь? Я ведь знаю, что ты чувствуешь, Бен, и просто хочу…       – Не смей меня так называть! – рявкнул Кайло. – Я – Кайло Рен, Верховный лидер Первого Ордена, и обо мне ты не знаешь ничего! А всё, что тебе следует знать – что я найду вас всех, рано или поздно, и вы пожалеете, что не сдохли раньше.       С этими словами он рванулся прочь и чуть не врезался в своего адъютанта, нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу у ступеней смотровой площадки, но не смеющего даже кашлянуть, чтобы привлечь внимание. Ну конечно, четвёртый адъютант за полгода. И так пока продержался дольше всех предшественников. Наверно, как раз благодаря умению помалкивать, пока не спросили.       Кайло кивком разрешил обратиться.       – Сэр, делегация с Малорны ожидает в конференц-зале. Какие будут указания?       – Сегодня я больше не… – начал Кайло и умолк. Выплеснув излишек гнева на незваную гостью, он немного успокоился и взял себя в руки. Разве Хакс на его месте поступил бы так? У генерала много лет подряд все дни были расписаны по минутам, но Кайло был уверен, что даже в условиях беспросветного цейтнота Хакс поглядел бы в свой датапад, чего-то бы там потыкал и точно бы выкроил минут пятнадцать, чтобы уважить послов и поддержать репутацию Первого Ордена в глазах потенциальных союзников. Отменять же назначенную встречу из-за желания покукситься в уголке было для генерала делом совершенно немыслимым, и Верховный лидер без колебаний закончил: – Уже иду.       Как ни странно, воспоминания об организованности и стрессоустойчивости его бывшего сокомандующего даже немного развеселили Кайло. Интересно, что сказал бы несгибаемый генерал, когда б узнал, кто теперь возглавляет Первый Орден. Что-нибудь наподобие «Орден пора спасать» или «Какой нежданный подарок Сопротивлению. Ситх-недоучка сам развалит всё, что им не удалось», причём с усмешечкой так, без тени страха и глядя прямо в глаза. Ох, как же Рену хотелось ещё хоть раз заглянуть в эти глаза, умные, насмешливые и холодные, в которых временами проскакивала такая чудесная озорная искорка. Легче всего её было заметить, в основном, когда генерал подначивал одного неуравновешенного рыцаря, крушившего что ни попадя в припадке гнева. И в те дни психически нестабильный рыцарь готов был выцарапать эти наглые серо-зелёные омуты, едва заметив, что Хакс смотрит на него, как на подростка со спермотоксикозом. Чего только Рен не отдал бы сейчас, чтобы снова поймать на себе этот взгляд…       Аудиенция с послами Малорны прошла довольно быстро, хотя Кайло в который раз поймал себя на мысли, что ничегошеньки не понимает в политических играх. К счастью, у присутствовавшего вместе с ним на приёме адмирала Мероуборна понимания было куда больше и язык подвешен как надо, так что после пространных заверений в верности и открытости, подписания каких-то меморандумов о намерениях и намерений о меморандумах, Верховный лидер наконец смог отправиться в свои апартаменты.       Ну как – в свои. После всего, что случилось, на вернувшееся в строй «Превосходство» он не мог даже смотреть. Он с радостью сам разнёс бы его в пыль. И речи быть не могло, чтобы этот корабль был его флагманом, чтобы он жил в этих гадких безвкусных каютах, проводил приёмы в этом чудовищном зале… В зале, куда проклятый Сноук вызвал его, только лишь Кайло пришёл в себя после бакта-камеры и сопутствующих процедур. И сообщил ему невозмутимым тоном, что пора осуществить их великий план и воцариться в галактике, что прошлое в прошлом, последствия потери «Старкиллера» сведены к минимуму, а виновные наказаны… Что офицеров, чьё бездарное командование привело к такому повороту, казнили всех до единого. Всех. И генерала Хакса первым.       Кайло не помнил, как тогда вышел от Сноука и добрался до своей каюты, ноги сами его привели. Лишь сняв шлем, он понял, что плачет как ребёнок. Позже он не мог вспомнить, сколько времени просидел взаперти. Дня три, не меньше. Он выл волком и катался по полу, рвал на себе волосы и одежду, затем просто тихо лежал, боясь пошевелиться и убедиться, что всё это не сон. Хакс мёртв. Тот, кого он звал, лёжа на окровавленном снегу. Тот, кто явился за ним из темноты, словно огненноволосый чернокрылый ангел, и тащил на своих далеко не самых сильных плечах до спасательного шаттла. И, когда они уже взлетели и были на безопасном расстоянии, вколол обезболивающее, укутал своей шинелью и обнял. О Сила, его никто никогда так не обнимал. Последнее воспоминание о том дне – как он засыпал, устроившись здоровой щекой на плече Хакса, уткнувшись в его тёплую шею. Еле уловимые сдержанные нотки дорогого парфюма, короткие волоски топорщатся над воротником форменной рубашки и щекочут Рену лоб, ровное дыхание смешивается с его собственным. Лучший день в его жизни... В преисподнюю все карты и старкиллеры, всех мусорщиц и джедаев. Будь что будет, но завтра он скажет генералу то, что уже давно должен был сказать… Сон быстро поглотил все его мысли и чувства. Последний спокойный сон.       Затем была бакта-камера, мерзкий красный зал и Сноук…       Приняв бразды правления, Кайло Рен объявил «Финализатор» флагманом, в связи с чем его немного переоборудовали и довели до определённых стандартов. Каюту Хакса новый командующий занял сам и приказал под страхом смерти ничего в ней не трогать. Всё было так, как оставил прежний хозяин. Кайло даже запретил пускать внутрь дроидов-уборщиков, поскольку они по своим протоколам еженедельно меняли в офицерских каютах банные и постельные принадлежности, а раз в полгода – подушки, одеяла и матрасы. Кайло для уборки каюты лично нанял двух человек и дал им строжайшие инструкции. Теперь полотенца и постельное бельё стирали и возвращали обратно тот же комплект, благо, для офицерских нужд Орден закупал приличные ткани, которые могли служить годами. Регулярно протираемые от пыли расчёска, зубная щётка, початые бутылки с шампунем и мылом и бритвенный комплект Хакса стояли на полочке рядом с теми, что использовал Кайло. В шкафу рядом с рыцарскими плащами и мантиями висели брюки и кители с генеральскими нашивками. В каюте и освежителе всё было на двоих, всего по два. Кроме отражения в зеркале. Однажды, заметив, что подушка Хакса начала проседать и терять форму, Рен принёс себе новую, а хаксову обнимал, засыпая. Даже порой разговаривал с ней. Ему отчаянно, до слёз, хотелось сохранить от прежних дней всё, что только можно было.       Через месяц-другой жизни в качестве Верховного лидера (если это можно было назвать жизнью) до Кайло Рена стали доходить слухи, что не всё так однозначно с судьбой офицеров «Старкиллера». Не нужно и говорить, насколько они его заинтересовали. К прояснению ситуации были привлечены спецслужбы Ордена, рыцари Рен и разнообразные спецсредства, с помощью которых Кайло мог беспрепятственно рыться в головах хорошо осведомлённых, но не особо сговорчивых пленников. Оказалось, что старый хрыч и правда врал, как дышал, то есть на уровне основных инстинктов, и многие обвинённые в преступной небрежности были приговорены не к смерти, а к переподготовке. Ситуация осложнялась тем, что Сноук хоть и сдох, но по всему выходило, что где-то осталось неизвестное количество преданных ему людей, которые по-прежнему хранили его тайны и выполняли данные им инструкции. Однажды, запросив координаты всех баз, куда отправляли после промывки мозгов, и список штрафников за интересующий Кайло период, четыре более-менее надёжных генерала, глава разведслужбы, начальник отдела кибербезопасности с тремя инженерами, директор департамента картографии и рыцари Рен в полном составе просидели в конференц-зале «Финализатора» четверо суток, по очереди прерываясь на еду и недолгий отдых. Результатом поисков стали два локальных сбоя мэйнфрейма центрального бортового компьютера и разрисованные цветными маркерами стены зала. Сноук хорошо постарался замести следы. Нашлись кое-какие сведения о новых методах переподготовки, экспериментах в области клонирования личности, удаления и восстановления памяти. Но вся информация о том, куда и под какими номерами были высланы (если остались живы) офицеры, терялась в бесконечном лабиринте.       Наиболее ощутимым итогом этого мозгового штурма стала полная замена мебели в конференц-зале. Вместо разнесённой в щепки красным световым мечом. Далее было решено создать из представителей нескольких служб отдельную группу для непрерывного поиска и анализа данных. Это что касается простых смертных. Рыцари Рен, искренне сочувствуя горю магистра, которое периодически портило жизнь им всем, взялись искать ответ способами, доступными лишь наделённым Силой. В один из дней, когда, казалось, они вот-вот достигнут цели, Ксарти Рен сказал Кайло:       – Знаете, магистр, я очень надеюсь, что мы его найдём. Мы все ему весьма обязаны, хотя он об этом и не знает. За год с небольшим наш орден отыскал двадцать шесть артефактов, пять из которых считались навсегда утерянными, и значительно улучшили многие свои навыки, дарованные Силой. Вот правда, лично для себя я бы так не старался. Мы с Эданом и Галотом за компанию груши бы околачивали всё это время. А теперь поглядите только, Эдан выстрелы фризануть может, почти как вы, а Галот мозги пленным перебирает так ловко, что они больше не превращаются в овощи, и с ними потом даже побеседовать можно. Про остальных и говорить нечего, они и раньше не отлынивали. Теперь ни один из нас не посрамит имя рыцаря Рен, слово чести!       Энтузиазм и увлечённость собратьев тренировками не могли не радовать магистра и Верховного лидера. Но радость эту затмевала неизвестность, которую им никак не удавалось преодолеть. Что касается собственных навыков обращения с Силой, Кайло старался и вовсе помалкивать. Он уже и не припоминал, когда в последний раз нормально медитировал со всеми этими новыми обязанностями. Каждая попытка теперь заканчивалась либо погружением в сон, который каждый раз превращался в кошмар, либо он просто неподвижно сидел часами, перебирая невесёлые мысли, начисто позабыв о том, что медитация крайне важна для поддержания способностей на надлежащем уровне.       Кайло решил, что сегодня неплохо было бы попытаться снова, занять тело или дух, только не сидеть, уставившись в стену и есть себя поедом. На тренировочный зал, тем более на спарринг, сил уже не осталось совершенно. А вот помедитировать надо. И постараться при этом не заснуть. В животе громко заурчало. Да что ж такое. Забыл про ужин. А после него какая уж медитация. Ладно, но завтра точно надо заняться. Побыстрее разобраться с послами, докладами и прочей ерундой, вовремя пообедать, спортзал, душ и медитация. Вот так, и гори оно всё. От работы банты дохнут.       Уже почти дойдя до своих дверей, Кайло решил заглянуть в каюту напротив. Её давно уже занимали Илами Рен и Хорас Рен, пока не муж и жена, но к тому шло. Ужинать в одиночестве страшно не хотелось, и если они у себя и ничем особо не заняты, можно провести вечер в компании более материальной, чем воспоминания и грёзы. Подойдя поближе, Кайло убедился, что, по крайней мере, Илами тут. Из-за двери доносился звон гитары и пение. Илами очень любила музыку, играла на дюжине разных инструментов и знала без счёта песен, от безблагодатных современных хитов, которые можно было исполнять только во время дружеской попойки, основательно приняв на грудь, до возвышенных старинных баллад, под звучание которых жрать было просто оскорбительно для всех присутствующих. Одну из таких она сейчас и пела. Войдя, Кайло услышал последние строки:       Я отдал бы всё, чтобы быть с тобою,       Но, может, тебя и на свете нету...       Ох, вот это он вовремя зашёл. Есть снова расхотелось.       – Добрый вечер, мессир, – вставая, поприветствовал его Хорас – он сидел на ковре у ног Илами, расположившейся с гитарой на тёмно-зелёном бархатном диване. Она с самого начала стала звать магистра мессиром, на свой особый лад, и как ни странно, ему даже нравилось. Хорас, подражая возлюбленной, тоже стал так к нему обращаться, а затем время от времени и остальные. Кайло это крайне забавляло: во всех других орденах магистры как магистры, а он – мессир.       Илами добавила:       – Мы рады видеть вас в добром здравии после тяжкого дня, полного тревог и забот. И как раз собирались послать за ужином, не желаете ли к нам присоединиться?       Её голосу было почти невозможно сопротивляться, чем она частенько пользовалась. Чарующее звучание успокаивало и ободряло, поэтому рыцари время от времени обращались к ней по одному или все вместе, и она пела или читала вслух что-нибудь, пока все не заснут. Обычно после таких сеансов сон был глубоким и спокойным, но Кайло в его нынешнем состоянии не помогало даже это.       – Да, я с удовольствием, закажите на троих, – Кайло плюхнулся на свободный дальний конец дивана.       – Я знаю, что мои слова напрасны, но вам следует хорошенько отдохнуть. Возможно, сменить обстановку. Почему вы отказались от «Превосходства»? Там столько всего для досуга и отдыха. Прекрасная прогулочная палуба, бассейн с морскими волнами, гидромассаж, личный спа-салон, зимний сад, библиотека, голозал и ангар в полтора акра для тренировочных симуляций, почти пять тысяч вариаций боевых и небоевых действий, между прочим... А тут? У нас в каюте единственный аквариум и два фикуса на весь корабль. И мы с Хорасом, в отличие от вас, регулярно покидаем «Финализатор» и посещаем разные дивные места. Вам следует больше беречь себя, мессир.       – Не напоминай мне об этой рухляди, Илами. Игрушка старого извращенца-гигантомана. Сравнивать её с «Финализатором» просто оскорбительно. Всё равно что дешёвый притон с любимым домом.       Хорас направился к внутреннему коммутатору, Илами тем временем отметила:       – Но у вас такой усталый и потерянный вид, мессир. Смею ли я предложить вам хотя бы массаж головы или сеанс ароматерапии, пока мы ждём?       – Ты знаешь, я редко от такого отказываюсь, но сейчас ты можешь доставить мне куда большее удовольствие.       – Всегда к вашим услугам, – лукавый блеск синих глаз на белоснежном лице, пышные локоны цвета гречишного мёда. Хорас просто счастливчик.       – Спой ещё раз. Ту же песню, пожалуйста.       – Вы уверены, что именно она вам сейчас нужна? Я знаю баллады повеселее…       – Нет, эту.       Илами перехватила гитару поудобней и заиграла, но тут вернулся Хорас, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего:       – Магистр Рен, вы ничего не чувствуете в Силе?       – Нет. А в чём дело? Провидец у нас ты, если я не ошибаюсь, – Кайло выжидательно глядел на рыцаря, пока тот, казалось, пытался разглядеть что-то в пространстве перед собой, доступное лишь его мысленному взору. Кайло попытался и сам что-нибудь прочувствовать, но вот тут и сказалось длительное пренебрежение тренировками – ему ничего не явилось, лишь бездонная пустота. Хотя среди рыцарей Рен Хорас и был особенно хорош в краткосрочных предсказаниях, навеянных Силой, Кайло тоже, в принципе, мог заглядывать в будущее. Но для этого нужны были значительные усилия, ясный разум и регулярные медитации. Стоит ли говорить, что со всем перечисленным последний год у него как-то не складывалось.       – Что-то надвигается. Не могу точно разобрать, не вижу. Словно высокая волна идёт, сметая всё. Простите меня, я не могу понять, к чему готовиться.       – Всегда лучше готовиться к худшему. Хорас, набери мостик, пусть пришлют дежурного офицера. Объявим тревогу, вышлем патрули…       – Не думаю, что это понадобится. То, что надвигается, совсем иного рода. Это не вражеский флот, а словно сама Сила в каком-то её проявлении. Не знаю, как лучше объяснить.       – Ну что ж, тогда нам не остаётся ничего другого, как дождаться этой волны.       Двери в этот миг открылись, пара сервировочных дроидов вкатила в каюту столик с ужином и деловито принялась расставлять приборы. Илами вопросительно взглянула на Кайло, он кивнул в сторону накрытых серебристыми крышками блюд.       – Твой приятель заговорил мне зубы, но песня не отменяется. Только сперва подкрепимся.       – Как прикажете, мессир.       Основательно поужинав за приятной беседой, все трое вернулись к дивану, Илами снова взяла гитару, Хорас и Кайло уселись прямо на пол, запрокинув головы на мягкий бархат обивки.       – Хорас, милый, ты бы устроился поудобней. Если заснёшь прямо здесь, я тебя до спальни не потащу.       – Дорогая, не волнуйся, после твоих песен я прекрасно высплюсь и на голых камнях.       Кайло улыбнулся, слушая их ласковое воркование. Обстановка казалась такой милой и непринуждённой, и только одарённые Силой могли распознать здесь приближение чего-то другого, враждебного. Не прошло и минуты, и вот уже Кайло с Илами ощутили, как незримо нарастает напряжение в воздухе, услышали звон в ушах и всепроникающий неразборчивый шёпот, от которого было не спрятаться. Ещё миг – и лиловая вспышка ослепила их, резкая боль разрывала череп, голоса, множество голосов, от еле слышного шёпота до оглушительного вопля, волной захлестнули сознание, и от этого дикого хора сердце разрывалось на части. Когда всё, наконец, миновало, Хорас прошептал, еле разлепив пересохшие губы:       – Эдан, кретин. Нашёл амулет и решил сам воспользоваться.       – Нет, не Эдан, кто-то другой, – ответил Кайло, потирая виски. – Это не должно быть так, похоже, амулет взял кто-то неподготовленный, если вовсе не форс-нуль. И он уже покойник.       – Что тогда с Эданом? Он связывался с вами?       – Нет, мы должны немедленно с ним… – не успел Кайло договорить, как замигал индикатор на его личном датападе. Защищённый личный канал, через него с Верховным лидером могли связаться лишь Рены да ещё человек пять доверенных персон.       Кайло нажал на кнопку, и они услышали перепуганный голос Эдана Рена:       – Простите меня, мой господин, я не оправдал вашего доверия. Я вернусь и всё исправлю, заберу амулет. Документы у меня. Наверное. Извините, тут такая накладка вышла с ключом…       – Эдан, помолчи. Так ты не знаешь, у кого он?       – У какого-то штурмовика, похоже. Я смотаюсь обратно и привезу его вам, даю слово… Я только из гипера выскочил, и тут меня как накрыло… Вас тоже, да?       – Да. Погоди возвращаться, тебе уже до нас ближе, чем обратно. Давай, лети сюда, отправимся все вместе. В какой системе ты был?       – Какие-то глухие е... Простите, это где-то на краю Внешнего кольца. Арзун или как-то так. Там есть база Первого Ордена. Как оказалось. А по картам вроде не должно быть. Я, в общем, там слегка погорячился…       – Пришли координаты и сам поспеши. Сколько туда лететь от нашего нынешнего расположения?       – Часов восемнадцать. И мне ещё часа четыре до вас. Тут недалеко какой-то квазар стрельнул так не вовремя, лупит как раз по следующей точке входа в гипер, мне придётся обходной маршрут прокладывать.       – Мы тебя ждём, – и Кайло отключил связь. Вызвал вахтенного офицера и приказал проложить курс до планеты, координаты которой сейчас будут получены, затем связаться с тамошней базой и сообщить им, чтобы готовились встречать. – И скажите главному на той базе, что у них оказалась некая чрезвычайно ценная для Ордена вещь, и если я по прибытии её там не обнаружу, то медленно и мучительно сотру их всех в порошок.       Кайло взглянул на Хораса, потом на Илами:       – Ну вот, сменю обстановку, как ты и настаивала. Спой уже наконец, сколько мне ещё просить.       Она улыбнулась и, ловкими пальцами извлекая из струн мелодию, от которой трепетало сердце, негромко запела:       Я пел о богах, и пел о героях, о звоне клинков и кровавых битвах.       Покуда сокол мой был со мною, мне клёкот его заменял молитвы.       Но вот уже год, как он улетел – его унесла колдовская метель,       Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далёких земель.       И сам не свой я с этих пор…       Когда она закончила, оба рыцаря у её ног мирно спали. Илами осторожно отставила гитару, достала из шкафа два пледа, затем, подумав, ещё один. Укрыла Кайло и Хораса, приглушила свет в каюте до ночника. Затем устроилась между ними, укрылась сама и склонила голову Хорасу на плечо:       – Ну что ж, придётся проявить солидарность с братьями по оружию.