"Чёрный" заклинатель духов

— Настало время прощаться, Юрико.       Малая Луна замотала головой, крепко, почти до болезненного хруста костей сжимая руку старшей сестры. — Нет. Ещё не время, Мелисса. Мы ведь даже снеговика слепить не успели… — Юрико не знала, дрожал ли её голос когда-нибудь сильно, как сейчас. — И, вообще, я планировала закопать Кэцу в сугробе. Зима только началась, а ты ведь так сильно её любишь. Пока мы не поиграем в снежки и не попьём горячего какао с шоколадным печеньем, тебе нельзя уходить, Мелисса. Помнишь, как в заморской книжке мы увидели маленький снежный замок? Пару раз попробовали его построить, но получалась несуразная куча снега. М… Мы просто обязаны построить высокий и красивый снежный замок. Украсим его лунными камнями, а ещё… — Юрико, моя милая, любимая Звёздочка… — Мелисса была готова разрыдаться от одного звучания своего надломленного голоса. — Мне пора. — Нет. Нет. Нетнетнетнетнетнет. — Малая Луна снова замотала головой, и плечи её задрожали. — Ещё не время. Ты ведь даже не опробовала краски, которые я подарила тебе на День Рождения. Ещё не время. Прошу… Останься со мной ещё ненадолго.       Мелисса задрожала, уже не сдерживая горячего потока горьких слёз, и крепко обняла плачущую сестру, прижимая её к своей груди. — Пожалуйста, не уходи. Я… Я не смогу без тебя, Мелисса.       Юрико с трудом сделала вдох, чувствуя, как грудь сдавливает от невыносимой боли.       Она не слышала стука сердца Мелиссы. — Я должна уйти, Звёздочка. — Выдавив улыбку прошептала Мелисса, нежно беря лицо Юрико в ладони, приподнимая его. — Неужели… Неужели ты не можешь остаться со мной ещё ненадолго? — Сдавленно прошептала Малая Луна, глядя на старшую сестру взглядом, затуманенным пеленой. — Как… Как мне жить дальше, Мелисса? Я не смогу… Я не смогу без тебя. Я не готова прощаться, Мелисса. Пожалуйста… Пожалуйста, останься со мной ещё немного. — Моя милая, любимая Звёздочка, — мягко прошептала Первая Луна, прижимаясь своим лбом ко лбу сестры, с нежностью глядя в синие глаза напротив — я ведь ухожу не навсегда. Мы с тобой ещё обязательно встретимся. Когда ты проживёшь долгую счастливую жизнь, мы обязательно встретимся. Я буду ждать тебя, Юрико. И когда мы встретимся в следующий раз, ты обязательно расскажешь, какого это — жить ради себя, делать, что хочется, не задумываясь о том, как твои действия повлияют на королевство.       Юрико громко всхлипнула, дрожащими руками отчаянно хватаясь за прохладную ткань платья Мелиссы. — Но я не смогу. Не смогу жить дальше, зная, что мы встретимся только после моей смерти. Я не могу, Мелисса. — Малая Луна снова громко всхлипнула, и горячие слёзы вновь покатились по её красным щекам, оставляя тёмные разводы туши. — Мне страшно. Я ведь всю жизнь только и делала, что металась между домом и другим временем. Что… Что мне теперь делать, Мелисса? Что мне делать, когда всё исчезнет?       Снежинки плавно опускались с неба, кружа в прохладном воздухе, с явной неохотой опускаясь на белоснежную землю. Горячо любимая обеими принцессами зима пришла, но в этот раз она принесла с собой горечь и скорбь вместе с ужасным холодом, пробирающим до самых костей. Мелисса мягко улыбнулась, проведя ладонью по щеке младшей сестры, и нежно заправила прядь волос ей за ухо, не сводя с покрасневшего лица любящего взгляда, полного нежности и горечи. — Ты должна жить. — Спустя некоторое время прошептала Первая Луна, смахнув горячую слезу с чужой щеки. — Моя милая, любимая Звёздочка, ты должна жить. Забыв о всех напастях, дышать полной грудью. Ты должна жить дальше, там, где нет тираничного отца, жестокой мачехи и отвратительной главной горничной. Там, где нет мерзких учителей, бьющих тебя розгами за каждую ошибку. Ты должна жить там, где тебе не нужно будет нести тяжёлое бремя принцессы на своих плечах, где ты сможешь выйти замуж по любви, а не по расчёту. Ты должна жить. Жить там, где ты сможешь обрести свободу, которой ты никогда не видела в Лунном Королевстве.       Глаза Мелиссы наполнились слезами, когда она горько улыбнулась, холодными руками сжимая ладони младшей сестры. — Это всегда было моим главным желанием, Юрико. Я была готова вынести что угодно, лишь бы твоя жизнь была чуть легче. Но, даже если бы стала королевой, тебе бы всё равно пришлось жить, словно в клетке. — Прошептала Мелисса, прижимаясь своим лбом ко лбу сестры чуть сильнее. — Когда была маленькой, ненавидела королевскую кровь, текущую по моим венам. Я ненавидела этот дворец, всё наше королевство. Но потом родилась ты, и у меня появилось желание, стремление жить. Ты стала для меня спасением, Звёздочка. При жизни я не смогла защитить тебя. Не смогла дать всё то, в чём ты нуждалась, но сейчас… Сейчас у меня есть возможность дать тебе шанс. Шанс на нормальную, счастливую жизнь, где-то далеко-далеко от этого ада. — Но что, если я не хочу? — Сжав руки сестры сильнее, сдавленно ответила Юрико, опуская помутневший взгляд на юбку своего платья. — Что, если я не хочу жить где-то далеко отсюда? Что, если я не хочу жить там, где нет тебя, Оливера, мистера Эвана и Элизабет? Разве… Разве я не могу уйти вместе с тобой? — Ты должна идти дальше. — Мелисса мягко улыбнулась и отстранилась от лица волшебницы, переводя тоскливый взгляд на дворец. — Твоё время, оно ещё не подошло к концу, Юрико. Ты… Ты была слишком мала, когда королевство пало. Не успев повидать мир, почувствовать вкус жизни, ты не можешь уйти. — Это жестоко, Мелисса! — Неожиданно вскрикнула Юрико, дрожащими руками разворачивая белоснежное лицо сестры в свою сторону. — Это жестоко, Мелисса. Как ты можешь говорить такие ужасные вещи? Я должна жить дальше? С воспоминаниями о Лунном Королевстве, обо всех, кто мне дорог? Это… Это несправедливо! Нечестно! Я… Я ведь тоже устала!       Мелисса сгребла плачущую сестру в объятья, прижимаясь обескровленными губами к чужой макушке, и, покачивая Малую Луну в своих руках, прошептала: — Я знаю. Я знаю, Юрико. Я всё понимаю. Ты устала намного больше кого-либо из нас. — Хрупкое тело в руках королевы задрожало сильнее, и девушка обняла сестру крепче, баюкая. — И именно поэтому я хочу, чтобы ты пошла дальше. Больше не заботясь обо мне и других жителях Лунного Королевства, не умирая в стенах родного дворца, жила как Юрико — не вторая принцесса Королевства Луны. Ты заслуживаешь большего, Звёздочка. Я… Прости свою непутёвую старшую сестру за этот эгоизм, но я искренне хочу, чтобы ты увидела, прожила другую жизнь. Отличную от этой — полную счастливых моментов, взлётов, добрых людей. Это моё желание, Юрико.       Малая Луна вздрогнула и подняла на старшую сестру заплаканный взгляд, натыкаясь им на нежную, но печальную улыбку. Мягким движением руки убрав прядь, прилипшую ко лбу Юрико, Мелисса прикрыла глаза, признаваясь: — Я всегда хотела, чтобы ты прожила долгую и счастливую жизнь. И именно об этом я молила Луну, когда дракон напал на наше королевство. — Голос девушки дрогнул, когда она продолжила: — Из-за этого эгоистичного желания ты умирала много-много раз. Но сейчас, когда Лунное Королевство исчезнет, быть может, моё последнее желание обратится драгоценным даром для тебя. Шансом, дарованным небесами, такому замечательному ребёнку, как ты.       Юрико поджала дрожащие губы и крепче обняла Мелиссу, пряча заплаканное лицо в изгибе холодной шеи. — Ты ведь рассказывала мне о замечательных духах, с которыми познакомилась. И те ребята, что пришли сюда за тобой, кажутся хорошими людьми. — Мелисса горько улыбнулась, открывая блестящие глаза, и успокаивающе погладила притихшую Юрико по спине. — Там, в далёком будущем, из которого ты пришла в этот раз, есть создания, что любят и ценят тебя, Звёздочка. Значит, даже если я уйду, ты не будешь одинока. К тому же, я всегда буду приглядывать за тобой с неба, Юрико. Буду радоваться взлётам, вместе с тобой горевать и печалиться — чтобы не произошло, я всегда буду рядом. И когда настанет время, мы встретимся снова, и больше никогда-никогда не расстанемся. — Обещаешь? — Сдавленно прошептала Юрико, ослабевшими пальцами комкая серебристую ткань платья королевы. — Клянусь на мизинчиках, что дождусь тебя, Юрико. — С мягкой улыбкой на губах ответила Мелисса, выпуская младшую сестру из объятий только для того, чтобы протянуть ей оттопыренный мизинец. — И когда настанет время нашей следующей встречи, мы больше никогда не расстанемся. — Даже если придётся ждать меня очень долго? — Юрико подняла на сестру покрасневшие глаза, чувствуя, как слова застревают в горле. — Даже если придётся ждать тебя очень долго. — С нежностью в голосе заверила Малую Луну королева, мизинцем хватая палец сестры.       Так, сидя на скамейке в снежном саду, сёстры дали друг другу последнее обещание, скрепив клятву на мизинцах — совсем как в далёком детстве, когда их главной головной болью были разъярённая Эллен и злой отец. — Юрико. — Призрачный силуэт Мейко появился в паре метров от принцесс бесшумно, но сияние, исходящее от призрака привлекло внимание сестёр раньше, чем женщина осторожно позвала дочь. — Мама… — Малая Луна повернулась к полупрозрачному силуэту и выдавила лёгкую улыбку, чувствуя, как в это время руки её предательски задрожали.       Юрико не была уверена, как стоит вести себя с печально улыбающейся Мейко — по злому року судьбы, девушка была лишена материнской любви с самого рождения. Раньше принцесса слышала о наложнице отца только от Мелиссы, которой повезло пообщаться с прекрасной танцовщицей и провести в её обществе последний год жизни. Ей хотелось обнять призрак матери, сказать, как она рада возможности хоть и недолго, но пообщаться с ней. Рассказать, как ей не хватало Мейко, как им с Мелиссой всё это время было тяжело. Юрико хотела рассказать матери о том, как жила всё это время, даже если та прекрасно знала всё сама, невидимым духом следуя за дочерью по пятам. Принцесса хотела сказать Мейко, как сильно любит её, хоть толком и не знает, хотела расспросить о разных мелочах, чтобы узнать получше, но голос совсем не слушался. В горле застрял ком, и Юрико только и могла, что смотреть на мягкую улыбку матери сквозь пелену непролитых слёз. — Моё милое, любимое дитя, моя драгоценная Юрико. — С дрожью в голосе прошептала женщина, мягко опуская призрачную ладонь на макушку волшебницы. — Ты выросла настоящей красавицей. Вся в маму.       Юрико всхлипнула и крепко обняла вздрогнувшую Мейко, чувствуя фантомное тепло лишь кончиками пальцев. Плечи девушки задрожали, когда она сквозь слёзы сдавленно прошептала: — Я скучала, мама. Мне… Мне так сильно не хватало тебя всё это время. — Я знаю, моё сокровище. Маме тоже очень не хватало тебя. — Мейко обняла дочь в ответ, роняя на златовласую макушку прозрачные слёзы. — Но мама всегда была рядом. Моё милое, любимое дитя, моя драгоценная Юрико… Мама очень гордится тобой. Ты такая умничка. Прости… Прости меня, если сможешь, дитя. Я не должна была оставлять тебя. — Всё… Всё хорошо, я никогда не злилась на тебя. — Всхлипнула Юрико, покачав головой, на что Мейко нежно улыбнулась и посмотрела на горько улыбнувшуюся Мелиссу, притягивая и её в свои объятья. — Я всегда гордилась обеими моими дочерями. Вы обе такие умнички… Мне жаль, что я смогла сказать вам об этом только сейчас.       Мелисса всхлипнула и крепко обняла Юрико и Мейко, виском прижимаясь к макушке дрожащей сестры. Обе Луны тихо плакали в объятьях матери, слушая её тихую похвалу и слова любви, которых им так не хватало всё это время. Призрачный силуэт Мейко стоял рядом со скамейкой, пытаясь в своих прозрачных объятьях спрятать самых дорогих сердцу людей от всего страшного и жестокого мира, с которым девушки всё это время боролись без её помощи. И хоть от неупокоенной души тянуло холодком, сидя в объятьях матери, и Юрико, и Мелисса чувствовали тепло, которое окутало их дрожащие тела подобно кокону.       Юрико хотела, чтобы время остановилось. За это она была готова заплатить любую цену — отдать жизнь или вновь застрять в кругу постоянных смертей. Она была отдать всё, что у неё было, лишь бы ещё немного посидеть в объятьях любящей матери, что мягко целовала её в макушку и шептала слова любви и поддержки. Но снег под её ногами стремительно таял, позволяя яркой сочной траве пробиться сквозь каменную плитку, и это означало лишь одно.       Пришло время прощаться. — Нам пора. — Выдавила из себя тихие слова Мелисса, с явной неохотой выбираясь из объятий выпрямившейся Мейко, и с тихим шелестом серебристой ткани поднялась со скамейки.       Трава под ногами недовольно зашуршала, когда к августейшим особам с лёгкими улыбками на лицах подошли Оливер, Эван и Элизабет. Хоть они и не знали о проклятии, каждый раз забывая ужасные события своей смерти, сейчас каждый из них чётко осознавал, что настало время уходить. В памяти туманно мелькали образы темноты, крови и пламени, но воспоминания эти были настолько нечёткие, что было невозможно сложить пазл.       Им не было страшно. И Оливер, и Эван, и Элизабет осознавали, что больше не были живыми людьми, и сейчас, наконец, настало время идти дальше — в неизведанное место, недоступное взгляду обычных смертных. Но если жители Лунного Королевства после смерти, действительно, становятся звёздами, рыцари и служанка предпочли бы даже на небесах находится как можно ближе друг к другу. И оттуда, с бескрайнего тёмного купола приглядывать за младшей госпожой. — Вы много трудились всё это время, — первой нарушила тишину мягко улыбнувшаяся Элизабет, нежно беря вздрогнувшую Юрико за руки — для меня было честью прислуживать вам. Самые тёплые и драгоценные воспоминания связаны с вами и госпожой Мелиссой — и эти воспоминания я пронесу с собой через все следующие жизни. Поэтому, прошу, не плачьте. Я ухожу без сожалений.       Малая Луна поджала дрожащие губы и выдавила из себя улыбку, когда Элизабет мягко смахнула горячую слезу с её щеки, в следующую секунду отходя в сторону, давая возможность попрощаться с девушкой другим. — Вы прикладывали много сил для того, чтобы спасти нас. — Оливер взял улыбнувшуюся Мелиссу за руку и перевёл на поднявшуюся со скамейки Юрико тёплый взгляд. — Хотя с самого начала это была именно наша обязанность. Надеюсь, вы не держите зла на непутёвого рыцаря вроде меня…       Неловко засмеявшись, юноша потёр шею свободной рукой, и с лёгкой улыбкой посмотрел на покачавшую головой вторую принцессу. — Большое спасибо, госпожа. За всё то, что вы сделали для нас. Я… Я надеюсь, что вы сможете прожить долгую и счастливую жизнь где-то очень далеко отсюда.       Видя, как синие глаза снова наполнились слезами, Эван пихнул ойкнувшего Оливера в бок и неловко покашлял, перенимая внимание младшей госпожи на себя. — Я не мастак толкать красивые длинные речи. Вот если подраться нужно, это я могу, а вот это всё… — Эван вздрогнул, когда насупившаяся Элизабет пихнула его в бок, намекая, что командира рыцарей понесло куда-то нетуда, и снова неловко покашлял, собираясь с мыслями. — Для меня было большой честью служить вам, Ваше Высочество. Мне радостно видеть, что вы выросли такой красивой и изящной девушкой. Конечно, жаль, что я не смогу отгонять от вас назойливых ухажёров, но с помощью копья вы ведь и сами сможете это сделать… Н-но если какой-то тип будет очень назойливым, не бойтесь осыпать его проклятьями! И обязательно скажите, что после смерти он встретится с грозным рыцарем, что выбьет из него всё дерьмо!       С ресниц Юрико сорвалось пару слезинок, когда она прикрыла рот рукой, засмеявшись от слов стушевавшегося мужчины. Впрочем, тот быстро взял себя в руки и посмотрел на младшую госпожу тёплым, любящим взглядом, присущим любящим отцам, смотрящим на своих драгоценных детей. — Не вешайте нос, Ваше Высочество. Мы всегда будем приглядывать за вами. — Хорошенько питайтесь, и спите не менее восьми часов в день! — Неожиданно встряла Элизабет, стараясь выглядеть грозно. — Если не будете следить за здоровьем, я вас отругаю! Старайтесь гулять каждый день, хотя бы по часу. Кушайте больше овощей и фруктов, но про сладости тоже не забывайте! Не засиживайтесь над книгами до поздней ночи — лучше лечь спать пораньше и вернуться к чтению утром, чем проспать до вечера. О, и не сидите долго под открытым окном. Сушите волосы сразу, как выйдете из ванной — у вас ведь здоровье слабенькое… А если будете плохо себя вести, я сброшу мистера Эвана с неба, чтобы он устроил вам взбучку! — А? А почему меня-то? — Эван озадачено посмотрел на насупившуюся возлюбленную, неловко потирая смуглую шею ладонью. — Я… Я сделал что-то не так? Элизабет? — Ну а кого ещё-то? — Пробурчала рыжеволосая девушка, упирая руки в бока. — Госпожу Мелиссу я не отпущу, Оливер тоже — он должен быть с ней — и сама не пойду. Кто знает, что там творится в том времени, где будет жить наша госпожа? А вас отправлять не страшно — с кем бы не столкнулись, за себя постоять сумеете. Да и за госпожой приглядите.       И пока Эван, чуть дрожа от волнения, бормотал о том, что не надо его скидывать с неба, ибо госпожа будет вести себя хорошо и справится со всеми напастями сама, Юрико с лёгкой улыбкой наблюдала за близкими людьми, с трудом сдерживая вновь подступившие слёзы. Пожалуй, впервые за многие годы их расставание было таким…спокойным. Не было криков, крови, жизни, что стремительно покидала холодные тела. Всё было настолько спокойно, что хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться — происходящее реально. Улыбчивые лица семьи, тихие перепалки — уютная атмосфера, которую Юрико удавалось почувствовать только здесь, в Королевстве Луны. Дома. Малая Луна хотела плакать, судорожно шептать, умоляя близких людей остаться с ней навсегда, но девушка держала себя в руках.       Она хотела, чтобы Мелисса, мама, Оливер, Элизабет и Эван ушли спокойно, не испытывая сожалений о том, что они оставляют вторую принцессу одну. Поэтому Юрико мягко улыбалась, с нежностью и теплотой глядя на людей, что были её семьёй, пытаясь запечатлеть в памяти каждый миг. Чтобы в будущем, где о Королевстве Луны знало не так уж и много людей, закрывая глаза, она вспоминала не холодные трупы, а улыбающиеся лица. — Знаешь, хоть проклятье и принесло нам бесчисленное количество смертей, я никогда не сожалела об этом. — Сжав руку сестры в своей ладони, с лёгкой улыбкой на губах прошептала Мелисса, не сводя тёплого взгляда с препирающейся парочки. — Ведь благодаря этому я смогла провести с вами всеми чуть больше времени. Хоть меня не было рядом там, в страшном будущем, когда ты возвращалась в Королевство Луны, я видела, как ты растёшь. Как из маленькой пугливой девочки, всюду следующей за мной хвостиком, ты постепенно превращалась в красивую и изящную девушку с непоколебимым взглядом и огромной решимостью. Даже если своими глазами не видела, с чем ты сталкивалась за пределами родины, я с удовольствием слушала твои рассказы. И хоть во мне просыпалась ревность каждый раз, когда ты встречала новых людей, к которым привязывалась, я всё равно была рада хотя бы возможности время от времени видеть тебя. Слушать, обнимать и поддерживать. Вместе пить чай и терпеливо наблюдать за Элизабет и Эваном, ломая голову, когда же они начнут встречаться. Я была благодарна за каждый миг, что мы провели вместе.       Мелисса посмотрела на Юрико с любовью во взгляде, и нежно улыбнулась, сжимая чужую ладонь чуть крепче: — Ради этого стоило умирать. И единственное, о чём я сожалела всё это время… На твои плечи легло слишком тяжёлое бремя. Если бы я могла, забрала бы его себе, чтобы ты… — Я ни о чём не сожалению, Мелисса. — Мягко перебила старшую сестру Юрико, с нежной улыбкой на губах чуть склоняя голову на бок. В её взгляде, направленном на королеву, Первая Луна увидела лишь безграничную любовь. — Ведь я тоже дорожила и дорожу каждым мигом, проведённом вместе. Если бы у меня была такая возможность, я бы согласилась умереть ещё хоть тысячу раз, если бы благодаря этому смогла бы побыть с вами ещё немного.       Мелисса поджала дрожащие губы и сжала горячие пальцы в своей ладони чуть сильнее. Первая Луна видела, как её драгоценная младшая сестра сдерживала слёзы, поэтому не могла позволить себе дать волю эмоциям. Ведь в воспоминаниях Юрико она хотела бы остаться сильной, доброй сестрой, на которую всегда можно опереться.       Снег, ранее покрывший земли Королевства Луны холодным белоснежным покрывалом, растаял, открывая взору людей яркую траву, что была такой же, как в тот день, когда пламя дракона оборвало вековую историю государства, находящегося под покровительством ночного светила. Множество светлых сфер поднималось к тёмному небу, усеянному бесчисленным множеством ярких звёзд, безмолвно говоря, что время, отведённое этому месту, подошло к концу. Оливер подошёл к Мелиссе с нежной улыбкой на губах, протягивая возлюбленной ладонь, которую королева с готовностью сжала пальцами, неспешно присоединяясь к людям, чьи силуэты начали светиться. Все они — и Элизабет, и Мейко, и Эван, и Оливер, и Мелисса — с теплотой посмотрели на Юрико, что мягко улыбалась им, пряча дрожащие пальцы в ткани своего праздничного платья. Все напутствия были сказаны, и сейчас проклятые души источали тёплое сияние, готовые рассыпаться множеством светлых сфер в любой момент. — Я люблю вас. Очень-очень сильно. Надеюсь, вы сможете обрести покой на небесах. — Глаза Юрико предательски заблестели, когда она произнесла это, всё ещё изгибая губы в мягкой улыбке. — Мы тоже очень сильно любим тебя, Юрико. — Прошептала Мелисса, в следующее мгновение вместе с остальными поднимаясь в небо прекрасными сферами света.       Ветер растрепал длинные волосы последней жительницы Королевства Луны, подхватывая шарики света, на которые стремительно распадалось окружающее пространство. Юрико судорожно вдохнула и подняла глаза к небу, чувствуя, как глаза застилает пелена, и горько улыбнулась.       Волшебники Хвоста Феи во главе с Кэцу стояли рядом с исчезающим дворцом, не сводя встревоженных взглядов с одинокой фигуры Юрико, что сейчас стояла посреди сияющего сада. Маги подоспели к тому моменту, когда силуэты Мелиссы, Мейко, Оливера, Элизабет и Эвана обратились сферами, с горечью осознавая, что время, отведённое королевству подошло к концу. — Ты решила остаться. — С дрожью в голосе пробормотал Кэцу, на что Юрико мягко улыбнулась и опустила на дракона печальный взгляд. — Они хотели, чтобы я продолжила жить.       Девушка прошептала эти слова с горечью, от которой сердце дракона болезненно сжалось. Маги, стоявшие рядом с древним созданием не понимали, о чём говорят друзья, поэтому вмешаться не решались, вместо этого со смешанными чувствами наблюдая за тем, как в небо подымается всё больше сфер света. — Разве ты не хочешь попрощаться, прежде чем уйдёшь, Лука? — Неожиданно спросила Юрико, с печальной улыбкой на губах глядя куда-то за спину Кэцу, из-за которой спустя считанные мгновения вышел Оракул, пальцами нервно теребящий край алой тоги. — Не думаю, что имею права на это. В конце-концов, вина за падение Королевства Луны лежит именно на моих плечах. — Неуверенно обронил юноша, опуская дрогнувший взгляд на свою обувь. — Я не виню тебя. Как не винила Мелисса. — Юрико прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Знаешь, если мне и нужно злиться на кого-то за падение королевства, я выберу отца.       Лука вздрогнул и поднял на принцессу глаза, наполнившиеся слезами. Всё то время, что Королевство Луны было заперто во временной петле, юноша постоянно винил себя за произошедшее. Молил небеса о втором шансе для людей, погибших по его вине. Ему было страшно и стыдно — именно поэтому Лука пришёл к Юрико лишь спустя несколько сотен смертей. Он боялся, что его драгоценная ученица возненавидит его за произошедшее с королевством, поэтому так и не решился рассказать ей свою историю. Но сейчас, глядя в глаза Малой Луны, Лука вдруг почувствовал облегчение. Она… Она не винила его. Не злилась, и хотела проводить его в последний путь, как дорогого себе человека. — Спасибо… — Лука поджал дрожащие губы, чувствуя, как крупные слёзы спрыгивают с его ресниц, неприятно обжигая щёки. — Спасибо, Ваше Высочество. — И тебе спасибо, Лука. За всё то, что ты сделал для меня и этого королевства. Я надеюсь, что ты сможешь обрести покой. — Юрико мягко улыбнулась и слегка наклонила голову на бок.       Лука судорожно вытер слёзы рукавом своего костюма и повернулся к вздрогнувшим магам. — Прошу, позаботьтесь о Малой Луне. — Мы бы сделали это и без твоей просьбы, — усмехнулся Кэцу, похлопав улыбнувшегося юношу по плечу — покойся с миром, Оракул.       Лука с лёгкой улыбкой на губах прикрыл глаза, в следующую секунду обращаясь множеством светлых сфер, что плавно полетели вслед за своими собратьями.       Юрико окинула сад печальным взглядом, кончиками пальцев пробегаясь по спинке скамейки. Здесь, в этом саду они с Мелиссой частенько играли в прятки — Малая Луна всегда скрывалась за кустами, но её старшая сестра делала вид, что не может отыскать её. Даже если Юрико хихикала или неосторожно шуршала листвой кустарника.       В этом саду они прятались от Эллен или учителей. Здесь же впервые заговорили с мистером Эваном. На этой скамейке Элизабет научила младшую госпожу плести венки. А вон через ту стену принцессы сбегали в город.       В этом саду Юрико умирала сто двенадцать раз.       В этом саду каждый дорогой для принцессы человек истекал кровью около семидесяти раз.       Но сейчас, глядя на исчезающую беседку, тающую скамейку и светящуюся траву, девушка ясно помнила их с Мелиссой чаепития, игры в догонялки и прятки. Смущённого Эвана, что предлагал помощь Элизабет, возившейся с розами. Оливера, что тайком нарвал в саду букет лилий для Мелиссы. — Я буду скучать. — Горько прошептала Юрико, с лёгкой полуулыбкой на губах переводя взгляд с исчезающего сада на огромный дворец, сейчас стремительно распадающийся на сферы света. — Настало время расставаться. Прощай, Королевство Луны. Прощай, мой милый дом.       Маги Хвоста Феи не решались сказать хоть что-то. Молчал и Кэцу, с печалью во взгляде смотря на Юрико, не решаясь приблизиться к подруге даже на шаг. Ведь сейчас она прощалась с местом, где родилась. С местом, что было её домом. Хоть она встретила здесь смерть несколько сотен раз, Юрико ведь всё равно всей душой, всем сердцем любила Королевство Луны. И хоть проклятье, ставшее её персональным адом, расселось, впереди её ждали новые трудности, горести и потери. — Пора возвращаться, — Юрико посмотрела на друзей с печалью во взгляде, при этом выдавливая горькую улыбку — спасибо, что пришли сюда.       Не успел кто-то из магов и слова сказать, как яркая вспышка ослепила, вынуждая зажмурить глаза.       Когда Юрико открыла глаза, она увидела знакомые очертания своей комнаты в общежитии. Девушка сидела на полу рядом с кроватью, будто бы и не было никакого возвращения в Королевство Луны. Время возобновило свой ход — птицы задорно чирикали где-то за окном, а солнце неспешно катилось к горизонту, окрашивая небо в яркие цвета. Юрико слышала голоса людей, блуждающих по улочке недалеко от общежития. Часы на стене тикали, с тихим скрипом по циферблату бежала тонкая длинная стрелка. Всё выглядело так же, как перед её возвращением в родное королевство.       Юрико всхлипнула, закрывая лицо дрожащими руками. Она так долго держалась, желая проводить жителей Королевства Луны достойно, но сейчас осознание произошедшего обрушилось с новой силой, вынуждая захлёбываться слезами.       Больно. Было невероятно больно.       Юрико сгорбилась и закричала, чувствуя, как боль обжигает изнутри, роняя горькие слёзы на дрожащие ладони. На самом деле, она не была готова отпустить их, как не была готова расстаться с Королевством Луны в этот раз навсегда.       Нацу резко открыл глаза и чуть не свалился со стула от внезапного головокружения. Юноша снова находился в библиотеке, где его друзья со смешанными чувствами озирались по сторонам, потихоньку приходя в себя после необычного путешествия. Кто-то хватался за голову, чувствуя приступ боли, кто-то морщился от подступающей тошноты. Но сейчас Драгнила заботило совсем не это. — Нацу! — Сдавленно окликнула подскочившего друга Люси, всё ещё затуманенным взглядом наблюдая за тем, как огненный маг молча вылетел из библиотеки, по пути перевернув стеллаж с книгами.       Сердце Нацу бешено колотилось, когда он бежал по оживлённым улочкам, порой врезаясь в прохожих и игнорируя недоумённые взгляды. Сейчас ему не было никакого дела до ругательств, брошенных в спину, как не было дела до головокружения и тошноты. Он бежал изо всех сил, минуя улицы, яркие здания и весело переговаривающихся людей. Чуть не упав с лестницы, Нацу вцепился дрожащими пальцами в перила, что покрылись трещинами от хватки мага, и игнорируя сбившееся дыхание ринулся к двери, спрятанной в самом дальнем уголке коридора, чутким слухом улавливая чужие всхлипы.       Когда огненный маг чуть ли не влетел в комнату подруги, он застал рыдающую Юрико, что дрожащими руками то закрывала лицо, то пыталась обнять себя за плечи, скрючившись на холодном полу. Нацу не проронил ни слова — вместо этого юноша сгрёб рыдающую блондинку в свои крепкие объятья, лицом утыкаясь в золотую макушку. — Нацу… — Сквозь слёзы хрипло прошептала Юрико, дрожащими пальцами цепляясь за тёмную ткань жилетки на спине юноши — Они… Они ведь умерли. В этот раз навсегда.       Девушка зарыдала с новой силой, и Драгнил поджал губы, прижимая трясущееся тело к своей груди теснее. Горячие горькие слёзы мгновенно пропитали ткань его застёгнутого жилета, из-за чего та неприятно липла к коже, но Нацу не обратил на это никакого внимания, успокаивающе поглаживая Юрико по сгорбленной спине. — Я знаю. Знаю, Юрико. — Слыша рыдания волшебницы, юноша почувствовал, как в уголках глаз предательски защипало. — Мне очень жаль, Юрико.       Принцесса ныне несуществующего королевства громко плакала в согревающих объятьях друга, то цепляясь пальцами за ткань его жилетки, то в приступе эмоций несильно поколачивая того по груди дрожащими кулаками. Нацу вытерпел это всё, с горечью глядя на Юрико, отстранённо понимая, что это меньшее, что он может сделать для неё.       Быть рядом в сложный переломный момент, дать возможность выпустить весь вихрь эмоций, что подобно кислоте разъедал изнутри.       Юрико рыдала, порой срываясь на крик, и всё не прекращала дрожать, отчаянно шепча о том, что её дом теперь полостью разрушен. Она с горечью в голосе говорила, что не была готова расстаться с близкими людьми, и насколько несправедливым ей казался мир. Её сорванный голос звучал тихо, хрипло, но всё так же отчаянно, даже спустя час истерики. А Нацу всё это время крепко обнимал её, терпеливо выслушивая горький монолог, и, утыкаясь лицом в золотистую макушку, шептал слова поддержки.       Если бы мог, юноша забрал бы себе ту боль, что сейчас разрушала Юрико изнутри. Его руки были покрыты алыми полосами, которые девушка в приступе истерики неосторожно оставила на загорелой коже, а тёмная ткань жилета, казалось, была пропитана слезами насквозь. Но это была малая плата за произошедшее — подумал Нацу, когда тело в его объятьях перестало дрожать, а чуткий слух уловил сопение, пришедшее на смену рыданиям. Юноша понимал, что этой истерикой всё не ограничится, но укрывая уложенную на кровать подругу мягким одеялом, Драгнил надеялся лишь на то, что хоть немного, но Юрико сможет отдохнуть этой ночью. За дверью неуверенно с ноги на ногу переминалась обеспокоенная Джувия, которая прибежала в общежитие немногим позднее Нацу, но так и не решилась войти в комнату подруги, решив, что поддержка огненного мага была той куда нужнее её сбивчивых рыданий.       Когда Драгнил, убедившись, что Нива крепко заснула, вышел из чужой спальни, тихо прикрыв за собой дверь, он перевёл на бледную Локсар затуманенный взгляд. И хоть никто из друзей не произнёс ни слова, оба прекрасно понимали, что сегодняшняя истерика Юрико была лишь началом их сложного пути по возвращению её к нормальной жизни, не обременённой проклятьем.       Первый месяц после возвращения Юрико из Королевства Луны, был невероятно тяжёлым для всех её друзей. Всё время девушка безмолвно сидела на кровати, бездумным взглядом наблюдая за происходящим на улице сквозь плотное стекло большого окна. Бывшие маги тёмной гильдии Тьма Сердца не знали о произошедшем за пределами Магнолии — волшебники Хвоста Феи не решались рассказать о проклятие, не зная, есть ли у них на это право, а бывшие отступники ничего и не спрашивали, чувствуя, что за поведением Юрико скрывается нечто очень страшное и болезненное. Но они неизменно приходили в небольшую комнату, пытаясь разговорить закрывшуюся подругу или просто сидели рядом, молча глядя в окно.       Юрико будто находилась в невидимом куполе, который скрывал её от внешнего мира. Она не реагировала на Шинджи, что каждый день оставляла на прикроватной тумбочке разные фигурки из кристаллов, как не реагировала на нервно дёргающегося Сато, который неизменно пытался разговорить подругу. Голос юноши порой срывался на отчаянный шёпот, когда он сжимал ладонь не шелохнувшейся Юрико, моля о том, чтобы та сказала хотя бы одно слово. В противовес обладателю демонических сущностей, Юко, приходящая в комнату старшего товарища обычно в компании Пуппет, не замолкала несколько часов, порой дрожащим голосом рассказывая наставнице о том, что интересного происходит в гильдии, пока она сидит, заперевшись в спальне. Девочке было трудно усидеть на одном месте, поэтому зачастую она активно жестикулировала, наигранно громко смеясь, в ярких красках описывая очередное задание, на которое она ходила вместе с Эльзой. Пуппет в это время молча сидела рядом, бросая на Юрико печальные взгляды, сжимая в ладонях Анабель необычайно сильно. Старшая волшебница совсем не реагировала на девочек даже когда Юко по неосторожности опрокинула столик, заклинательница духов не шелохнулась, продолжая невидящим взглядом смотреть на улицу. — Ты снова ничего не съела. — Кенко тяжело выдохнула, нервным движением руки ероша отросшую чёлку.       Тарелка с омлетом и стакан с соком, которые целительница оставила на прикроватной тумбочке сегодня утром, так и остались нетронутыми. — Юрико, ты сильно исхудала за это время. Я не знаю, что с тобой происходит, но тебе нужно поесть. — Кенко вздохнула, когда подруга привычно проигнорировала её слова, и убрала посуду с тумбочки, отправляя еду в мусорное ведро. — Я приготовила омлет потому, что он лёгкий, и твой несчастный желудок сможет переварить его. Но если продолжишь в том же духе, сможешь есть только бульоны.       Юрико всё ещё молчала, глядя в окно, и Кенко покачала головой, убирая только что вымытую посуду в шкафчик. — Если не хочешь омлет, я приготовлю что-то другое. Просто скажи, чего ты хочешь. Вчера ты не притронулась к фруктам, а позавчера проигнорировала отбивную. Я… Я просто не знаю, не понимаю, чего ты хочешь. Скажи мне, и я приготовлю, что угодно. — Кенко прикрыла покрасневшие глаза, когда её слова снова остались без ответа, и покачав головой, закатала рукава тёмной туники. — Тебе нужно поесть, даже если ты не хочешь. Такими темпами ты можешь умереть, понимаешь? Ещё немного, и я начну кормить тебя насильно, с ложечки.       И снова нет ответа. Кенко вздохнула и поставила на плиту сотейник, наливая в него немного молока. За весь тот месяц, что Юрико своим видом напоминала мертвеца, девушке несколько раз удавалось запихнуть в подругу немного еды и питательных зелий, но этого было недостаточно. Та медленно, но верно теряла вес, всё больше походя на обтянутый кожей скелет. Обычно бледные щёки впали, а кожа, казалось, просвечивала — вся та одежда, которая была в гардеробе волшебницы, теперь висела на острых плечах, походя на мешок. Глядя на Юрико Кенко вспоминала тот день, когда она пришла в себя после падения с крыши здания тёмной гильдии. Но если в тот раз заклинательница духов пришла в себя спустя несколько недель, сейчас с каждым прошедшим днём становилось лишь хуже. — Я добавила в молоко немного трав, так что, если выпьешь его, плохо тебе не станет. — С этими словами Кенко поставила на тумбочку рядом с кроватью кружку, полную ароматного какао, на поверхности которого плавали белые зефирки. — Я приготовлю тебе пудинг. Он пусть и не очень питательный, зато лёгкий. Если съешь его, можно будет попробовать приготовить что-то посерьёзнее.       Надев фартук девушка собрала волосы в высокий пучок и принялась за готовку. Хоть Юрико снова ничего не ответила, Кенко прислушивалась к её дыханию, боясь пропустить что-то важное, но всё было тихо. Целительница заливала тесто в формочки, когда раздался глухой стук. — Твою мать, Юрико! — Обернувшись к источнику звука, Кенко выпустила из рук миску, роняя ту на пол, и подбежала к кровати, на которой с безэмоциональным лицом сидела Юрико, глядя тусклыми глазами на тёмное пятно, расползающееся по одеялу.       Кружка, в которой ещё пару секунд назад было какао, одиноко лежала на полу около тумбы, а горячий напиток, пролитый из-за дрожащих рук, сейчас стремительно впитывался в одеяло, которое Кенко быстро отбросила в сторону. — Юрико, твою мать, надо было дать ему остыть! — Прошипела Кенко, быстро промакивая покрасневшие бёдра подруги каким-то полотенцем. — Твою мать! Почему ты ничего не сделала? Это ведь больно!       И пока суетящаяся целительница промакивала горячий напиток, после этого применяя на обожённую кожу лечебное заклинание, Юрико молча смотрела на исчезающие в зелёном сиянии красные пятна.       В тот день она всё же съела один пудинг и выпила чашку тёплого какао под внимательным взглядом Кенко, которая теперь была готова не допустить новых травм волшебницы.       Пожалуй, единственными, на кого реагировала закрывшаяся в себе Юрико были Сирена, Нацу и Джувия. Русалка смогла навестить подругу лишь спустя неделю после рокового дня — из-за эмоционального потрясения магия девушки была не стабильна, и ни один из духов не мог покинуть свой мир, даже если их связь с принцессой была невероятно сильна. Сирена всю неделю билась о невидимый барьер, злилась и кричала на любого товарища, который проходил мимо. И когда ей всё же удалось вырваться к Юрико, русалка с трудом сдерживала слёзы, глядя на осунувшуюся подругу. В тот день она не выпускала блондинку из своих объятий, шепча, что они вместе справятся со всеми напастями. — Тебе нужно ополоснуться. — Сирена мягко улыбнулась, протягивая посмотревшей на неё подруге раскрытую ладонь.       После возвращения в Магнолию заклинательница духов вставала с кровати только для того, чтобы сходить в туалет. Мыться сил не было, но Сирена была непреклонна — мягко придерживая подругу под руку, та набирала ванну тёплой воды, бросая в неё травы и разные ароматические масла. Русалка помогала Юрико раздеться, усаживала в в воду и, тихо напевая незатейливую мелодию, нежно мыла её. Безобразный шрам, пересекающий спину девушки, стал тоньше и светлее, но одним своим видом напоминал о горьком прошлом принцессы. Его дух старалась не трогать, когда намыливала бледную кожу, с тоской глядя на выпирающие кости. — Знаешь, Кэцу с ума сходит от беспокойства о тебе. Давненько я его таким не видела, — с мягкой улыбкой на губах рассказывала Сирена, осторожно смывая пену с длинных волос подруги — ты ведь сама знаешь, что обычно он старается казаться крутым и свирепым, далёким от «низменных чувств». Но каждый раз, когда я возвращаюсь в мир духов, Кэцу первым делом спрашивает о твоём самочувствии.       Плечи Юрико дрогнули, на что Сирена улыбнулась чуть сильнее, тёплой водой смывая пену с шеи и спины подруги. Когда водные процедуры подошли к концу, русалка помогла волшебнице выбраться из ванной, и нежно обтёрла её полотенцем, задерживая взгляд на алых полосах, расположенных на бёдрах бывшей принцессы. Сирена впервые заметила их около двух недель назад, когда в первый раз смогла уговорить Юрико помыться. Девушка ничего не спрашивала, не кричала и не осуждала. Вместо этого она посадила подругу на кровать и обработала неглубокие порезы, напоследок нанося на них заживляющую мазь. — Ты ведь знаешь, что мы все очень любим тебя, да? — С лёгкой улыбкой на губах спросила Сирена, откладывая полотенце в сторону после того, как золотистые волосы высохли. — Я знаю, что тебе очень больно, и кажется, что мир рухнул. Но не забывай, что мы все очень любим тебя. Я буду рядом, чтобы не случилось.       Сирена уложила Юрико в кровать, укрывая следящую за ней взглядом подругу одеялом, и оставила нежный поцелуй на бледном лбу. — Тебе нужно поспать. Я буду с тобой, пока ты не заснёшь. Хочешь, спою колыбельную?       Юрико издала тихое «угу», слабо кивая, и повернула голову в сторону подруги, что присела на край кровати. Длинные пальцы русалки начали перебирать золотистые пряди, успокаивая и баюкая. — Прости… — Неожиданно прошептала Юрико, пряча нижнюю часть лица под одеялом. Голос девушки был хриплым после долгого молчания, а во взгляде, направленном на подругу таилась печаль. — Прости меня, Сирена… — Тебе не за что извиняться передо мной, Юрико. — Русалка покачала головой и мягко, чуть устало улыбнулась. — Я очень люблю тебя. Так сильно, как не люблю никого в этом мире. И я всегда буду любить и принимать тебя, что бы не произошло. Тебе нужно время, чтобы снова открыться миру. И всё это время я буду рядом с тобой. Буду поддерживать, кормить и делать всё, чтобы тебе стало чуть легче. Поэтому, не извиняйся передо мной, Юрико. Ты не сделала ничего плохого.       Синие глаза болезненно блеснули в свете ночника, прежде чем Юрико кивнула, закрывая их. Сирена на это нежно улыбнулась и, не прекращая перебирать золотистые локоны, тихо запела колыбельную, прислушиваясь к тихому сопению.       Джувия, живущая в общежитии на том же этаже, что и Юрико, почти каждый день заглядывала к подруге. Она неизменно заваривала чай Эрл Грей, укутывала блондинку в одеяло, и рассказывала обо всём на свете. Так на пятый день Локсар рассказала о своём детстве, времени проведённом в приюте и тех временах, когда она состояла в гильдии Фантом Лорд. Юрико слушала её внимательно, иногда кивая головой или округляя глаза в удивлении. Девушка всё ещё говорила очень редко, но Локсар была рада и этому. — Юрико-сан, Джувия сегодня приготовила печенье! — С радостной улыбкой зайдя в комнату подруги, девушка продемонстрировала два свёртка. — Джувия плохо готовит, но я подумала, что печенье поднимет Юрико-сан настроение.       Юрико слегка улыбнулась и кивнула, слегка наклоняя голову на бок, и с нотками нежности наблюдала за тем, как подруга порхает по кухне, заваривая чай. Когда две синие чашки с орнаментом в виде золотых звёзд были наполнены Эрл Греем, Джувия осторожно поставила их на тумбочку около кровати, забираясь на постель с ногами, сияющими глазами глядя на слегка улыбающуюся подругу. — Джувия приготовила печенье с милым Греем для себя, и с Нацу-саном для Юрико-сан! — В подтверждении своих слов волшебница раскрыла кульки, немного смущённо показывая наклонившейся заклинательнице круглые печеньки.       На одной части шоколадом был нарисован Грей, а на второй — Нацу. И хоть рисунки были чуть смазанными, Юрико с трепетом рассматривала сладости, приподнимая уголки губ чуть выше. — Выглядит замечательно. — Правда? Джувия очень старалась, когда готовила их. — Девушка радостно улыбнулась, с нежностью наблюдая за тем, как Юрико осторожно взяла одну из чашек в дрожащие руки, делая глоток чая. — Джувия хочет накормить Юрико-сан. Можно?       Заклинательница духов слабо улыбнулась и кивнула, с готовностью открывая рот, в который подруга опустила кусочек печенья. Блондинка медленно пережевала домашнюю сладость, чуть склоняя голову на бок, и, запив её чаем, изогнула губы в лёгкой улыбке. — Очень вкусно, Джувия. Научишь меня потом готовить их? — Конечно! — Локсар радостно улыбнулась, отправляя в рот печенье с изображением Грея. — Когда Юрико-сан станет получше, давайте вместе попробуем приготовить печенье!       Нива кивнула на слова волшебницы и продолжила молча есть печенье, запивая его чаем. А Джувия совсем не обижалась на немногословность подруги, вместо этого рассказывая о том, как недавно ходила с Греем на совместное задание.       Когда солнце скрылось за горизонтом, Джувия убрала и помыла всю посуду, возвращая её на места, и ненадолго вышла из комнаты, возвращаясь переодетая в пижаму, с подушкой в руках. Юрико отодвинулась ближе к окну, освобождая половину кровати, и молча откинула одеяло, под которое юркнула Джувия, удобнее устраиваясь на мягком матрасе. Девушки лежали на спине, взглядом упираясь в светящиеся звёздочки, которыми был усеян тёмный потолок спальни бывшей принцессы. — Джувия рада, что Юрико-сан разрешает ей приходить. — Прошептала Локсар, накрывая ладонью пальцы заклинательницы духов. — Джувия знает, что Юрико-сан тяжело, поэтому обещает сделать всё, что в её силах, чтобы в.тебе стало лучше.       Нива ничего не ответила на это — лишь прижалась своим плечом к плечу подруги, не сводя взгляда со светящихся наклеек. — Джувии нравится Юрико, — призналась волшебница, с лёгкой улыбкой на губах прикрывая глаза — поэтому я готова ждать того дня, когда тебе станет лучше, сколько угодно. Если Джувия может сделать что-то… — Спасибо. — Тихо обронила Юрико, перебивая Локсар, и перевернула руку под одеялом так, чтобы ладонь подруги оказалась в её. — Спасибо тебе, Джувия. Ты уже много делаешь для меня. — Потому, что Джувия любит Юрико, как драгоценного друга. Тебе не стоит благодарить меня за это. — Девушка-дождь нежно улыбнулась, сжимая прохладные пальцы в своей ладони. — Джувия готова ждать, сколько нужно. Потому, что Юрико очень дорога для меня.       Нива не нашла в себе сил, чтобы произнести хоть что-то, но Локсар не нужен был ответ на её признание. Девушки было достаточно того, что она смогла открыть драгоценной подруге своё сердце и честно признаться в своих чувствах. Когда проклятье спало, и маги вернулись в Магнолию, Джувия долгое время не могла отделаться от мысли о том, что произошло бы, если бы Юрико решила уйти вместе со своей семьёй. Хоть девушка появилась в её жизни не так давно, но даже за это короткое время смогла стать самым близким другом во всей гильдии. Конечно, был ещё Гажил, но тот был парнем, поэтому многие вещи обсуждать с ним было неловко. Да и порой он вёл себя как настоящий засранец. Но Джувия любила и ценила его, как любила и ценила Юрико. Пожалуй, эти двое стали самыми драгоценными друзьями для волшебницы. И эту дружбу она хотела пронести через многие годы.       Нацу почти не ходил на задания, вместо этого пытаясь проводить как можно больше времени с Юрико. Порой юноша сталкивался в её комнате с Сиреной или Джувией, в такие моменты усаживаясь в кресло, не решаясь вмешаться во взаимодействия подруг. Когда Юрико навещала Кенко, драгонслеер уходил на прогулку, понимая, что целительнице некомфортно находится в обществе других людей. Иногда, слыша голоса бывших тёмных магов, юноша садился на пол коридора около двери, прислушиваясь к дыханию подруги и терпеливо ожидая того момента, когда сможет остаться с ней наедине.       От Юрико пахло горечью и усталостью. Первые несколько дней в этом запахе проскальзывали нотки соли, но вскоре и они пропали, вызывая смятение. Юрико больше не плакала и не кричала — лишь молча смотрела в окно, иногда переводя на мага мутный взгляд. Она кивала на его рассказы, иногда изгибала губы в лёгкой улыбке, но её запах не менялся, безмолвно сообщая о том, что дыра в груди бывшей принцессы никуда не делась. Иногда Нацу сгребал несопротивляющуюся девушку в объятья и молча утыкался лицом в её макушку, напряжённо прислушиваясь к чужому сердцебиению. А когда Юрико погружалась в сон, осторожно укладывал её в кровать, укрывая одеялом, и сидел рядом на полу до самого утра, пока ему на смену не приходил кто-то другой.       Однажды Нацу вернулся с задания, на которое его вытащил Грей, и, переступив порог чужой комнаты, почувствовал едва уловимый запах металла и соли. Запах был сильнее над одеялом, укрывавшем ноги заклинательницы, и Драгнилу не пришлось долго думать, чтобы понять, в чём дело. Тогда он сел на край кровати, ловя взгляд Юрико, и взял её холодные руки в свои ладони. Нацу не знал, что стоит говорить в таких случаях, как не знал и того, что нужно сделать, чтобы поддержать подругу. Поэтому он прошептал: — Если тебе больно, ты можешь ударить меня. Можешь накричать или кинуть что-то. Ты можешь сделать больно мне, но, прошу, не делай больно себе.       Юрико ничего не ответила — лишь опустила голову, и Нацу шумно выдохнул, сгребая её в объятья. — Всё хорошо, я не ругаю тебя, Юрико. Мы справимся со всем вместе, обещаю.       В тот вечер девушка не проронила ни слезинки, но в нос юноши всё равно ударил горький и солёный запах, который утих только после того, как бывшая принцесса погрузилась в неспокойный сон. — Как спалось, Юрико? — Нацу зашёл в комнату подруги с широкой улыбкой на губах — та посмотрела на него, обронив тихое «нормально», и наклонила голову на бок, взглядом указывая на кровать.       Драгнил безошибочно понял Ниву и плюхнулся рядом, лениво потягиваясь. — Ходил на задание? — Голос Юрико всё ещё звучал хрипло, из-за того что она говорила редко и очень мало, но волшебнику было достаточно и этого. — Ну, почти. — Нацу неловко почесал щёку и отвёл взгляд в сторону, когда блондинка приподняла бровь и снова склонила голову на бок, безмолвно интересуясь, что именно имел в виду маг.       Сейчас Драгнил выглядел как-то иначе. Возможно дело было в том, что его взгляд бегал по комнате, избегая молчаливую подругу, а рука то и дело перемещалась с загорелой щеки на шею, скрытую под шарфом. Юрико ничего не спрашивала — лишь молча наблюдала за ёрзающим волшебником, терпеливо ожидая, когда он продолжит. — Я… Вообщем, вот. Это тебе. — Неожиданно выпалил Нацу, под любопытным взглядом блондинки что-то вытаскивая из своего кармана. — Протяни руки.       Юрико послушно протянула раскрытые ладони, на которые юноша опустил что-то тяжёлое, нагретое теплом тела мага. — Я подумал, что он должен быть у тебя. — Пробормотал Нацу, неловко потерев шею, и бросил на подругу озадаченный взгляд, на самом деле немного опасаясь её реакции.       Глаза Юрико расширились, когда она увидела знакомый золотой медальон, на крышке которого был выгравирован герб Королевства Луны. Руки девушки задрожали, когда та прижала драгоценный подарок старшей сестры к груди, выдавливая из себя слабое, но искреннее: — Спасибо, Нацу.       Драгнил видел, как плечи Юрико слегка задрожали, и хоть её глаза не блестели, в нос ударил запах соли, и юноша уже привычным и отточенным движением рук притянул подругу в объятья. Та, казалось, не заметила этого, осторожно раскрывая медальон, высвобождая тихую, до боли знакомую мелодию. — Спасибо, Нацу. — Юрико рефлекторно прижалась щекой к обнажённой груди мага, и одинокая слезинка всё же упала на бутон лилии, время для которого остановилось много сотен лет назад.       Нацу лишь крепче обнял подругу, чувствуя, как тело в его руках расслабляется. Больше Юрико не проронила ни слова, затуманенным взглядом глядя на медальон до тех пор, пока веки не потяжелели настолько, что опустились против её воли. — Ты украл медальон из музея?! — Ошарашенно воскликнула Люси, вскакивая из-за стола.       Сегодня маги собрались дружной компанией в кафе недалеко от гильдии — по странному стечению обстоятельств за столом сидели только те ребята, что отправились в долгое путешествие во времени, запечатлев в памяти последний день Королевства Луны. Сначала всё было нормально — они переговаривались между собой, ели и пили, пытаясь прийти в себя после страшных событий, показанных им волшебными артефактами. И в какой-то момент Леви сообщила друзьям о том, что к ней недавно приходил встревоженный директор музея, сообщивший о пропаже одного из экспонатов. Люси высказала своё беспокойство по этому поводу и вслух начала размышлять о том, кто и зачем сделал это, а Нацу, ранее спокойно жующий ногу кабана, вскользь сообщил, что медальон украл он. Его друзья, явно ошарашенные внезапным признанием, перевели на него удивлённые взгляды, а Люси не удержалась и громко воскликнула, привлекая внимание других гостей кафе. Девушка стушевалась и села на место, уже тише продолжая: — Какого чёрта, Нацу? Это преступление! — Где медальон сейчас? — Спросила Эльза, делая глоток вишнёвого сока. Девушка знала ответ на свой вопрос, но всё же хотела убедиться в правильности своих рассуждений. — Я вернул его Юрико. — Нацу пожал плечами, с новой силой вгрызаясь в жаренную ногу кабана, игнорируя возмущённый взгляд Люси и потерянный — Леви. — Нацу, так нельзя! Тот медальон теперь собственность музея. Ты хоть понимаешь, что совершил преступление, когда украл его? — Люси шумно выдохнула и нахмурилась, кончиками пальцев растирая заболевшие виски. — Если кто-то узнает об этом, тебя привлекут к ответственности. — Не понимаю, чего ты так возмущаешься. — Огрызнулся драгонслеер, запивая жирное мясо апельсиновым соком. — Медальон принадлежал и принадлежит Юрико. Это её вещь, подарок Мелиссы. Я просто вернул его законному владельцу. — Он принадлежал ей во времена Королевства Луны, а сейчас медальон — экспонат, собственность музея. — Прошипела Люси, растирая лицо ладонями. — Его нужно будет вернуть, иначе у вас обоих будут проблемы. Что, если кто-то увидит этот медальон у Юрико? Её обвинят в краже, ещё и тебя за решётку вместе с ней упекут. — Никто его никуда возвращать не будет. — Неожиданно для всех прорычал Нацу, с силой сжимая стакан в руке. Толстое стекло покрылось трещинами, и маг опустил его на стол, не обращая внимания на то, что сок начал растекаться по деревянной поверхности, падая на пол. — А если кто-то увидит у Юрико этот медальон и попробует его забрать, я надеру им зад.       Эльза хмыкнула и посмотрела на погрузившуюся в размышления Леви: — Как думаешь, с этим можно что-то сделать? — Вообще, медальон — является древней реликвией, но когда мы занимались подготовкой к выставке, я не нашла его в международном реестре. В ассоциации музеев о нём тоже толком никто не знает, хотя он и является одной из тех немногих вещей, что дошла до нас после падения Королевства Луны. — Задумчиво пробормотала Леви, пальцами сжимая свой подбородок. — Если директор музея выкупил медальон у какого-то коллекционера или торговца, у него должен быть соответствующий документ. Или хотя бы чек. Если он вдруг неожиданно «потеряется», директору музея будет сложно доказать, что медальон, действительно, принадлежал ему. На выставке он не был главным экспонатом, так что не так много людей запомнили, как выглядит медальон. И сам директор музея не заявил о краже, так что, теоретически, вполне реально оставить медальон у Юрико, не опасаясь наказания. — Вот видишь, — усмехнулся Нацу, бросая ехидный взгляд на обречённо выдохнувшую Люси — всё нормально. Ты только зря панику развела. — То есть, мы собираемся выкрасть из музея ещё и документ или чек на медальон? — Чисто для галочки уточнила Хартфилия.       Её друзья переглянулись и кивнули, вызывая обречённый стон бывшей аристократки. Что ж, она очень надеялась, что до Юрико все эти подробности не дойдут. А Нацу, как бы невзначай, обронил, что было бы неплохо и копьё из музея утащить.       Юрико не знала, сколько времени прошло с тех пор, как проклятье, сковывающее Королевство Луны, пало. Может, месяц, может два. Из окна её комнаты было видно лишь пару деревьев, чья яркая зелёная листва пожелтела, усеивая безжизненным полотном землю вокруг. Начало холодать, и теперь Сирена открывала окно всего на час, боясь, что Юрико может простыть. Дни сменяли друг друга, а время тянулось так медленно, что становилось тошно, но при этом, оглядываясь назад бывшая принцесса не могла чётко сказать, сколько она уже сидела взаперти, не решаясь покинуть стены своей комнаты. Порезы на бёдрах медленно заживали, но поверх них ложились новые алые полосы, совсем как те, что много лет назад усеивали ноги Мелиссы. Каждый день её кто-то навещал, и хоть девушка редко роняла полноценные фразы, друзья всё равно приходили, говоря вместо неё.       Юрико запуталась.       Она не знала, сколько времени прошло с последней встречи со старшей сестрой, как и не знала, сколько ещё времени ей нужно, чтобы прийти в себя. Раскрытый медальон лежал на тумбочке, наполняя пространство небольшой комнатки древней мелодией. Юрико хотела плакать, вот только слёз не было. Только огромная дыра, зияющая где-то за рёбрами. Девушка не знала, не понимала, что ей с этим делать, поэтому бездумно смотрела в окно, наблюдая за деревьями и редкими людьми, проходившими недалеко от общежития. — Вау, ты решила проверить, как долго сможешь прожить, если забьёшь на окружающий мир?       Глаза Юрико округлились, когда она услышала знакомый насмешливый голос, и ущипнула себя за руку. — Ха? Так и будешь игнорировать меня? Я не такой добрый как Сирена — так просто не отстану.       Юрико повернула голову, не веря глядя на Кэцу, что бесшумно появился около её кровати. Тот пришёл в облике человека, но выглядел чуть иначе, чем в их последнюю встречу. Взъерошенная алая чёлка, разделённая пополам, прикрывала лоб, а длинные волосы были собраны в высокий хвост, что мерно раскачивался из стороны в сторону при каждом шаге и движении головы в такт золотой серьге-пластине, поблёскивающей в правом ухе мужчины. Тёмное длинное кимоно с длинными рукавами, украшенное золотым узором, было распахнуто, обнажая загорелую грудь, плечи и пресс мужчины, небрежно подвязанное широким поясом, с ярко поблёскивающей золотой кисточкой, на талии. Образ завершали широкие свободные штаны и деревянные гёта, прибавляющие мужчине пару сантиметров к росту. Юрико моргнула, до конца не веря в происходящее. Но Кэцу и правда стоял в её комнате, с лёгкой насмешкой в янтарных глазах глядя на подругу. В её голове мелькало множество вопросов, но она обронила недоумённое: — Ты что, решил соблазнить Сирену своей человеческой формой?       Кэцу моргнул и окинул себя противоречиво любопытным взглядом, проводя ладонью по золотому ожерелью, украшавшему широкую загорелую шею. Из-за этого жеста рукав кимоно чуть задрался, открывая взору волшебницы множество разных браслетов, которые на удивление гармонично смотрелись в необычном образе мужчины. — А что, думаешь мой человеческий облик понравится Сирене? Хотя, о чём это я — конечно понравится. Однако, — Кэцу потёр подбородок ладонью, снова оглядывая себя со всех сторон — мой истинный облик тоже очень даже ничего. Что б ты знала, когда я был моложе, не было ни одной драконихи, что осталась бы равнодушной к моим мышцам и чешуе. Ко мне даже пытались феи подкатить, а однажды дриада пыталась под венец затащить. Лес, в котором она жила, я после этого сжёг, но всё же…       Юрико закатила глаза, и спиной облокотилась на подушки, терпеливо ожидая, когда Кэцу закончит осмотр своего тела. Глядя на друга, что причитал о том, что он не может понять, почему же Сирена игнорирует такого красавца, девушка не смогла сдержать улыбку, чувствуя, как пустота в её груди будто бы зашевелилась. — Так, о чём я там говорил? — Спустя пару минут спохватился дракон, переводя на посмеивающуюся подругу недовольный взгляд. — Кажется, Сирена сильно сгустила краски, когда рассказывала о твоём состоянии. Раз у тебя есть силы и наглость смеяться над великим и могучим драконом, значит, всё не так уж и плохо.       С этими словами Кэцу сел на кровать Юрико, вынуждая ту отодвинуться ближе к окну, освобождая для недовольного мужчины больше места. — Как ты вообще живёшь в этой коморке? Если бы я пришёл сюда в облике дракона, у меня даже голова здесь не поместилась бы. — В руке мужчины появилась трубка, которую тот неспешно наполнил какими-то травами, поджигая их щелчком языка.       Юрико не спрашивала, как Кэцу смог прийти к ней. А тот и не собирался рассказывать о том, как у него три месяца ушло на то, чтобы убедить противного старика отпустить его в мир людей. Король Духов сдался только тогда, когда дракон пообещал спалить весь их мир до тла, если его не отпустят повидать Юрико. Ведь в чём-чём, а в сжигании целых государств опыт у него был. Владыка прекрасно понимал это, поэтому, скрепя сердцем, согласился выполнить просьбу своенравного создания. И вот Кэцу оказался здесь, в тесной по его меркам комнатке человеческого общежития.       Дракон не спрашивал подругу о самочувствии. Не уточнял глупое, в порядке ли она, а Юрико и не спешила рассказывать об этом.       От Нивы пахло усталостью, скорбью, опустошением и непролитыми слезами. И хоть девушка изогнула губы в лёгкой улыбке, Кэцу чувствовал, как её переполняло отчаяние. Рассказы Сирены не передавали и половину плачевности состояния их подруги. Кэцу чувствовал всё — и жизнь, медленно утекающую из исхудавшего тела, и порезы на бледных бёдрах, и тьму, разъедающую чужую грудь изнутри. Слышал слабость в хриплом голосе, и видел погасший огонь в синих глазах. Одно неосторожное слово могло усугубить положение, а потому Кэцу молчал, выдыхая серебристый дым. Он прислушивался к слабо бьющемуся сердцу и ждал. Ждал, когда подруга выглянет из своего кокона и позволит заглянуть в темноту, заполняющую её изнутри.       Когда Кэцу в третий раз сменил табак в своей трубке, со стороны окна раздалось тихое: — Мне должно быть больно, правда?       Мужчина вздрогнул и, спрятав трубку в рукаве кимоно, поднял на подругу встревоженный взгляд. Та сидела с идеально прямой спиной, бездумным взглядом смотря куда-то на улицу. Её хриплый голос звучал слабо, когда она, не изменившись в лице, продолжила: — Но я не чувствую ничего. Совсем. Будто у меня в груди появилась огромная дыра, в которой потерялись все эмоции. — Юрико сжала подрагивающие руки в замок, всё ещё глядя в окно. — Но моему телу больно. Мне было больно, когда я пролила какао, было больно, когда резала бёдра. Тогда… Почему в груди эта звенящая тишина? Мелисса, Оливер, Элизабет, мистер Эван… Королевство Луны и все его жители… Я ведь потеряла их. В этот раз потеряла навсегда. Разве я не должна плакать и хотеть разодрать себе грудь от боли, как было раньше?       Всё то время, что Юрико сидела в комнате и смотрела в окно, она думала. Анализировала свои чувства и пыталась понять, что именно с ней происходит. Ведь совсем недавно она отчаянно рыдала каждый раз, когда приходилось расставаться с отчим домом, как рыдала сразу после падения королевства, вернувшись в общежитие. Юрико ведь была готова на коленях молить Луну о том, чтобы провести с драгоценными людьми ещё немного времени, была готова ради этого снова погрязнуть в порочном кругу многочисленных смертей. Так почему сейчас она не чувствовала совсем ничего? Почему не могла выдавить из себя слёзы, горюя о расставании со старшей сестрой и другими дорогими для неё людьми? Почему не могла искренне улыбаться и долго разговаривать с товарищами, что каждый день приходили проведать её?       Почему в её груди была эта странная тяжесть, будто все эмоции канули в пустоту?       О своих переживаниях она могла поговорить только с Кэцу. Только ему могла раскрыть израненную душу, зная, что тот сможет хоть немного, но понять её. Было ли дело в том, что теперь они были единственными живыми созданиями, что прочувствовали весь ужас проклятья на своих шкурах? Юрико не знала ответа на этот вопрос, но в обществе Кэцу тяжесть в груди становилась чуть слабее, а давно сдерживаемые слова с лёгкостью срывались с губ. — Тогда, почему сейчас я не чувствую совсем ничего? Иногда мне кажется, что всё происходящее — лишь длинный сон. И стоит мне проснуться, как я снова окажусь в Королевстве Луны. Но головой понимаю, что всё совсем не так. — Юрико прикрыла глаза, тихо выдыхая: — Они все мертвы, Кэцу. Все они. Я смогла достойно проводить их в последний путь, но…       Когда Юрико замолчала, оборвав фразу на середине, дракон шумно выдохнул, глядя на подругу со смешанными чувствами. Хоть и расплывчато, но он понимал, о чём та говорила, как подозревал и причине такого странного состояния. Кэцу пару минут сидел молча, пожалуй, впервые в жизни пытаясь подобрать слова, чтобы ненароком не ранить подругу ещё сильнее. — Ты чувствуешь себя виноватой за произошедшее? Если да — становится понятно, почему твои эмоции… Почему ты ничего не чувствуешь. — Осторожно проговорил мужчина, не отрывая напряжённого взгляда от блондинки, что слушала его внимательно, всё так же сидя с закрытыми глазами. — Возможно, ты не разрешаешь себе горевать? Но это неправильно. Чтобы ты там не надумала, именно тебе пришлось взять основной удар на себя. И… ты имеешь право плакать, кричать, и осыпать всех проклятьями. Твоя семья обрела покой, но это не значит, что тебе нельзя горевать. Все эти сопли, эмоции и чувства — привилегия живых, недоступная мёртвым.       Что-то зашевелилось в груди, откликаясь на заботливые слова обычно грубого друга, и Юрико открыла глаза, переводя на Кэцу взгляд. В этом взгляде дракон увидел отчаяние и горькую вину, которые безмолвно съедали бывшую принцессу на протяжение трёх месяцев. — Думаешь… Думаешь, я поступила правильно? — Голос девушки задрожал сильнее, когда по щеке скатилась одинокая горячая слеза, а руки судорожно вцепились в одеяло. — Разве не стоило мне уйти вместе с остальными? Как… Есть ли у меня право жить дальше, после того, что я натворила? Почему именно я? Разве Мелисса, мама, Оливер, Элизабет и Эван не заслужили этого второго шанса? Почему я? Почему именно я получила возможность прожить эту жизнь? Они… Они ведь тоже умерли в ужасных мучениях. Их жизни ведь тоже оборвались слишком внезапно. Так почему, только я…?       Слёзы, что копились все три месяца, что Юрико не давала волю эмоциям из-за разъедающего чувства вины, горячими каплями катились по её покрасневшим щекам. А пустота в груди исчезла, уступая место невероятной боли, которая не позволяла сделать нормальный вдох. Юрико дрожала, отчаянно цепляясь за одеяло, и спрашивала у молчавшего друга: — Почему? Я не заслуживаю этого шанса после всего, что произошло. Ведь именно из-за меня их души не могли обрести покой целых семьсот лет. Разве не было лучше, если бы они смогли жить дальше? — Сквозь рыдания и слёзы прошипела девушка, жмуря красные глаза. — Это ведь всё моя вина. Если бы я загадала другое желание… Если бы я попросила у Луны, чтобы все они были живы, им не пришлось бы проходить через все эти мучения. Но я попросила повернуть время вспять и заперла души умерших людей во временной петле! Из-за меня они всё продолжали умирать и страдать! Это я… Всё из-за меня… Так почему, я, а не они… Почему им пришлось уйти, а не мне?       Кэцу сжал руки в кулаки, чувствуя, как в груди загорается ярость, а вена на лбу вздувается, неприятно пульсируя. Мужчине пришлось сделать несколько глубокий вдохов, чтобы голос его прозвучал спокойно, но даже так в нём проскальзывали ноты стали: — Почему ты не говоришь о том, как тебе было сложно всё это время?       Юрико вздрогнула, поднимая заплаканный взгляд на друга, который скрипнул зубами, хмуря брови: — Каждый раз, когда говоришь о родном королевстве, причитаешь о том, как несправедливо мир обошёлся с твоими близкими. Как ты сожалеешь о том, что им пришлось умирать огромное количество раз. Но что насчёт тебя, Юрико? Ты злишься и ненавидишь себя, взваливая всю вину за происходящее на свои плечи. — Кэцу шумно выдохнул и нервно взъерошил чёлку, пытаясь взять себя в руки. — Ты никогда не винила меня, своего папашу, сестру и того паренька, оракула. Лишь лепетала о том, что загадала не то желание. Но ты не понимаешь одной простой и жестокой истины. Когда тот ублюдок украл драконье яйцо, а я спалил твой дом до тла, тебе было всего семь лет. Ты была всего лишь ребёнком — не взрослым с багажом знаний и опыта, как твой папаша и тот бородатый рыцарь. Не подростком, как сестра и та рыжая служанка. Ты была чёртовым ребёнком, не знающим о нормальной жизни ровным счётом ничего. Тебе было всего лишь грёбанных семь лет, когда тебя убили в первый раз. И пока твои близкие припеваючи жили в стенах дворца, ты из кожи вон лезла, чтобы выжить в мире, о котором нихера не знала. Жила с осознанием того, что твоего дома больше нет, пыталась понять, как тебе жить дальше. Знаешь, с такой хернёй не каждый взрослый справится, но ты упорно шла вперёд, снова и снова умирала, но никогда не опускала руки. Да, твои близкие тоже умирали, но ведь кроме сестры никто об этом не помнил, да? Но она жила в ёбанном дворце, окружённая любящими людьми, в то время как ты скиталась по миру, ища чего бы съесть, чтобы не сдохнуть, где-бы переночевать. Всё это время ты была единственной, кому приходилось бороться со смертью. Сколько тебе сейчас лет? Двадцать один? Скажи-ка мне, чем ты занималась всё это время? Не знаешь? Все эти грёбанные годы ты боролась с самим миром, пытаясь отвоевать своё право на жизнь, посвящала всё время заботам о других — умершей семье, духах, товарищей в гильдии. Твою мать, ты была готова сдыхать снова и снова, если это могло помочь тебе спасти дорогих людей. Но что насчёт тебя, Юрико? Что насчёт тебя?! Даже после того, как столкнулась со смертью в семь лет, продолжала сталкиваться с ней всю грёбанную жизнь. И после всего этого ты сожалеешь о том, что твоим близким было тяжело?!       Кэцу сжал кулаки так сильно, что заострённые когти оставили алые отметины на его ладонях. Он был зол. Чертовски зол. Зол на Юрико, на уже несуществующее королевство, на больного ублюдка, что осмелился украсть драконье яйцо. Он злился на оракула, чей длинный язык стал первым толчком к долгой трагедии, злился на мёртвую кронпринцессу, что загадала такое жестокое желание. Но больше всего Кэцу злился на себя. Ярость бурлила в крови, вынуждая с силой сжимать скрипнувшие зубы. — Почему ты просто не можешь накричать на меня и обвинить в падении Королевства Луны?! Почему не можешь осыпать проклятьями ублюдка-отца и пожаловаться на то, как тяжело приходилось из-за желания старшей сестры?! Какого хрена ты вешаешь всех собак на себя? — Потому, что я не считаю вас виноватыми. — Прошептала Юрико, потерянно глядя на разозлившегося друга. — Вы ведь… Не хотели, чтобы так получилось. — А ты, значит, хотела быть проклятой?! Ты хотела постоянно умирать, держась лишь на призрачной надежде всех спасти?! — Крик Кэцу, больше похожий на рокот хищного зверя, волной прошёлся по всей комнате, заставляя стеклянную посуду дрожать, издавая противный стук. — Почему ты просто не можешь поставить себя на первое место?! Почему… Почему ты просто не можешь быть более эгоистичной?       Юрико никогда не видела Кэцу таким… Отчаявшимся? Дракон всегда излучал ауру уверенности и ехидства, смотрел на всех свысока, и проявлял благосклонность только к ней и Сирене. Он мог ворчать на девушек в ленивой манере и грозно зыркать на каждого духа, который в его понимании вёл себя непочтительно по отношению к принцессе и русалке. Но Юрико никогда не слышала отчаяния и горечи в его голосе, как не видела этих эмоций в его обычно насмешливых глазах.       Нива вдруг неожиданно осознала, насколько сильно дракон дорожил ею. Раньше он выражал свою благосклонность ехидными насмешками и лукавым взглядом, но сейчас выглядел потерянным, будто не знал, как донести до подруги свои чувства. И глядя на могущественного духа, что неумело пытался справиться со своими эмоциями, Юрико вдруг поняла, что, наконец, может признаться: — Мне… страшно, Кэцу.       Мужчина вздрогнул и поднял на блондинку янтарный взгляд, полный смятения. Та выдавила горькую улыбку, и по покрасневшим щекам снова покатились слёзы. — Мне страшно, Кэцу. Всё это время мне было чертовски страшно. Страшно умирать и жить в неизвестном мире. Я ведь… Толком ничего не умела. Как не умею и сейчас. — Девушка поджала губы и дрожащей рукой вцепилась в ткань футболки на груди, комкая её. — Я всегда думала, что осталась жива лишь для того, чтобы спасти королевство. Даже не допускала мысли о том, что небеса даровали мне второй шанс для того, чтобы я смогла повидать мир и сделать всё то, что не успела. Я чувствовала себя виноватой перед жителями королевства, за то, что смогла выбраться оттуда. За то, что не умерла, как они. И всё это время я пыталась сделать хоть что-то, чтобы это чувство утихло. Пыталась улучшить жизнь тех людей, изучала разные книги по садоводству, торговле и политике. Хваталась за всё, надеясь сделать хоть что-то. Но хоть и чувствовала себя виноватой, я никогда не хотела умереть. Умирать каждый раз было страшно. Так страшно и больно, что хотелось прекратить всё это. Но… Но я ничего не могла с этим поделать. Я снова и снова умирала, думая, что это моё наказание. Наказание за то, что выжила в тот день. Выжила, когда все остальные погибли. Но я всё равно всегда пыталась избежать новой смерти. Даже, когда воскресала более пятиста раз, мне было страшно. Страшно и больно, и я винила себя за эти эмоции. Ведь только мне был дарован шанс всё изменить. Когда хотелось руки отпустить, прокручивала в голове моменты, когда королевство уничтожали. Будто бы пыталась сказать себе, что тем погибшим людям намного хуже, чем мне.       Давно сдерживаемые слова, которые Юрико спрятала в самый потаённый уголок своего сердца, вырвались наружу, бессвязным нескончаемым потоком лились с её дрожащих губ. — И я цеплялась за них, чувствуя себя виноватой. А потом… Я настолько привыкла жить лишь ради спасения королевства, что просто не знала, что мне делать, если всё закончится. Я… Я не знаю, что мне теперь делать, Кэцу. Мне… Страшно. Я больше не хочу умирать. — Юрико опустила взгляд на свои руки, кривя лицо. — Я хочу жить. Но я не знаю, как это делать. Как жить ради себя, не ломая голову над спасением проклятого королевства. Жить нормально, как все другие. Что, если я не справлюсь? Не смогу адаптироваться, не смогу отпустить погибшую семью? Я… Хочу жить, дыша полной грудью. Не заботясь о том, как вести себя, быть достойной принцессой. Благородной и утончённой. Не бояться посадить пятно на одежде во время трапезы, не шарахаться от косых взглядов. Я хочу прожить долгую насыщенную жизнь, творить, что душе вздумается, не сильно думая о последствиях. А вдруг моя жизнь снова неожиданно оборвётся? Если я переоценю свои силы и возьму слишком сложное задание? Но в тоже время меня тошнит от одной мысли запереться где-то на окраине столицы и проживать годы, боясь каких-то угроз для жизни. Мне всё ещё очень страшно — мир кажется пугающим, неизведанным. Но в то же время я не хочу умирать. Я… Мне…       Глядя, как Юрико роняет крупные слёзы на свои дрожащие руки, Кэцу неожиданно улыбнулся, притягивая девушку в свои крепкие объятья. — Это именно то, что я хотел услышать, пигалица. Что ты выбрала жизнь не потому, что твоя старшая сестра желала этого, а потому, что сама хотела этого. — Мужчина усмехнулся, ероша волосы вздрогнувшей подруги, и чуть отстранился, с непривычной теплотой глядя в её покрасневшие глаза. — А насчёт твоих страхов… У меня есть кое-что для тебя.       Юрико сморгнула выступившие слёзы и широко раскрытыми глазами посмотрела на прохладный тёмный ключ, который дракон вложил в её ладонь. Тот поблёскивал в свете лампы, и если приглядеться, можно было увидеть, что весь корпус артефакта был усеян тёмными чешуйками. Видя смятение волшебницы, Кэцу усмехнулся, обнажая белоснежные зубы. — Заключи со мной контракт, Юрико.       Глаза девушки округлились ещё сильнее. В мире ведь не существовало ключа, способного открыть врата дракона. Он был исключением в мире духов вместе со Владыкой, не имея возможности покинуть родной мир, как его товарищи. Это было сделано в целях безопасности — сила дракона превосходила способности даже зодиакальных духов, а его дурной характер лишь культивировал опасения Короля. Кэцу, на самом деле, вообще не мог покинуть звёздный мир, но прямо сейчас он сидел рядом, отдав подруге чёрный ключ, на котором было изображено созвездие дракона. — Как ты это сделал? — Удивлённо прошептала Юрико, опуская взгляд на артефакт в своей ладони. — Ты ведь ненавидишь людей. А одна мысль о том, чтобы подчиняться чьим-то приказам вызывала у тебя такую ярость, что весь мир звёздных духов содрогался. И Владыка… Он ведь был против того, чтобы ты посещал мир людей. — Ну, я подумал, что было бы неплохо помогать тебе время от времени. — Кэцу пожал плечами и усмехнулся, видя смятение подруги. — Приказывать мне что-то ты не осмелишься, поэтому с этим проблем не возникнет. К тому же, сама ведь говорила, что боишься умереть в стычке с каким-нибудь монстром. И раз уж мы заключим контракт, я с лёгкостью разделаюсь с каждым твоим врагом прежде, чем твоей жизни будет что-то угрожать.       Кэцу говорил совершенно серьёзно, хоть в его голосе и проскальзывали нотки насмешки. И Юрико вдруг поняла, что когда друг говорил о том, что готов разделаться с её врагами, имел ввиду что-то большее, чем обычную помощь на заданиях. Это было вполне в духе дракона, и девушка хохотнула, поднимая на него тёплый взгляд, полный безграничной благодарности. Хоть в самом начале их отношения желали оставлять лучшего, сейчас Юрико с твёрдой уверенностью могла сказать, что Кэцу был одним из самых близких её друзей. И она знала, что хоть дракон старался не показывать этого, он тоже очень сильно дорожил волшебницей.       Кэцу никогда не расскажет Юрико о том, каких усилий ему стоило стоило уговорить Владыку создать ключ, давая ему возможность быть рядом с подругой. Как и не расскажет о том, что вместе с ключом вложил в её маленькую ладонь свою жизнь. Ведь по договору, который они заключили с Королём Духов, Кэцу мог откликнуться только на призыв Юрико. Он вложил свою магию в артефакт, чтобы подруга могла звать его в любой момент, не боясь свалиться из-за опустошения маны. И когда настанет день, придёт время Юрико покинуть мир живых, воссоединяясь со своей семьёй, Кэцу пойдёт следом за ней — ключ разрушится, как исчезнет и его тело, душа, теперь привязанные к Ниве. Покинет этот мир вместе с Сиреной, которая так же привязала свою сущность к душе подруги, согласившись стать духом лишь для того, чтобы отыскать её в мире людей. Кэцу никогда не расскажет Юрико о том, как не находя себе места от беспокойства, добровольно сократил продолжительность своей жизни, лишь для того, чтобы иметь возможность стать для бывшей принцессы достойной и надёжной опорой.       Жизнь человека была подобна пыли по сравнению с веками, отведёнными дракону. Но Кэцу был готов отказаться от нех, собственными глазами наблюдая за тем, как Юрико постепенно раскроется этому миру и проживёт долгие счастливые годы, окружённая любящими её людьми и духами. И, конечно, дракон будет одним из этих счастливчиков. В конце-концов за всю свою жизнь он смог по-настоящему привязаться только к Сирене и этой взбалмошной пигалице, поэтому, разве не будет лучше уйти вместе с ними? И если легенда Королевства Луны правдива, Кэцу был бы не против стать звездой, если русалка и бывшая принцесса будут мерцать рядом с ним.       После разговора с Кэцу и заключения контракта, Юрико потихоньку возвращалась к жизни. Многие обыденные вещи всё ещё давались с трудом, но рядом всегда были друзья, готовые подставить плечо. Так Колесница вывозила волшебницу куда-нибудь на природу, когда той всё ещё было сложно долго передвигаться на ногах после долгого пребывания в постели. В эти дни на прогулки с ней отправлялись Сирена с Кэцу или Нацу с Джувией. Ворон приносил ей красивые цветы, а Живописец писал картины наиболее приглянувшихся волшебнице пейзажей. Кенко каждый вечер спускалась к подруге в комнату и отпаивала ту горячим какао, с лёгкой улыбкой слушая рассказы воодушевлённой заклинательницы о том, где она побывала днём. Спустя месяц Юрико посетила театр вместе с восторженной Пуппет, долго слушая радостное щебетание девочки. Спустя ещё некоторое время девушка даже сходила на пару заданий с Сато, Шинджи и Юко. Поговорила по душам с Меко, которая не навещала подругу лишь из опасения причинить вред своей магией.       Как и договаривались, Юрико и Джувия решили вместе испечь печенья. Обе девушки были не сильны в готовке, но всё компенсировала решимость. Правда, конец у этой истории печальный — плита, в которой и выпекалось печенье, неожиданно взорвалась. Никто не пострадал, но нагоняй от Сирены девушки получили знатный, обречённо пообещав, что больше к кухне те не приблизятся. Пришлось довольствоваться пирожными, купленными в пекарне недалеко от здания гильдии, но хихикающим волшебницам и этого было достаточно.       Прошёл ещё месяц, прежде чем Юрико отважилась на постоянной основе брать задания — обычно её сопровождали Нацу и Джувия, на которых Кэцу порой недовольно цыкал, но ничего против не говорил. Сирена же посмеивалась над недовольным другом, напоминая ему о том, что ревность — штука противная. Мужчина на слова девушки лишь недовольно закатывал глаза и справлялся с монстрами быстрее обычного.       Юрико тихо напевала под нос какую-то незатейливую мелодию, отхлёбывая сиреневый чай из своей любимой кружки, и перелистнула страницу модного журнала, который вчера вечером ей непонятно откуда притащил Павлин, упросив подругу отметить наиболее приглянувшиеся ей наряды. После того, как проклятье спало, дух загорелся идеей обновить гардероб волшебницы, мол, новая жизнь должна начаться с вещей. Юрико спорить с другом не стала, время от времени просматривая каталоги и модные журналы, которые тот притаскивал ей. Вот и сейчас девушка оставила галочку около одного из платьев, снова перелистывая глянцевую страницу.       Благодаря тому, что они заключили договор, появление Кэцу не стало для Юрико не стало неожиданностью — за пару секунд до этого она почувствовала, как врата духа отворились. Девушка оторвала взгляд от журнала и посмотрела на друга, удивлённо приподнимая бровь — сегодня на мужчине было куда больше украшений, чем обычно. — Что-то случилось? Ты выглядишь взволнованным. — Осторожно спросила волшебница, на всякий случай опуская чашку на стол. — Ты ведь хорошо танцуешь, да? — Кэцу проигнорировал вопросы подруги, скрещивая руки на груди. — Сегодня никого не призывала? Магией не пользовалась? — Да, вроде, танцую я неплохо. И, нет, сегодня я ещё никого не призывала и магией не пользовалась — Сирена обещала прийти ко мне только после обеда. — Юрико наклонила голову на бок, озадаченно глядя на друга.       Нехорошее предчувствие закопошилось где-то в груди, но не успела волшебница сказать ещё хоть что-то, как Кэцу, обронив тихое: «Отлично.» — схватил её за плечи и затащил в неожиданно появившуюся Колесницу. Юрико успела только пискнуть, как они оказались на просторной лесной поляне. Дракон молча стащил подругу с духа и кивнув ему, задумчиво окинул поляну внимательным взглядом. — Что вообще происходит? — Озадаченно пробормотала блондинка, когда Колесница исчезла, переводя на напряжённого дракона недоумевающий взгляд. — С тобой… Всё нормально? Ты, ну я не знаю, головой случайно не бился обо что-то? Какого чёрта мы тут вообще делаем? — Ты мешаешь мне сосредоточиться. — Цыкнул мужчина, большими шагами мерея просторную поляну.       Юрико обречённо вздохнула и, осмотревшись, уселась на какое-то старое бревно, прекрасно понимая, что ничего больше из духа сейчас вытянуть не получится. Она знала его слишком хорошо, поэтому, подперев голову рукой, скучающе наблюдала за мельтешащим в разные стороны драконом, терпеливо ожидая, когда тот закончит делать то, чем он занимался. Юрико не хотела знать, какого чёрта мужчина заглядывал за каждый куст и близлежащие деревья, и зачем он шагами измерял поляну, будто прикидывая что-то. У девушки были сомнения, что странное поведение друга было связано с русалкой, но она из последних сил надеялась, что ошиблась в своих выводах.       Что бы там не придумал Кэцу, Юрико точно не хотела принимать в этом участие. Даже если её в принципе никто и не спрашивал. — Отлично, это место точно подойдёт. — Спустя долгие пятнадцать минут пробормотал дракон, сжав пальцами подбородок, и повернулся на заскучавшую подругу. — Мне нужна будет твоя помощь, Юрико. Ты ведь хорошо разбираешься в людской культуре, да? И в танцах многое понимаешь.       Ну что ж. Заклинательница духов ясно чувствовала, что приближается что-то очень странное и обременительное. Что-то, в чём она точно не хотела принимать никакого участия. Но пронзительный взгляд дракона ясно говорил о том, что выбора как такового у неё не было, поэтому девушка неуверенно протянула: — Ну, я разбираюсь в «людской культуре» настолько хорошо, насколько это может сделать человек, который всю жизнь метался между разными временами. А насчёт танцев… Думаю, что-то я в них да смыслю. А тебе это всё вообще зачем? Что ты опять задумал?       Кэцу задумчиво прикоснулся кончикам пальцев к золотой серьге в своём ухе, и снова окинул поляну внимательным взглядом. — Сирена ведь раньше была человеком, да?       И вот страшные опасения Юрико подтвердились. Девушка простонала, пряча лицо в ладонях, наконец, понимая, что задумал друг. — Почему ты просто не можешь ей признаться? Она всё равно не понимает твоих драконьих намёков. — Именно поэтому я придумал кое-что попроще! — Гордо заявил Кэцу, выпячивая грудь, и блондинка снова простонала, понимая, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет.       С другой стороны Юрико просто не могла оставить друга одного. Она знала, что тот был рождён драконом, поэтому его поведение сильно отличалось от привычного людям. Он просто не мог признаться в своих чувствах, как это сделал бы человек. У драконов были свои повадки, традиции и ритуалы ухаживаний, которые мужчина был обязан соблюсти, привлекая внимание приглянувшейся ему девушке. Даже если та при жизни была человеком, а потом и вовсе стала русалкой. И так как всё-таки какие-то трудности у Кэцу были, он набрался решимости попросить о помощи Юрико — это было сложным шагом для гордого от природы дракона, и девушка ценила доверие, которое к ней проявлял друг. Именно поэтому она вздохнула, убирая ладони от лица, и выдавила из себя дрогнувшую улыбку: — Хорошо, что я должна сделать?       План Кэцу был таким же надёжным, как шаткая психика Юрико. Но девушка не осмелилась сказать об этом, глядя как янтарные глаза светятся энтузиазмом, поэтому покорно спряталась за большим деревом, терпеливо дожидаясь прихода Сирены. Дракон нанёс на подругу какое-то странное заклинание, благодаря которому русалка не могла почувствовать присутствие волшебницы, за что блондинка была благодарна. Она не хотела, чтобы Сирена знала, что Юрико принимала в происходящем участие. — Что-то стряслось, Кэцу? — Русалка появилась на поляне бесшумно, откидывая волнистые сиреневые волосы за спину, озадаченно осматриваясь. — Почему ты хотел встретиться здесь, а не в мире духов?       Кэцу сделал глубокий вдох и бросил пронзительный взгляд на Юрико. Та на мгновение прикрыла глаза, а затем выпрямила плечи, делая плавное движение рукой. Дракон повторил за ней, игнорируя удивлённый взгляд Сирены. План дракона заключался в том, чтобы Юрико, скрытая от взгляда подруги заклинанием, показывала мужчине элементы танца, который казался для людей… нормальным. Хоть немного. — Ты… в порядке? — Спустя несколько минут обеспокоенно спросила русалка, озадаченно наблюдая за танцующим духом.       Тот, смекнув, что человеческий танец не произвёл нужного впечатления, решил сменить тактику, сгибая руки в локтях, и начал прыгать из стороны в сторону. Юрико стыдливо прикрыла глаза рукой, отстранённо понимая, что ей предстоит долгий разговор с ошарашенной Сиреной, которую блондинка должна будет аккуратно подвести к тому, что происходящее было ухаживанием. Смотреть на мужчину, что исполнял движения, присущие драконам, было неловко, и заклинательница духов сосредоточила ману, надеясь хоть немного улучшить положение друга. Сирена хлопнула ресницами, когда Кэцу на её глазах принял истинный облик, гордо раскрывая свои огромные крылья. Дракон то прыгал вокруг ошарашенной девушки, то хлопал крыльями перед ней, двигая хвостом в разные стороны, поднимая в воздух непонятно откуда взявшуюся пыль. Он двигался в одному ему понятном ритме, порой то склоняя голову и туловище перед замершей русалкой, то гордо выпячивая грудь. Ну, и скажем честно, теперь Юрико прекрасно понимала, почему Сирена не понимала, что Кэцу ухаживал за ней. Когда дракон бросил на притаившуюся волшебницу вопросительный взгляд, та неловко улыбнулась и подняла вверх оба больших пальца, понимая, что сейчас дух искал одобрения и поддержки. Юрико было немного жаль Сирену, которая не понимала, что происходит, ошарашенно наблюдая за танцующим другом, но с этим она планировала разобраться чуть позже. Увидев одобрительный жест волшебницы, дракон гордо взмахнул крыльями и склонил голову и туловище перед натянуто улыбнувшейся русалкой. Когда танец подошёл к концу, Кэцу снова принял облик человек, а Юрико вцепилась в дерево дрожащими пальцами — хоть дух пробыл в истинном обличии не так долго, девушка чувствовала, что расплатилась за это почти всем запасом маны. — Ну и? Как тебе? — Кэцу сияющими глазами посмотрел на Сирену, что неловко улыбнулась ему. — Это… был очень… красивый танец. — Русалка отвела ошарашенный взгляд в сторону, прикладывая все силы, чтобы сохранить невозмутимый вид, когда мужчина гордо выпятил обнажённую грудь после её слов. — Я знал, что ты оценишь его, Сирена!       Юрико обречённо выдохнула, отводя взгляд в сторону, прекрасно понимая, насколько сильно сейчас заблуждался Кэцу. Святая Луна, им предстояло ещё очень много работы. И, честно говоря, девушка не была уверена, что готова к этому.       Юрико бросила нервный взгляд на мирно тикающие часы, и в третий раз за последнюю минуту закинула ногу на ногу. Сирена должна была появится с минуты на минуту, и девушка не представляла, как она в случае чего должна объяснить подруге смысл странного танца Кэцу. Волшебница не могла прямо сказать русалке, что дракон ухаживает за ней, ибо тот однажды сообщил ей, что это перечит самому смыслу всего происходящего. Мол, он, как гордый и могучий представитель своего вида, ухаживаниями должен покорить сердце избранницы. Юрико с уважениям относилась к традициям его рода, но чисто по-человечески Сирену было жалко. С другой стороны, русалка ведь сама симпатизировала, поэтому всё должно быть хорошо. Правда ведь?       Юрико нервно поправила чашки, когда Сирена появилась в её комнате. По лицу духа волшебница поняла, что та до сих пор не переварила увиденное на поляне, поэтому наигранно воодушевлённо уточнила: — Всё хорошо? Ты выглядишь… Потерянной.       Сирена шумно выдохнула и опустилась в кресло напротив Юрико, опуская потерянный взгляд в чашку, полную розового чая, который волшебница заботливо приготовила для неё. Блондинка, поняв, что ей нужно немного подождать, немного скованно отхлебнула горячий напиток, впрочем, быстро об этом пожалев. — Мне кажется, Кэцу пытался вызвать меня на поединок. — Озадаченно сообщила русалка, беря красивую чашку в руки.       Юрико поперхнулась чаем, неуклюже разливая розовый напиток на стол и свои штаны. Сирена не обратила на это никакого внимания, всё ещё потерянно глядя в чашку. — Почему ты так думаешь? Что… Что он такого сделал? — Откашлявшись, хриплым голосом уточнила блондинка, спешно вытирая пролитый чай со стола.       Ей не стоило терять бдительность. Теперь придётся стирать скатерть. — Ну, он позвал меня на поляну в лесу. — Спустя пару минут пробормотала Сирена, делая глоток чая. — И там Кэцу… Как бы это объяснить? Ну, он делал какие-то странные агрессивные движения? Я где-то вычитала, что драконы вызывают соперников на поединок, всем видом пытаясь показать свою силу и ярость. Думаю, то, что я увидела, было похоже на это.       В комнате повисла неловкая тишина. Юрико обречённо выдохнула, растирая лицо ладонями. Девушка была готова ко многому, но то, что подруга пришла именно к такому выводу, было неожиданно. И теперь ей предстояло успокоить русалку и попробовать направить её мысли в другое русло. — Не думаю, что Кэцу хотел подраться с тобой. — Пальцы Юрико нервно забарабанили по столу, когда она отвела взгляд в сторону, пытаясь подобрать подходящие слова. — Может, он пытался… Привлечь твоё внимание? Я читала, что у драконов очень…интересные повадки. Например, они…танцуют, когда пытаются привлечь внимание понравившейся самки. — Думаешь, то, что я увидела, было танцем? — Сирена хлопнула ресницами, со смешанными чувствами глядя на подругу, которая снова обречённо выдохнула, нервно откидываясь на мягкую спинку кресла. — Я не знаю, что там Кэцу делал на той поляне, но когда мы были на фестивале в Королевстве Луны, видела, как он… Танцевал. Это было…необычно. — Юрико закусила нижнюю губу, мысленно проклиная странные повадки и ритуалы драконов. — Подумай сама: зачем ему драться с тобой? Да и если бы он всё же решил помериться с тобой силами, сказал бы об этом прямо. Ну, в своей привычной насмешливой манере.       Сирена хмыкнула, мысленно соглашаясь с аргументами Юрико, и отставила чашку в сторону, озадаченно уточняя: — Так, ты думаешь, Кэцу пытается… Привлечь моё внимание?       Юрико молча кивнула, нервно закидывая ногу за ногу. Больше девушка не могла ничего сказать — начало было положено, и теперь Сирена, возможно, будет смотреть на странные повадки Кэцу под другим углом. Волшебнице оставалось лишь молиться о том, чтобы ритуал ухаживания драконов был не слишком долгим, ибо ей казалось, что такими темпами русалка скоро начнёт седеть.       Через пару дней Сирена налетела на спокойно читающую подругу, с подступающей истерикой, что звенела в голосе, пожаловалась о том, что Кэцу притащил ей тушку дохлого звёздного оляня, что был в четыре раза больше побледневшей русалки. Та не имела никакого представления о том, что ей делать с гигантским трупом, заботливо притащенным на порог её дома, но дракона на всякий случай поблагодарила и излишне воодушевлённо восхитилась его навыками охоты. Сирена не знала о том, что после этого Кэцу навестил Юрико, около часа хвастаясь подруге тем, что русалка с радостью принимала ухаживания мужчины, и даже похвалила его, восхищаясь силой хищника. Блондинка не решилась сообщить другу, что, вероятнее всего, Сирена сделала это из вежливости, а потому послушно кивала на слова аловолосого духа, и даже выдавила из себя поздравления, которые тот встретил гордой улыбкой и выпяченной вперёд грудью.       Юрико не знала, когда именно это началось. Просто в какой-то момент, живя в мире духов, она заметила, что презрительно смотрящий на всех вокруг Кэцу смягчался в обществе Сирены, а русалка, игнорирующая комплименты и внимание того же Живописца, бросала на дракона долгие, мягкие и нежные взгляды. Никто из друзей прямо не говорил о своих чувствах, но однажды каждый из них начал всё чаще в разговорах с волшебницей вспоминать друг друга, порой осторожно советуясь, как же лучше себя вести. Юрико совсем не удивилась, когда Кэцу неожиданно начал осыпать девушку разными подробностями ритуалов ухаживания его вида, а Сирена осторожно уточнила, как много блондинка знает о повадках драконов.       Заклинательница духов не знала, в какой именно момент она оказалась втянута в развивающиеся отношения друзей. Будучи негласным советником, та терпеливо слушала и дракона, и русалку, осторожно пытаясь направить их действия в нужное русло. Так Юрико приложила много усилий, для того, чтобы убедить Кэцу в том, что Сирене не понравится, если тот будет таскать ей сердца убитых им животных, заливая кровью порог чужого дома. Но отвадить друга от подношений в виде мёртвых тушек всякого зверья девушке всё же не удалось, поэтому она осторожно пыталась объяснить русалке, что это стоит рассматривать как проявление внимания. — Я, конечно, понимаю, что он дракон, и всё такое, но что мне теперь делать с тушей дохлого оленя? — Сирена тяжело выдохнула, делая глоток успокаивающего чая, который подруга заварила специально для неё. — Ну не знаю, может, Кэцу хотел, чтобы ты его съела? — Юрико слегка наклонила голову на бок, думая о том, что ей снова стоит поговорить с другом по поводу его странных ухаживаний. — Я физически не смогу съесть такое количество мяса, — простонала русалка, обречённо выдыхая — ты бы видела этого оленя! Он такой здоровенный, что при всём желании не сможет пролезть в дом!       Юрико выждала небольшую паузу, мирно попивая чай, и размышляла о том, что же ей посоветовать подруге в такой непростой ситуации. — Слушай, раз такое дело, почему бы тебе не предложить Кэцу съесть того оленя вместе? Он в любом случае сожрёт большую часть мяса, но в то же время будет понимать, что ты не только приняла добычу, которую он притащил тебе, но и решила разделить её с ним. Думаю, это на данный момент лучший вариант. — Пробормотала блондинка, откидываясь на мягкую спинку кресла. — Если ты предложишь кому-то из духов взять себе часть мяса, Кэцу наверняка разозлится. — Хм, а это дельная мысль. — Сирена выдохнула с облегчением, поднимая на улыбнувшуюся девушку благодарный взгляд. — Спасибо, Юрико. Я так и поступлю.       На самом деле волшебница с теплотой наблюдала за тем, как отношения её друзей потихоньку переходили на новый уровень. И, признаться честно, некоторые моменты забавляли её, вызывая смех. Однако, когда вечером широко улыбающийся Нацу, перемазанный в грязи, притащил в общежитие здоровенного кабана, гордо заявив, что завалил его специально для подруги, той стало не до смеха. Юрико, конечно, поблагодарила светящегося от переполняющих его эмоций драгонслеера, не забыв отметить, что тот необычайно силён, раз смог убить такого здоровенного кабана в одиночку. Но в тоже время девушка, наконец, поняла, почему каждый раз после подобных выходок со стороны Кэцу, Сирена каждый раз выглядела потерянно. Чёртов мёртвый кабан был таким огромным, что не пролезал в дверь, и заклинательница духов с самой милой улыбкой на лице, на которую она вообще была способна, предложила Нацу утащить его куда-то в другое место подальше отсюда. Драгнил согласился на это только после того, как Юрико поклялась вечером следующего дня выбраться с магом на природе, где тот собирался зажарить здоровенную тушу и накормить блондинку дичью, добытой специально для неё.       В тот вечер уже Сирене пришлось успокаивать бывшую принцессу, которая морально совсем не была готова прочувствовать драконьи ухаживания на своей шкуре. Девушки долго сидели объятьях друг друга, после того, как выпили несколько чашек травяного успокаивающего чая, и тихо причитали о том, какие же странные повадки были у их избранников.       Так и появился тайный клуб особ, тихо страдающих от драконьих ухаживаний.       Нацу всегда был рядом. Когда Юрико закрылась в себе, неподвижно сидя в комнате, когда набралась сил и решимости идти дальше, заново привыкая к обыденной жизни.       Нацу всегда был рядом. Подставлял плечо, зыркал на разбушевавшихся товарищей, что вели себя слишком шумно, из-за чего Юрико слегка дрожала. Ходил с ней почти на все задания, оберегая, но не ограничивая, сражался с монстрами, стоя плечом к плечу блондинки. Нацу медленно, но верно заполнял собой пустоту, пространство вокруг бывшей принцессы. Следил за тем, чтобы она хорошо питалась, оборачивал вокруг её шеи свой любимый шарф, если та вечерами дрожала от лесной прохлады. Сверлил недовольным взглядом Сато, что иногда обнимал подругу за плечи, восторженно рассказывая об очередном задании, которое он успешно выполнил.       Нацу не выпускал Юрико из поля своего зрения, будто бы боялся, что та неожиданно может исчезнуть, уйти следом за своей семьёй. Водил носом, когда блондинка отворачивалась, присоединяясь к разговору друзей, по запаху пытаясь понять её эмоции. Если от Юрико начинало тянуть тоской и скорбью, Нацу вытаскивал её на ночные прогулки, показывая разные диковинные цветы или же водил по оживлённым улочкам Магнолии, вкладывая в бледные ладони разные сладости. Проследив за тем, чтобы девушка отправилась в постель, драгонслеер усаживался на пол в коридоре рядом с закрытой дверью и всю ночь прислушивался к сопению и тихому сердцебиению. Если Юрико снились кошмары, и в нос юноши ударял запах страха и соли, он бесшумно заходил в чужую спальню и сидел рядом, крепко сжимая холодную руку в своей мозолистой ладони. Каждый день Нацу приносил в комнату девушки разные цветы, ещё во время пребывания в Королевстве Луны заметив, как бывшая принцесса любила их. А когда ему всё же приходилось брать какие-то сложные задания, он старался выполнить его быстрее, сразу после возвращения в Магнолию спеша к подруге. Обязательно притащив какие-нибудь подарки, Нацу в ярких красках рассказывал о своих подвигах, вызывая тёплую улыбку Юрико.       Волшебникам светлой гильдии не потребовалось много времени для того, чтобы заметить атмосферу, витавшую между драгонслеером и хозяйкой чёрных ключей. К тому же, Нацу и не шибко то скрывал это, бросая угрюмые взгляды на каждого, кто подходил к блондинке слишком близко, иногда оттаскивая опешивших пьяных мужчин подальше, видя, как Юрико нервно дёргается от создаваемого ими шума. Выбирая задания, огненный маг мог долго стоять перед доской, бормоча под нос о том, что нужно отыскать такое поручение, на которое заклинательница духов могла бы пойти вместе с ним. Его товарищи первое время посмеивались над явно влюблённым отпрыском дракона, но безоговорочно поддерживали, прекрасно видя, что и Юрико питала тёплые чувства к взбалмошному пареньку. Некоторые даже делали ставки, через сколько наступит тот день, когда чудная парочка заявит о начале своих отношений.       Нацу не строил иллюзий по поводу Юрико. Он прекрасно понимал, что та никогда не сможет полностью отпустить Королевство Луны. Но юноша принимал это, ведь сколько бы времени ни прошло, та всегда оставалась последней принцессой разрушенного государства. Иногда во время прогулок Юрико замирала, поднимая взгляд на ясное звёздное небо, и Нацу останавливался тоже, сжимая бледную руку в своей ладони, так же смотря на светлые мерцающие точки на тёмном небосклоне. Он не знал, действительно ли умершие жители Королевства Луны стали звёздами, но с уважением относился к этой легенде, порой рассказывая ночному небу о том, что с Юрико всё нормально, и Мелисса может быть спокойна за любимую младшую сестрёнку. Нацу знал, насколько это было важно для волшебницы, а потому иногда вытаскивал её на поздние прогулки, помогая вскарабкаться на вершину холма, откуда звёзды были видны особенно прекрасно. Слушал тихий монолог Юрико, которая рассказывала упокоенным душам о том, что с ней всё хорошо. Хоть первое время было и трудно, но она смогла немного привыкнуть к новой жизни, и её семье не стоит беспокоиться о ней. Нацу крепко, но нежно держал подругу за руку, когда голос предательски дрожал, а глаза наполнялись слезами. Он был рядом, готовый в любой момент подставить волшебнице своё надёжное плечо. И та ценила это, глядя на огненного мага с теплотой, нежностью и благодарностью.       Юрико выдохнула, разминая ноющее плечо, и зашла в комнату, закрывая дверь. Не так давно девушка вернулась с очередного задания, на котором разбушевавшийся Кэцу спалил группу монстров, потратив на это чуть больше магии, чем обычно. В Магнолию волшебница вернулась с помощью Колесницы, а утром Павлин и Живописец около часа трещали о каких-то нарядах, и сейчас Юрико чувствовала себя уставшей. Сегодня ей пришлось израсходовать много магии, и сейчас блондинка хотела принять горячую ванну и лечь спать, но у судьбы, видимо, были свои планы. — Ты выглядишь лучше, чем я думала. — Прошелестела Книга Судеб, что терпеливо ожидала возвращения бывшей принцессы несколько часов, наворачивая круги по просторной комнате. — Давненько не виделись. Я ожидала увидеть тебя сразу после того, как пало проклятье. — Юрико отнеслась к неожиданному визиту волшебного артефакта спокойно, лениво усаживаясь в любимое кресло. — Не думаю, что ты пришла просто так. Что-то случилось? — Я и не ожидала тёплого приёма, но спасибо и на том, что ты не вцепилась мне в страницы, как в прошлую нашу встречу. — Книга Судеб подлетела ближе, замирая над столом. — Ну, я вцепилась тебе в страницы не просто так, — пожала плечами девушка, закидывая ногу на ногу — ты сильно разозлила меня тогда. Тебе повезло, что в тот раз я не разорвала тебя в клочья, хотя очень хотелось. Так зачем ты пришла ко мне? Проклятье разрушено, и больше никаких дел у меня к тебе нет.       Книга Судеб издала странный звук, отдалённо похожий на вздох, и зашелестела страницами чуть громче: — Ты всё ещё злишься на меня? — Злюсь? Нет. Но тебе очень повезло, что ребята, которых ты притащила в Королевство Луны, не пострадали. В противном случае, после возвращения я со спокойной душой спалила бы тебя. — Юрико устало выдохнула, лениво потирая шею, и равнодушно посмотрела на артефакт. — Так и? Зачем ты пришла ко мне? Я очень устала, и сейчас не в настроении вести праздные беседы. Если хочешь поболтать о жизни — приходи завтра. — Хоть твоя мать умерла сразу после родов, ты всё же унаследовала её мерзопакостный характер.» — Недовольно прошипела книга, в этот раз шурша страницами агрессивно. Артефакт выждала небольшую паузу, прежде чем тихо сообщить: — Мейко создала меня. Я появилась на свет из её воли, отчаяние и сожаления о том, что она оставила тебя.       Юрико вздрогнула и подняла на волшебный артефакт ошарашенный взгляд. Книга снова издала звук, отдалённо похожий на вздох, и чуть громче продолжила: — Твоя мать та ещё заноза в заднице, честно говоря. Она стала духом, который не смог обрести покой из-за сожалений, и по пятам следовала за тобой, хотя даже ничего сделать и не могла. И вот, спустя пару сотен твоих смертей она взмолилась о помощи. Так появилась я — волшебный артефакт, Книга Судеб. — Страницы зашелестели тише. — Только вот, твоя мать и сама толком не знала, чего хочет. Помочь любимой дочери, вынужденной постоянно умирать и слоняться между разными временными эпохами? Но как именно, она не знала. Но несмотря на это воля её была достаточно сильна, чтобы создать меня.       Юрико шумно выдохнула и прижала к лицу ладони, сложенные лодочкой. Она молча слушала откровение волшебного артефакта, не решаясь перебить монолог, одновременно с этим с трудом принимая услышанное. — Я должна была стать твоим спутником в жизни, направлять и помогать адаптироваться к жизни в новом, неизведанном мире. Слоняясь по свету, впитывала знания людей, которые могли бы упростить твой путь. Но ты хотела совсем не этого. Зациклилась на спасении королевства, выполнении своего предсмертного желания, и даже не допускала мысли о том, чтобы попытаться жить дальше, как обычный человек. Противная упорная девчонка нарушила ход времени и течение судьбы настолько, что невозможно было что-то изменить. — Недовольно прошелестела Книга Судеб, и нежное сияние, охватывающее её страницы, стало темнее. — Кто бы что там тебе не говорил, но ты — проклятое дитя, Юрико. Это суровая правда, которая никогда не изменится. Знаешь, судьба — штука забавная, переменчивая и порой очень жестокая. Когда ты появилась на свет, тебе было суждено прожить долгую насыщенную жизнь в родном королевстве, стать одной из первых волшебниц в истории этого мира. Но неосторожно, глупо рассказанная истина, открывшаяся Оракулу, всё изменила. Король Рудольф выкрал драконье яйцо, тем самым изменив судьбу всех жителей Королевства Луны. Но это не перечило законам мира. Судьба изменила свой ход, и на смену падшему государству должно было прийти иное. На свет появились другие люди, которым было суждено стать великими волшебниками. Ведь если одни не могут выполнить своего предназначения, мир создаёт других. История Королевства Луны должна была пасть в небытие, забыться, как сон. Но ты, твои сестра и мать отказались идти по новому пути. Вы нарушили ход времени своими отчаянными эгоистичными желаниями. Но больше всего в порядок мира вмешалась именно ты. Знаешь, многие люди, окружающие тебя, должны были умереть. Но ты, проклятая и отвергнутая самой судьбой, нарушила и их судьбы. Вмешивалась в них так легко и непринуждённо, что привела мир в ярость. Но тебе было этого мало и ты вторглась в мир духов — место, куда не должна ступать нога ни одного человека. Попала туда, изменив судьбу простой певицы, и продолжила рушить давно устоявшийся порядок. Бросила вызов Небесному Владыке, тем самым вмешалась в судьбы его подчинённых. Ты должна была тихо умереть, твоё имя было бы забыто, а жизнь продолжила бы идти своим чередом.       Юрико вздрогнула, поджимая губы. Раньше девушка никогда не смотрела на происходящее под таким углом. Неужели, её вмешательство в нити судьбы, действительно, было таким сильным? — Но ты, выжившая лишь из-за проклятья, пошла дальше, сея хаос везде, где проходила. Не задумываясь о последствиях, меняла чужие судьбы, будто была кем-то большим, нежели жалким человеком, чьё сердце билось из-за чужого отчаянного желания. Мир не прощает такого, Юрико. Он отторгает тебя всеми возможными способами, но проклятье, что всё ещё существует, пока ты жива, мешает ему избавиться от тебя. Поэтому, не сумев стереть тебя со страниц жизни, он не позволит тебе оставить ещё больший отпечаток. Звучит грозно, но на самом деле это достаточно безобидно. — Книга Судеб замолчала, будто пытаясь подобрать слова, объяснить более доходчиво, что же она имела ввиду. — Ты будешь постоянно влипать в разного рода неприятности. Не шибко опасные, но всё равно неприятные. Тебе, как проклятому ребёнку, что не должен находиться здесь, недоступны многие бытовые вещи и навыки, присущие людскому роду. Ты уже сталкивалась с этим, хоть и не понимала, что происходящее — попытка мира отторгнуть тебя. Он лишил тебя способности созидания, Юрико. Ты никогда не сможешь создать что-то. Каждый раз, когда захочешь приготовить что-то, всё будет взрываться, когда захочешь написать что-то, всё обратится в пепел. Не знаю, конечно, коснётся ли ограничение мира твоей репродуктивной функции, данной природой, но могу твёрдо заявить, что создать что-то материальное, своими руками, ты никогда не сможешь. Сейчас это не кажется чем-то страшным, но в будущем поймёшь, что жизнь твоя лишена многого.       Младшая Нива дрогнула, пряча побледневшее лицо в ладони. Она, действительно, раньше сталкивалась с некоторыми трудностями, связанными с какими-то обычными, бытовыми делами, но даже представить не могла, что причиной этому была не неуклюжесть, а отторжение мира. Твою мать, сам мир отвергал её. Юрико точно не была готова к подобному повороту. — Ты поэтому пришла только в этом году? — Устало уточнила блондинка, чья голова разболелась от огромного объёма неожиданно полученной информации. — Не совсем. Ведь уже говорила, что мы смогли встретиться только потому, что я захотела этого. Мы с тобой тесно связаны, Юрико. Я была рождена из желания Мейко — откуда в этой страшной женщине вообще столько силы? Она ведь даже магом не была. Так о чём это я? А, точно. Моей главной задачей было помочь тебе адаптироваться к чужому для тебя времени. Но ты, мерзкая девчонка, думала лишь о том, как разрушить проклятье. Поэтому, в моём существовании не было никакого смысла. Ведь даже узнав обо мне, ты жаждала отыскать ответы, которые я не могла тебе дать. Хоть на моих страницах и запечатлены причины каждой смерти в Королевстве Луны, эта информация была бесполезна. Долгие годы ты цеплялась за ненужные детали, не осознавая, что та или иная напасть разрушала твой дом только потому, что вы с сестрой не могли найти в себе силы жить спокойно, как того хотела Мейко. И если бы я пришла раньше, то запутала бы тебя ещё сильнее. Ведь было неважно, кто в этот раз убил вас. И не было причины, ответа, который ты отчаянно искала все эти годы. Просто это было необходимо, чтобы временная петля обновилась. И проклятье самостоятельно создавало «врагов», которые каждый раз разрушали твой дом. Потому, что ты хотела всех спасти. Потому, что твоё предсмертное желание должно было быть исполнено. — Книга Судеб говорила тихо, лениво перебирая страницами в воздухе. — По этой же причине я не могла рассказать тебе о сути проклятья. Ведь это перечило твоему желанию спасти королевство самостоятельно. Я пришла к тебе лишь потому, что знала — эта жизнь последняя. У тебя закончились попытки, и всё должно было решиться именно в этом году. Мы с тобой связаны, Юрико. Я была создана желанием Мейко, привязана к твоей душе. И если бы ты не справилась и в этот раз, мне пришлось бы исчезнуть вместе с тобой. Как можешь понять, в мои планы это не входило. Именно поэтому я притащила твоих друзей в Королевство Луны. Не для того, чтобы они одолели твоих врагов, нет. А чтобы в тот момент, когда тебе пришлось сделать выбор — уйти вместе с семьёй или остаться, ты осознала, что в этом времени есть те, кто дорожит тобой. Чтобы приняла верное решение, попробовала жить дальше. И погляди-ка — мой план сработал. Мы снова встретились, и я даже смогла рассказать тебе всё это. Значит, моё существование оказалось не таким уж напрасным. — И… что ты собираешься делать дальше? — Спустя пару минут неловкого молчания устало уточнила Юрико, чувствуя себя невероятно паршиво. — Ты уйдёшь? Продолжишь скитаться по миру и заниматься своими делами? — Я бы с превеликим удовольствием сделала бы это, но есть загвоздка. Как уже сказала раньше, мы с тобой связаны. Если быть точнее — я привязана к твоей душе. Именно благодаря этому ты вообще узнала о моём существовании и поняла, как меня «пробудить» ото сна. И как бы это не было прискорбно и печально, но теперь я не могу тебя покинуть. Даже если будешь прогонять и говорить, что тебе вообщем-то никакая помощь не нужна, я обречена слоняться рядом с тобой. — Книга Судеб зашуршала страницами с явным недовольством, которое Юрико всецело разделяла. — Это будет сложно, но нам надо как-то поладить, раз уж я застряла здесь. Возможно, нам удастся отыскать какой-то способ отослать меня куда-то подальше, но до тех пор мы будем вынуждены терпеть друг друга.       Юрико скривилась на слова волшебного артефакта и устало откинула голову назад. Не то, чтобы их взаимоотношения были такими уж ужасными, но у каждой из них были какие-то претензии друг к другу. Юрико всё ещё была недовольна тем, что артефакт переместил её друзей в проклятое королевство, а Книга Судеб не могла забыть того, что многие века ей приходилось слоняться по миру лишь из-за того, что волшебница была зациклена на проклятии.       К счастью, бывшая принцесса интуитивно знала, как можно погрузить волшебную книгу в сон, и та с удовольствием согласилась отдохнуть от неприятного общества пару недель. Или месяцев.       Той ночью Юрико долго не могла заснуть, размышляя об услышанном от Книги Судеб. Та по просьбе волшебницы рассказала, чьи именно судьбы изменила проклятая принцесса, и каким образом. Узнав, что без её вмешательства Сирена, Кэцу и её товарищи из распавшейся тёмной гильдии, должны были умереть, девушка думала о том, что ни о чём не сожалеет. Конечно, знать о том, что мир отторгает её, было неприятно, но не смертельно. Она уж как-нибудь попробует прожить без способности готовить и создавать что-то своими руками. — Знаешь, а я тут узнала о том, что не могу готовить не потому, что у меня руки не из того места растут, и не потому, что росла принцессой. Просто этот мир отвергает меня, поэтому я лишена способности создавать. — Лениво поделилась с Сиреной Юрико, развалившись на кровати в позе звезды.       Русалка, крутящаяся около плиты, восприняла признание подруги спокойно, монотонным голосом отвечая: — Знаешь, после всего того дерьма, что ты пережила, неспособность готовить — меньшая из зол. И так как твоя жизнь не зависит от того, можешь ли ты приготовить яичницу, всё нормально. — Сирена перевернула оладушки, тихо шипящие на сковороде, не меняясь в лице. — К тому же, я и без этого знания готовлю для тебя еду. Так что, забей. Если меня не будет рядом, ты всегда можешь поесть в кафе. Да и рукоделием ты никогда не занималась, так что, можно сказать, что ничего важного ты не лишилась. — И то верно. — Сквозь широкий зевок протянула Юрико, лениво переворачиваясь на бок. — Но если когда-нибудь я захочу писать картины или истории? — Попросишь живописца, он изобразит на холсте всё, что твоей душеньке угодно. Возьмёшь кисточку, закроешь глаза, и представишь, что сама написала картину. — Сирена переложила готовые оладьи на большую плоскую тарелку, и заглянула в холодильник, взглядом пытаясь отыскать варенье. — А если историю написать захочешь, попросишь кого-нибудь из духов помочь с этим. Будешь диктовать, а мы — записывать.       Юрико задумчиво промычала, но ничего не ответила — доводы Сирены звучали логично. В любом случае, они обязательно что-нибудь придумают, если у волшебницы возникнут какие-то проблемы из-за того, что мир отторгает её. Так что не стоило лишний раз забивать голову мрачными размышлениями — их в черепной коробке бывшей принцессы и без того было достаточно.       Юрико и Книга Судеб спокойно приняли тот факт, что не могут спокойно находится в одном помещении более суток. Волшебнице было достаточно духов, которые порой слишком нагло вторгались в её личное пространство, а артефакту становилось тошно от одной перспективы сутками бесцельно слоняться по чужой спальне. Поэтому проклятая принцесса и привязанная к её душе книга долго размышляли, как же им разойтись в разные стороны, и в итоге сошлись на одной идее. Раз уж Книга Судеб была создана для того, чтобы помочь Юрико адаптироваться к новому времени, та отправила артефакт в далёкие края собирать информацию о разных народах. Это сработало, и довольная Книга Судеб покинула Магнолию, пообещав волшебнице пробыть в путешествии как можно дольше. А когда ей всё же придётся вернуться, девушка обязательно отошлёт её обратно, придумав новое задание. Хоть волшебный артефакт был единственным, что досталось бывшей принцессе от матери, одна мысль об их совместной жизни приводила в ужас обеих. Поэтому Юрико было достаточно одного факта того, что Мейко любила её настолько сильно, что создала Книгу Судеб. Большего девушке и не нужно было. — Эй, Юрико… — Голос Сирены, сидящей на большом камне, что стоял на большой лесной поляне, звучал обречённо, когда она спрашивала уставшую подругу — когда это всё закончится?       Юрико что-то невнятно промычала, лениво наблюдая за довольными Кэцу и Нацу, что жарили здоровенного кабана на разведённом ими же костре, тихо рассуждая о том, какую же добычу стоит принести девушкам в следующий раз. В последнее время ребята частенько выбирались на разные задания вчетвером — конечно, первоначально в путь Нива и Драгнил отправлялись вдвоём, но в скором времени к ним присоединялись дракон и русалка, которую мужчина вытаскивал в мир людей только для того, чтобы в очередной раз похвастаться своей человеческой формой. К величайшему удивлению обеих девушек, дракон чувствовал себя в обществе огненного мага необычайно комфортно, хотя почти каждый раз их встреча превращалась в негласное соревнование. Драгнилу Кэцу тоже очень нравился — мужчина чем-то напоминал юноше его приёмного отца, так ещё и учил новым «штучкам», присущим его чешуйчатому роду. Нацу от этого приходил в дикий восторг и жадно впитывал всё, чему его учил гордый такой отдачей дух. Юрико и Сирене же оставалось стойко принимать все выкрутасы избранников, тихо жалуясь друг другу и тихо обсуждая происходящее. Идиллия.       Их забавный квартет был странным, но интересным и сплочённым. Ни для кого из четвёрки не было секретом, кто какие чувства к кому питал. У Сирены ушло некоторое время, чтобы осознать — странные действия Кэцу были ухаживаниями. Русалка поняла это, когда увидела, как Нацу таскает Юрико то трупики всякого зверья, то всякие побрякушки. Чувства драгонслеера к её подруге были для девушки очевидными, и она неожиданно даже для самой себя провела аналогию с Кэцу. Тогда всё встало на свои места, и дух ещё несколько дней жаловалась Юрико о том, что всякие драконьи штучки были слишком сложны для её понимания. Блондинка тогда согласилась с подругой — для неё действия Нацу стали понятны только после того, как в Королевстве Луны дракон в лоб сказал ей, что розовласый мальчишка ухаживал за ней. От того ситуация, в которой они все находились была ещё забавнее. Ведь Кэцу так же сообщил подруге о том, что и она, и Сирена принимали ухаживания, значит, формально, были согласны стать парами дракона и драгонслеера. — Я имею в виду… Мы же показываем, что эти придурки тоже нам нравятся, да? — Продолжила свою мысль Сирена, с тяжёлым вздохом подпирая голову рукой. — Так почему ничего не изменилось? Понятно, что в их… крови? Что для них все эти действия — нормальны в период ухаживаний. Но раз они понимают, что их чувства взаимны, почему не переходят на следующую ступень? Не то, чтобы я была против этих постоянных тасканий нам дохлых животных, но хотелось бы чего-то… Большего? — Может, у ухаживаний драконов есть какой-то определённый временной отрезок? — Предположила Юрико, не отрывая усталого взгляда от копошащихся около костра огненных созданий. — Кэцу говорил, что избранницы драконов не должны сами делать какой-то шаг или, упаси боже, предлагать стать парой. Может, мы уже перешли на новый этап, раз они знают о наших чувствах, но ещё не поняли этого? В любом случае, нам остаётся только ждать. — Кэцу на днях притащил мне здоровенную кучу драгоценных камней, уже какое-то разнообразие. — Сирена вздохнула, лениво наматывая прядь сиреневых волос на указательный палец. — Только я ума не приложу, что с ними делать. В мире духов тебе не нужно ни за что платить, значит, мне некуда деть все эти драгоценности. Но их так много, что они покрыли весь пол в моём доме. — Просто смотри на них и получай эстетическое удовольствие. — С лёгкой улыбкой на губах предложила Юрико.       Девушке повезло чуть больше, чем русалке. В конце-концов, хоть Нацу и был воспитан драконом, сам являлся человек. А это означало, что помимо тушек дохлых зверей он дарил Юрико и более обычные вещи. Разные книги, украшения и сладости. Порой их было слишком много, но девушка с благодарностью принимала всё, что драгонслеер приносил ей, ясно осознавая, насколько это было важным для воспитанника дракона. Помимо этого Нацу оказался необычайно чутким и внимательным. Он следил за её здоровьем и эмоциональным состоянием, кутая в тёплую одежду, когда становилось холодно, и прятал в своих объятьях каждый раз, когда девушке становилось тоскливо. Нацу постоянно вытаскивал её на улицу, показывая новые красивые места, и с интересом слушал всё, что ему лепетала восторженная тем или иным пейзажем или заведением. Так ещё и крепко подружился с Кэцу и Сиреной, которые были самыми близкими для девушки друзьями. Приглашал Грея и Джувию сходить вместе с ними на совместное задание, давая волшебницам больше возможностей проводить время вместе, и почти не спорил с другом, который так же вёл себя как можно спокойнее ради улыбки Локсар. — Слушай, мне тут стало интересно. — Неожиданно прошептала Юрико, с игривой улыбкой поворачиваясь к усмехнувшейся подруге. — Кэцу в последнее время цепляет на себя всё больше украшений, поэтому я задумалась — какая его форма тебе нравится больше? Драконья или человеческая?       Сирена засмеялась на вопрос подруги и понизила голос до игривого шёпота: — Я тоже размышляла об этом. В конце-концов, Кэцу уж слишком очевидно выставляет свои мышцы напоказ. — Русалка наклонилась к лицу подруги, бросив на весело переговаривающихся мужчин быстрый взгляд. — И путём долгих размышлений я поняла, что каждый из обликов Кэцу хорош. Когда он в истинной форме, у меня прям мурашки по коже бегут от его ауры. А эта прекрасная чешуя — глаз невозможно отвести. К тому же, очень удобно устроиться под его боком, он укрывает меня крылом, и я сразу чувствую себя такой маленькой, что хочется пищать. Но его человеческая форма это отдельный вид искусства. Ты вообще видела эти мышцы? Оголённая грудь, пресс — этот паршивец специально привлекает моё внимание, так что я имею право время от времени пялиться на него. И давай на чистоту — я в восторге от того, что вижу.       Юрико широко улыбнулась на откровения подруги и согласно кивнула — хоть обычно взгляд блондинки был прикован к Нацу, что в последнее время снова начал носить жилет расстёгнутым, отрицать то, что Кэцу был очень хорошо сложен было глупо. — Так что, мне очень интересно, когда этот мучительный период ухаживаний подойдёт к концу. — Недовольно просопела Сирена, под тихий смех подруги скрещивая руки под грудью.       Ранее, казалось, замершее время теперь летело с невероятной скоростью — Юрико не успела опомниться, как яркая и жёлтая листва деревьев опала, а ранним утром замысловатый морозный узор украшал окна, предупреждая о скором приходе зимы.       Блондинка громко чихнула, шмыгая носом и сжала горячую ладонь огненного мага чуть крепче. Сегодня утром пошёл снег, и проклятая принцесса несколько часов сидела у окна, со смешанными чувствами наблюдая за белоснежными хлопьями, что падали на землю, в скором времени укрывая её мягким покрывалом. Девушка с детства любила зиму, но глядя на снегопад в этот раз помимо радости она чувствовала смятение. Яркие воспоминания из того прошлого, где все называли её «Ваше Высочество» не давали покоя, жестоко указывая на то, что в день, когда волшебнице пришлось расстаться со своей семьёй тоже шёл снег. Впрочем, долго ностальгировать Юрико не смогла — будто чувствуя смятение девушки, в её комнату с широкой улыбкой ввалился Нацу, радостно сообщивший подруге о том, что настало время побеситься в снегу. Волшебница даже толком сказать ничего не успела, как воспитанник дракона укутал её в зимнюю одежду и вытащил на улицу, где их уже ждали краснощёкие друзья. Идти до здания гильдии было далеко, а потому волшебники решили собраться около женского общежития — всё ещё шёл снег, и ребята по щиколотку утопали в нём, но никто не высказал никакого недовольства. Наоборот, товарищи выглядели воодушевлённо, и Юрико не смогла сдержать лёгкую улыбку, пряча нос в синем шарфе, который ей связала и подарила Джувия. — Ну-с, чем займёмся? — Люси улыбнулась, окидывая белоснежную поляну внимательным взглядом и на пробу взяла горстку снега в руки. — О, снег липкий. Можно слепить снеговика или…       Договорить Хартфилия не успела — Нацу с широченной улыбкой на лице швырнул в подругу увесистый снежок. Та от неожиданности пошатнулась и рухнула лицом с нег. — Нацу, паршивец…       Юрико вздрогнула и сделала шаг назад, а затем ещё несколько — влево, отходя от драгонслеера, которому в лицо через несколько мгновений прилетел ответный снежок. Тот, впрочем, совсем не расстроился и с громким хохотом начал обкидывать белыми снарядами всех, кто стоял у него на пути, попадая в затылок Гажила, что старательно лепил снеговика вместе с ярко улыбающейся Леви. И так началось самое масштабное снежное сражение, которое Юрико удалось видеть в своей жизни. Белоснежные шары разных размеров летали из стороны в сторону, то рассыпаясь по пути, то с характерным звуком впечатываясь в лица или одежду волшебников. Видя яростную решимость некоторых из товарищей, Юрико на всякий случай сделала ещё несколько шагов в сторону — пожалуй, даже мистер Эван никогда не кидал снежки с такой силой, а потому бывшая принцесса решила, что не очень то и хочется ввязываться в это безобразие. Да и не привыкла блондинка к таким шумным компаниям, а потому выбрала позицию наблюдателя, с лёгкой улыбкой на губах следя то за холодными снарядами, то глядя на смеющихся товарищей. Впрочем, вскоре Юрико пришлось пересмотреть своё решение — с боевым кличем Гажил швырнул горсть снега, что угодила аккурат в открытый лоб вздрогнувшей блондинки, что округлившимися глазами сначала посмотрела на побледневшего драгонслеера, а затем проследила за холодной каплей, что скатилась по её носу. Повисла тишина. Все собравшиеся со смешанными эмоциями смотрели на молчавшую подругу, что со спокойным лицом смахнула со лба остатки снега и громко шмыгнула носом. Хоть с падения проклятья прошло уже около четырёх месяцев, светлые маги, собственными глазами увидев печальную историю разрушенного королевства, старались вести себя спокойнее в обществе Юрико. Та в конце-концов родилась принцессой, и многие манеры августейших особ пронесла сквозь годы, на людях обычно ведя себя сдержанно. — Эй… Юрико, ты как? — Нацу сделал шаг в сторону блондинки, что неожиданно наклонилась — из-за длинного зимнего пальто юноша не знал, что та делала, но искренне беспокоился, что Гажил переборщил с силой и сделал Юрико больно. — Может, попросим Венди осмотреть твой лоб?       Ответом юноше послужил снежок, угодивший магу в лицо. — Как легкомысленно с твоей стороны. — Юрико неожиданно усмехнулась, подкидывая в ладони новый снежок. — Даже мне известно, что не стоит отвлекаться во время игры.       Гажил дёрнулся, в последний момент уворачиваясь от летящего снаряда, который всё же задел его макушку, покрывая тёмные волосы мужчины белоснежной пылью. Драгонслеер усмехнулся и, зачерпнув горсть снега, слепил шарик, швыряя его в девушку, что уклонилась от атаки с радостной улыбкой на лице. Игра возобновилась, и со всех сторон раздавался заливистый смех, а снежки летали с невероятной скоростью, норовя впечататься в чьё-нибудь лицо. Ну или хотя бы затылок.       Юрико высунула кончик языка, лепя новые снежки. Девушка пряталась от друзей за небольшим сугробом, выкладывая белоснежные снаряды аккуратными рядочками. Азарт и всеобщее веселье захватили блондинку, и та лепила снежки, готовясь к грандиозной атаке. Завороженная своей монотонной подготовкой Юрико не услышала, как Нацу с игривой улыбкой подкрался к ней со спины, неожиданно хватая подругу за талию. Волшебница успела только взвизгнуть, прежде чем огненный драгонслеер с хохотом кинул её в один из сугробов. — Во время игры не стоит отвлекаться. — Дразняще протянул довольный своей неожиданной атакой Нацу, с искорками веселья в глазах глядя на пыхтящую блондинку.       Та попыталась подняться, но лишь сильнее провалилась в сугроб, и, быстренько решив сменить тактику, раскинула руки в стороны, снова шмыгая носом. Нацу засмеялся, когда Юрико поморщилась, сдувая снег с лица, и подошёл к сугробу, протягивая девушке руку. Блондинка послушно ухватилась за протянутую ладонь, но вместо того, чтобы подняться, потянула ойкнувшего юношу вниз, роняя в сугроб. — Никогда не теряй бдительность, Нацу. — Игриво передразнила улыбнувшегося мага девушка, усевшись на его бёдра. — Да, ты права.       Юрико ойкнуть не успела, как Нацу усмехнулся, снова хватая блондинку за талию. Прошла секунда, и они поменялись местами — теперь блондинка опять лежала на спине, недовольно глядя на хохочущего драгонслеера, что уселся на её бёдра. — Ладно-ладно, я сдаюсь. Тебя невозможно победить, Нацу. — Юрико выдохнула и попыталась сдуть прилипшую ко лбу чёлку, одновременно с этим на пробу пошевелив ногами. Поняв, что скинуть с себя огненного мага не получится, бывшая принцесса прикрыла глаза, обречённо протягивая: — Слезай. Я признаю своё поражение. — Я люблю тебя, Юрико.       Блондинка вздрогнула и распахнула ресницы, ошарашенно глядя на мягко улыбнувшегося юношу, что сильнее свёл бёдра, прижимаясь к ногам подруги сильнее. Заклинательница духов моргнула, трусливо подумав о том, что ей послышалось, а Нацу, будто прочитав её мысли, повторил: — Я люблю тебя, Юрико. — Волшебник улыбнулся ошарашенной блондинке так нежно и мягко, что её щеки предательски заалели, а сердце пропустило удар.       Горячие ладони стряхнули с бледной кожи снег, а пальцы осторожно откинули мешающую чёлку в сторону, чтобы в следующую секунду к открывшейся коже прижался лоб розовласого юноши, в чьём взгляде Юрико видела лишь безграничную любовь и нежность. — Я хотел признаться в более романтичной обстановке, но сил ждать больше нет. — Нацу улыбнулся, слыша, как сердце покрасневшей возлюбленной забилось быстрее, и, не отрывая своего лба от чужой кожи, спросил: — Ты станешь моей парой, Юрико?       И сейчас, развалившись в холодном высоком сугробе, девушка смотрела в любящие глаза и думала о том, что если это сон, она не хочет просыпаться. Но снег неприятно обжигал мокрую спину холодом, отрезвляя, и Юрико не смогла сдержать широкую улыбку, что расползлась на её лице. Её бледные пальцы, которыми она нежно погладила загорелую щёку, были холодными, пуская дрожь по телу замершего мага. Тот терпеливо ждал ответа бывшей принцессы, чувствуя, как сердце замирает от страха быть отвергнутым. Хоть Нацу и знал, чувствовал, что Юрико тоже любила его, сейчас, когда девушка молчала, он неожиданно для самого себя испытывал страх. Такого раньше не случалось — взаимодействие с разными людьми давалось драгонслееру с завидной лёгкостью, а воспитание дракона сильно упрощало жизнь, стирая многие границы, зачастую сковывающие обычных людей. С другой стороны, даже если Юрико откажет ему сейчас, Нацу костьми ляжет, но сделает всё для того, чтобы в будущем девушка приняла его чувства. Впрочем, в этом не было необходимости, ведь неожиданно в нос юноши ударил сильный запах счастья, а блондинка с сияющими глазами проговорила: — Я тоже люблю тебя, Нацу. И… Для меня будет честью стать твоей парой.       Драгнил издал какой-то звук, похожий на радостное восклицание, и неожиданно резво поддался вперёд, почти сталкиваясь с ойкнувшей волшебницей носами.       Губы Нацу, настойчиво сминающие чужие, были горячими и шершавыми, в то время как кожа Юрико была холодной и гладкой. Девушке казалось, что она задыхается. Драгнил был напорист, и в то же время осторожен — прислушиваясь к чужим дыханию и сердцебиению, он не переходил невидимую грань, одновременно с этим вкладывая в их с Юрико первый поцелуй все те любовь и страсть, что пылали в его груди. Девушке оставалось лишь принимать их, крепко обнимая прижимающегося к ней мага за шею.       Всё закончилось неожиданно. В затылок Нацу прилетел огромный снежок, а слух резанул ехидный голос Грея. — Дома обжимайтесь, голубки!       Драгнил усмехнулся, прикусив нижнюю губу вспыхнувшей Юрико клыками, и с явной неохотой отстранился от смущённого лица. — Мы должны засыпать этого паршивца снегом. Идём, Юрико, покажем ледышке, где раки зимуют!       Бывшая принцесса засмеялась и послушно схватилась за протянутую ладонь, позволяя вытащить себя из сугроба. Её душа требовала возмездия. — Ха? Веселитесь из без нас? Какие нынче дети невоспитанные. — Именно с этими словами спустя час игры в снежки появился Кэцу.       Рядом с мужчиной парила явно недовольная Сирена, которой холод был не шибко по душе. Юрико повернулась к друзьям после того, как удачно швырнула снежок в затылок отвлёкшегося на Нацу Грея, и окинула духов внимательным взглядом. Неожиданно в голову волшебницы пришла интересная идея, которую хотелось воплотить в жизнь как можно скорее. Сирена безошибочно поняла взгляд лучшей подруги, которым она сверлила причитающего дракона, что был недоволен игнорированием своей важной персоны светлыми магами. Девушки переглянулись, изгибая губы в пугающей улыбке. — Кэцу!       Дракон вздрогнул и приподнял бровь, поворачиваясь к Юрико лицом. В следующую секунду мужчина был нагло опрокинут в сугроб — в то время, как русалка ударила хвостом по его икрам, блондинка надавила на широкие плечи, вынуждая духа плюхнуться на спину. — Давно хотела это сделать. — Понимаю.       Лицо Кэцу побледнело, когда Юрико и Сирена нависи над ним с какими-то гаденькими улыбочками. — Ха? Вы чего это задумали? А! Совсем страх потеряли?!       Услышав шум, Нацу перевёл удивлённый взгляд в сторону, заливаясь громким смехом от увиденного. Юрико и Сирена воодушёвлённо засыпали снегом барахтающегося Кэцу, что громко возмущался, приговаривая, что ему так-то холодно вообще-то. Мужчина с лёгкостью мог откинуть подруг в сторону, но вместо этого позволял засыпать себя белоснежными хлопьями, чисто для галочки дёргая конечностями и осыпая хихикающих девушек проклятьями. — Мне холодно, вообще-то. — Когда кропотливая работа волшебницы и духа была окончена, недовольно пробурчал Кэцу.       Юрико и Сирена засыпали его тело снегом, трамбуя получившийся ком, оставив открытыми только голову и стопы друга. — А нечего полуголым расхаживать, чтоб холодно не было. — Усмехнулась русалка, оттряхивая руки от прилипшего снега. — А? Ты ведь сама говорила, что тебе нравится смотреть на мои мышцы. — Удивлённо протянул Кэцу, с усмешкой во взгляде наблюдая за тем, как лицо Сирены вспыхивает.       Юрико прыснула от смеха на реплику друга, за что очень быстро поплатилась — русалка точным и быстрым движением хвоста шлёпнула волшебницу по ногам, роняя ту в сугроб. Теперь рассмеялся Кэцу, в следующую секунду взмолившись: — А! Я понял-понял, Сирена! Хватит! Мне холодно!       Юрико ожидаемо заболела после долгого валяния в снегу. Но девушка стойко выслушивала возмущения Кенко, что ухаживала за больной подругой, ведь тот зимний день был одним из самых счастливых в её жизни.       Как только Юрико оправилась после болезни, Нацу помог перенести все вещи возлюбленной в его, нет, теперь в их дом. Хеппи воодушевлённо принял эту новость и даже вызвался помочь волшебнице расставить многочисленные книги на полки шкафа, который драгонслеер купил специально для бывшей принцессы. На самом деле, юноше пришлось многое изменить в своей холостяцкой хижине, чтобы Юрико чувствовала себя, как можно комфортнее. И хоть Нацу никогда не говорил об этом вслух, но он с теплотой и гордостью наблюдал за этими переменами, видя как вещи возлюбленной заполняют пространство дома так непринуждённо и естественно, будто её переезд обязан был рано или поздно произойти.       Проклятая принцесса, появившаяся на свет около семисот лет назад, и юноша, воспитанный драконом. Они были странной, но на удивление окружающих гармоничной парой. Со своими тараканами в голове, чудным, порой не вписывающимся в нормы общества поведением, эта парочка дополняла друг друга. Юрико и Нацу прекрасно чувствовали границы дозволенного, никогда не переходя черту, на удивление просто подстраиваясь под новые правила жизни. И как Нива не могла избавиться от всех привычек и моделей поведения, привитых ей в Королевстве Луны, так и Драгнил не мог отбросить драконьи привычки, перенятые от Игнила.       Нацу неосознанно пытался занять собою всё пространство, что окружало Юрико. Ему постоянно нужно было прикасаться к возлюбленной, поэтому дома он постоянно лип к волшебнице, держа её в своих объятьях вне зависимости от того, чем она занималась в тот момент. Но если объятья всё же мешали Юрико, Нацу прижимался к ней, укладывал голову на бледные бёдра или перебирал пальцами длинные золотые пряди. — Да от тебя этим парнишкой за версту несёт. — Однажды с доброй усмешкой сообщил подруге Кэцу, на что та удивлённо склонила голову на бок, на всякий случай принюхавшись к своему запястью.       Никакого постороннего запаха Юрико тогда не обнаружила, но немного понаблюдав за поведением Нацу, заметила, что тот иногда обнюхивал её только что постиранную одежду, после чего запихивал на полку со своими вещами. Ванну они часто принимали вместе, и драгонслеер тёрся лицом об золотистую макушку, не забыв напоследок прижаться щекой к бледной шее. Когда воспитанник дракона помогал возлюбленной сушить волосы, он всегда использовал своё полотенце, перед этим обязательно хотя бы раз вытирая им своё лицо или руки. От Кэцу Юрико знала о том, насколько важную роль запахи имели в жизни драконов, а потому не возмущалась, когда возлюбленный крепко обнимал её, растирая кожу шершавыми ладонями каждый раз, когда блондинка возвращалась после прогулок с кем-то из друзей. На людях Нацу предпочитал обнимать возлюбленную со спины или за талию, этим собственническим жестом безмолвно заявляя, что девушка была его парой. Ведь для драконов любовь была чем-то куда более серьёзным, чем для людей. И хоть Нацу был рождён человеком, Юрико с нежной улыбкой и пониманием относилась к его повадкам, понимая, насколько они важны для её возлюбленного. Ведь в конечном итоге Драгнил никогда не делал того, что могло поставить Ниву в неловкое положение или, упаси боже, оскорбить её.       Девушка спокойно приняла тот факт, что хоть период ухаживаний был пройден, тушки убитых драгонслеером зверей из их жизни никуда не делись. Уж чего-чего, а звериных трупов бывшая принцесса точно не боялась, да и Нацу всегда старался сохранить их внешний вид максимально «нормальным». Не было моря крови и оторванных конечностей, как не было раскиданных в разные стороны внутренних органов (в этом плане Юрико повезло чуть больше, чем Сирене). Иногда Юрико призывала Ориона или Геркулеса, чтобы Нацу было не так скучно охотиться на всякое зверьё. Но, конечно, чаще всего Драгнилу компанию на охоте составлял именно Кэцу — в такие дни Юрико и Сирена собирались за чашечкой чая, делясь последними новостями или болтая о всякой ерунде, пока их довольные возлюбленные носились по лесу.       А ещё Нацу любил кусаться. Первое время бывшая принцесса испуганно взвизгивала, когда любимый неожиданно подкрадывался со спины, зубами несильно зажимая бледную кожу на плече или шее блондинки. Впрочем, драгонслеер не переходил черту — никогда на теле девушки не оставались болезненные отметины, поэтому вскоре она привыкла и к такому необычному проявлению любви со стороны Драгнила.       Юрико не смогла до конца отпустить рухнувшее королевство, как не могла избавиться ото всех привычек, что приобрела, будучи принцессой. В основном это проявлялось в крайней озадаченностью своим внешним видом и устаревшими словечками, что часто проскальзывали в её речи. От своего желания контролировать всё происходящее, рождённое потаёнными страхами, Юрико избавлялась долго, медленно, прикладывая огромные усилия, учась полагаться на других. Огромная доля этого успеха лежала на Нацу, что не уставал каждый день не только словами, но и действиями показывая возлюбленной, что ей больше не нужно справляться со всеми напастями в одиночку. Так бывшая принцесса не только смогла побороть свою тягу к контролю происходящего, но и потихоньку раскрывалась окружающим людям, больше не боясь осуждения и косых взглядов.       И хоть Нацу путём долгих разговоров и разных действий смог побороть страх возлюбленной перед едой, было то, на что повлиять он так и не смог.       Юрико уделяла очень много времени уходу за своим внешним видом. Так в их общей с Нацу ванной появилась отдельная полочка для разных масел, масок и шампуней, а в спальне расположился туалетный столик, заставленный разными склянками. И хоть для драгонслеера его пара была самой прекрасной девушкой на свете, он никогда не возмущался, каждый раз терпеливо ожидая, когда же волшебница закончит очередной этап «ухода». Раньше Драгнил добро посмеивался над Люси, что могла час крутится у зеркала, нанося на лицо самые разные средства, искренне не понимая, зачем прикладывать столько усилий, чтобы, как выражалась подруга, выглядеть «неотразимо». Но наблюдая за Юрико, что сосредоточенно втирала в кожу приятно пахнущий крем, Нацу не мог сдержать улыбку, искренне наслаждаясь всем, чем занималась возлюбленная. А когда девушка впервые при нём нанесла на лицо какую-то странную на вид зелёную маску, драгонслеер неожиданно восхищённо попросил обмазать его этой субстанцией тоже. И когда они вместе лежали на кровати, ожидая, наступления времени смыть средство, с любопытством в голосе расспрашивал любимую о том, что это вообще такое и зачем оно нужно. Юрико тихо посмеивалась, но с улыбкой рассказывала возлюбленному всё, что его интересовало. Так, неожиданно для самой девушки, их семейная рутина теперь включала в себя совместные спа-вечера, к которым присоединялся и любопытный Хеппи, который грезил тем, как Шарли влюбится в него при виде гладкой шелковистой шёрстки. Специально для этого Юрико закупила новые уходовые средства, подходящие голубому иксиду, от которых тот приходил в неописуемый восторг, налетая на блондинку с крепкими объятьями.       Нацу любил укладывать голову на колени Юрико и слушать, как та вслух, с выражением читала очередную книгу.       Чтение оказалось чуть ли не единственным хобби, доступным проклятой девушке. Однажды она всё же купила себе мольберт и краски, желая изобразить очертания Лунного Дворца. Вот только палитра высыхала и трескалась, едва соприкоснувшись с полотном, а то уже спустя пару минут желтело. Будто бы для холста и красок прошло несколько сотен лет. Нитки, которыми Юрико пыталась вышить на платке цветы, гнили, разваливаясь на отвратительные куски, а разные бусины, из которых бывшая принцесса пыталась сплести незамысловатое украшение, обращались пеплом в её ладонях. И тогда, найденная Нацу в расстроенных чувствах, девушка рассказала возлюбленному о горькой истине, которую ей поведала Книга Судеб. В тот вечер Драгнил долго держал Ниву в объятьях, заверяя её в том, что не будет любить девушку меньше из-за того, что ту отвергал мир. Ведь он был искренне благодарен Вселенной за то, что она позволила им встретится. И даже если мир отвернётся от Юрико, Нацу всегда будет на её стороне.       Пережитое в Королевстве Луны не прошло для последней принцессы. Хоть Нацу знал это, чётко осознать смог только после произошедшего одной зимней ночью. Спящий юноша не сразу услышал какое-то копошение, а когда разлепил сонные глаза, с удивлением обнаружил — Юрико рядом на постели не было. Хлопнула входная дверь, и огненный маг вскочил на ноги, на ходу натягивая одежду и обувь, спешно выбегая из дома. Девушка, одетая в лёгкую пижаму, босиком шла в сторону леса, не реагируя на порыв ветра, что неприятно укусил за щёку. — Юрико? — Озадаченно позвал возлюбленную Нацу, но та не обернулась, спустя считанные минуты скрываясь за деревьями. — Юрико!       Драгонслеер поспешил за принцессой, на холоде быстро отойдя от сна, и ещё несколько раз позвал девушку по имени. Реакции не было, и юноша, чувствуя зарождающееся в груди беспокойство, шёл по следам блондинки, по щиколотку утопая в снегу.       Нацу никогда не сможет забыть увиденной той ночью. Юрико, чья кожа посинела от холода, вышла на лесную поляну, поднимая на ночное небо мутный взгляд. Выждав всего пару секунд, девушка начала танцевать, тихо напевая под нос мелодию, заточённую в золотом медальоне, подаренном ей Мелиссой. По щиколотку утопая в снегу, принцесса кружила в нежном элегантном танце, который Нацу уже доводилось увидеть в Королевстве Луны. Юноша наблюдал за возлюбленной со слезами на глазах, но что-то не позволяло ему сдвинуться с места и остановить волшебницу. Когда танец закончился, Юрико снова подняла затуманенный взгляд на небо. Она ничего не сказала — лишь кивнула и, как ни в чём не бывало, пошла обратно. И когда Юрико прошла мимо замершего Нацу, ни один мускул не дрогнул на её лице, и юноша запоздало понял, что возлюбленная ходила во сне, а потому не видела его. Последняя принцесса рухнувшего королевства вернулась домой под пристальным взглядом драгонслеера, где улеглась в кровать, закрывая глаза. По спокойному дыханию блондинки огненный маг понял, что та погрузилась в крепкий сон. Нацу решил отложить разговор до утра, но вместо того, чтобы лечь спать раньше, осторожно обтёр посиневшие ступни спящей девушки тёплой тряпкой, и около часа грел её ноги в своих ладонях.       Утром Юрико кряхтела и кашляла, забко прижимаясь к горячему боку Нацу. — Кошмар… Кажется, я заболела. Когда успела-то? — Девушка громко чихнула, после чего шмыгнула носом. — Вчера ведь нормально всё было. И окна на ночь мы закрыли.       Глядя на покрасневшую от жара возлюбленную, Нацу озадаченно склонил голову на бок, осторожно спрашивая: — Юрико, слушай… Сегодня какой-то особенный день? — По реакции девушки на неожиданную болезнь, драгонслеер понял, что та ничего не помнила о своей ночной прогулки по лесу, а потому пытался понять, была ли какая-то причина неожиданного лунатизма волшебницы.       Юрико шмыгнула носом и удивлённо приподняла бровь, явно озадаченная неожиданным вопросом. — Особенный день? — Слабо переспросила девушка, бросая взгляд на календарь. — А… Сегодня день рождения Мелиссы. Нужно будет купить что-нибудь сладкое…       Нацу тяжело выдохнул. Теперь странное ночное поведение возлюбленной становилось более ясным, но от того не менее тревожным. Юноша ещё не догадывался о том, что приступы лунатизма будут мучать Юрико несколько раз в год — на каждый день рождения дорогих ей погибших людей. Дольше всего девушка будет танцевать в ночь падения Королевства Луны. Нацу не решится рассказать возлюбленной о происходящем, но каждый раз он будет следовать за ней в лес, следя, чтобы Юрико случайно не поранилась. А по возвращению домой драгонслеер будет заботливо обрабатывать мелкие ссадины на стопах принцессы, греть их в своих горячих ладонях. Девушке покажется странным, что в некоторые вечера Нацу настаивал на том, чтобы она надевала пижаму по-теплее и обязательно ложилась спать в носках, но Юрико послушно будет выполнять все просьбы драгонслеера, что хотя бы так пытался обезопасить любимую.       Юрико прикрыла рот ладонью, широко зевая, и бросила взгляд на Грея и Нацу, что громко спорили, выбирая задание. Утром ребята договорились сходить на совместную миссию, и теперь Нива и Локсар терпеливо ждали, когда же их возлюбленные определяться с выбором, мирно попивая согревающий чай. Девушки тихо переговаривались, рассуждая о том, что на обратном пути было бы неплохо заглянуть в магазин одежды, когда к ним подошла Леви. МакГарден смущённо потупила взгляд, пальцами нервно хватая край ленты, подвязанной на шее, и тихо пробормотала: — Юрико… — М? — Блондинка посмотрела на товарища с лёгкой улыбкой на губах и чуть склонила голову на бок: — Леви, что-то случилось?       Щёки синевласой девушки покраснели, когда она сдавленно поделилась: — Гажил вчера мне мёртвого кролика притащил. Ты… Ты не знаешь, что это могло бы значить?       Юрико звонко засмеялась и предложила стушевавшейся Леви сесть рядом, подталкивая к ней чашку с чаем. Около часа блондинка рассказывала о подруге об ухаживаниях и традициях драконов, с улыбкой наблюдая за тем, как собеседница кропотливо записывала в блокнот новую информацию. Нацу и Грей всё ещё громко препирались около доски с заданиями, а потому у бывшей принцессы было много свободного времени.       Впереди Юрико ждало ещё много испытаний и счастливых моментов, проведённых в кругу любимых людей. И она была готова ко всем изменениям, впервые за долгое время почувствовав себя на своём месте. Новая жизнь была не так уж плоха, как могло показаться сначала.       И Юрико была полна решимости пройти по новому пути до самого конца.