На руинах мира. Лабиринты.

Первый момент Элигору показалось, что он находится в гигантском калейдоскопе. Все вокруг менялось непрерывно, и уловить что-то знакомое в очертаниях было сложно. «Зеркальная установка - я что, в зазеркалье?» - Не думаю, что определение полностью правильно, - голос, казалось, шел отовсюду, и был одновременно и звонким, и глухим, и приятным и отвратительным. Как это объяснить самому себе, трехглазый даже не знал. - Но у меня к тебе есть деловое предложение. Работа. Знаешь, в твоем мире была «работа мечты» - смотритель за островом. Тебе предлагаю работу смотрителя за миром. Инструкции самые простые - не дать миру восстановиться. О, нет, совсем не то что ты подумал. Ты же любишь игры? Так вот, этот мир - огромная игровая карта, которая развивается сама. Главное - не дать ей переползти из запланированного «постапокалипсиса» в другой жанр. Считай себя в игре с полным погружением и неплохим стартовым донатом. Если согласен - начинаем... Элигор не успел никак отреагировать, потому что его поставили перед фактом. Мир замер, а потом в глазах потемнело. Открыв глаза, он попытался пошевелится, и внезапно сел. Пропорции тела вернулись к почти привычным, правда крылья и хвост никуда не делись, но теперь он был один. Вокруг простиралось небо - он оказался на крыше высокого здания, а снизу слышались взрывы и стрельба. - Какого... - Это очень напоминало поведение одного знакомого ученого, и теперь, как показалось Элигору, мозаика сложилась. Изменение на Земле, бункер, потом одно зеркало, и теперь - еще одно. - Воскер, ты гад! - И потер лоб, в который прилетела прям из воздуха деревянная дощечка. Символы были незнакомыми, но неожиданно сложились в понятные слова. «Я не Воскер, а мое имя тебе знать незачем, там будет неинтересно. Я и сам хочу тут поиграть. Кстати, мир называется Кайрон, и скоро к тебе прибудет твоя команда» - Какая еще команда? - развернувшись, он с удивлением уставился на выходящую у нему группу в прекрасно знакомых защитных костюмах. - Да он издевается, - глядя, как химера снимает шлем, Элигору захотелось уже ее придушить. Только за арену.