Snow-white flower

Как такое может быть?

      Как так получилось, даже сама Сатре не понимала. Вроде бы они только что пришли с Блейзом на бал и стали танцевать. И бабах! Уже сейчас Амалия находится в компании Фреда и Джорджа Уизли. Сама девушка стояла в шоке, не понимая, как она здесь оказалась. Нервно прикусив нижнюю губу, слизеринка начала искать глазами своего непутевого спутника. Где же его черти носят? Вдруг она почувствовала невесомое касание к плечу, сглотнув, блондинка подняла голову и пересеклась с озорным взглядом близнецов. Это не предвещало ничего хорошего, совершенно ничего. Голубые очи стали подозрительно смотреть на друзей, которые вместо сока наливали себе в бокалы рыжевато-красный напиток с приторно сладким запахом. Огневиски. Волшебница подняла удивленный взгляд на лица ребят, которые бессовестно решили выпить тут. Только один из близнецов начал подносить бокал ко рту, как она стукнула его по руке. — Ты с ума сошел? — тихим голосом спросила Сатре, оглядываясь вокруг. Уж слишком сильно она волновалась за этих дураков, ведь если их поймают, то наказание будет серьезное. — Тише, Сатре, все будет хорошо. Не волнуйся, — сказал, кажется, Джордж и подмигнул брату.        Тот мигом выпил свой стакан под пронзительный взгляд девушки и резко схватил ее за руку, заставляя тут же краснеть. — Пойдем танцевать? — невинно спросил Фред и улыбнулся, заставляя сердечко подруги выпрыгивать из груди. — Что? Но как же… твоя партнерша и… — Ты меня удивляешь, Сатре! Я приглашаю тебя потанцевать, а не на расстрел. Давай же, — сложно было устоять перед его улыбкой. — Я…я… хорошо…        Амалия стеснялась контакта с Фредом Уизли больше всего не свете. Даже после того как они все разъяснили, чувство стыда и смущения не покидало ее. Парень слегка покрутил ее в танце и улыбнулся, она была такая хрупкая и маленькая по сравнению с ним. Была веселая музыка, совсем не для белого танца, но Фред почему-то решил сделать какую-то смесь между медленным танцем и быстрыми движениями под музыку. Волшебница и понять снова ничего не успела, как ее закружили в быстром и слишком близком к парню танце. Сердце отбивало чечетку, но девушка все скидывала на быстрый темп танца.       Вдруг музыка резко оборвалась и заиграла мелодичная и медленная песня. Некоторые волшебники были возмущенны такой быстрой сменой песни, но Уизли спокойно и быстро положил руки на талию партнерши. Веселье и игривость прямо сочились из него, скорее всего из-за выпитого напитка, Фреду просто хотелось танцевать неважно с кем, хотя милая и смущенная Сатре, приятно пахнущая яблоками и какими-то духами, вполне устраивала азарт проказника. Ее неловкие движения веселили, хотя было видно, что она великолепно танцует, явно знает толк в этом. И тут в его голове промелькнула весьма неприятная мысль. «Она же аристократка, как Малфой». И тут же ему стало стыдно за свои мысли. Да, она была аристократкой, но сравнивать ее с Малфоем было оскорбительно. Он взглянул на ее лицо.        Сатре была до одури милой: красные щечки, блестящие от смущения глаза и нервные вздохи. Было странно наблюдать за ней сейчас, вспоминая ту Сатре, которую они встретили в начале года. Она была бледным призраком, сейчас же словно оживший цветок. Она была такой красивой сейчас, такой живой, так хотелось ее по… Вдруг Фред звонко рассмеялся от своих мыслей, сам не понимал, почему начал рассуждать о подруге в таком ключе. Она удивленно на него посмотрела, уже не скрывая свой румянец, покрывавший все ее лицо, а ведь из-за бледноты его так отчетливо видно. — Ты покраснела, Сатре. Причем очень сильно! Прям похожа на сочное красное яблоко, да и пахнешь так же, — он снова посмеялся, а Амалия вздрогнула. — Что? Пахну яблоком? — она точно помнила, что не ела сегодня яблоки, и точно уверена, что ее мыло для тела не имеет такой запах. Тогда почему? Ответа так и не последовало, парень просто уткнулся ей в макушку и покачивался в такт музыке.

***

       Сатре устало вздохнула, идя по темным коридорам замка. Вот кто ее просил уходить раньше времени без Блейза, даже не предупредив друга? Она потерялась в этом замке, в какой-то части, где слизеринка раньше не бывала. Было очень холодно, девушке хотелось плакать от безысходности, за что ей было это наказание. Тонкая ткань платья не грела совершенно, в этой части замка было также холодно, как и в подземелье, да даже холоднее. Амалия обняла себя руками и проклинала Блейза, ведь именно он не разрешил ей брать палочку на бал, говоря что нет на это надобности. И тут она услышала вдалеке голоса, вздох облегчения сошел с ее губ.       Девушка поспешила к этим голосам, но увиденное заставило ее тут же спрятаться за угол и зажать рот руками. Какого черта ей так везет? Увидеть Каркарова и Грюма, тех кого она боится больше всего в этой школе. Мужчины о чем-то тихо разговаривали, а Сатре попыталась тихо уйти в сторону освещенного коридора, как вдруг голоса смолкли, и ее кто-то схватил за плечо, разворачивая. Игорь Каркаров с огромным удивлением смотрел на ее лицо, а затем на платье и украшение на руке, но потом взгляд зацепился за белоснежный цвет волос. Темные глаза мигом наполнились какой-то странной грустью, он неосознанно накрутил локон светлых волос и сказал слова, которые как гром поразили волшебницу. — Видела бы она тебя сейчас… Она всегда мечтала о дочери, о своей маленькой принцессе, которую она бы одевала в платья. Камилла всегда мечтала о тебе, но так и не увидит, — Амалия вздрогнула на этих словах. — Где моя мама? — эти слова с трудом дались ей. — Сначала ее убил твой отец, а затем уничтожила твоя бабушка, — сухо сказал мужчина и отстранился от нее, а внутри Сатре что-то треснуло. — Твой отец… он был ужасным человеком, типичным фанатиком. И… Стой, ты не знаешь этого? Ты не знаешь, кем они были? О, Мерлин, ты ничего не знаешь… Чем Ванесса думала?.. — Расскажите мне, прошу!

***

— Амалия, фестрал тебя дери! Ты пропала со Святочного бала и не была в Хогвартсе две недели. Две недели! И теперь ты появляешься и просто говоришь: «Доброе утро, Блейз», — злой Забини это нечто непривычное для девушки, она уже успела по нему соскучиться. — Я все объясню, но позже, а сейчас… — Амалия резко двинулась вперед и крепко обняла друга. — Я скучала, дурак ты этакий. — Воу-воу, милая, ты умеешь каждый раз удивлять меня. Пропадаешь, и тут вдруг такое теплое и милое приветствие. Не влюбилась ли ты меня, милая? — под скептический взгляд и смешок подруги они отправились на урок Трансфигурации.       В глубине души Сатре радовалась, что парень на время отстал с расспросами об ее отсутствие в школе. Она знала, что ее навыки вранья ужасны, а сказать правду Амалия просто не может, ведь это было до жути страшно. Блондинка сама была долго в шоке, слова бабушки надолго отпечатались в сознании волшебницы. Flashback       Сразу после разговора с Каркаровым, который четких ответов не дал на вопросы девушки, слизеринка поспешила к директору, чтобы он срочно отпустил ее к бабушке. Сначала Дамблдор не понял ее рвения, но просьбу ученицы выполнил, директор помог волшебнице быстро добраться до дома. Оказавшись в родной холодной стране Амалия продрогла всем телом, ведь она успела накинуть только пальто и шарф, пока они шли ближе к Хогсмиду, ведь из Хогвартса нельзя было трансгрессировать. Дамблдор, будто, знал о чем хочет поговорить Сатре с бабушкой, он всегда обо всем знал, словно его нельзя было удивить. Почему-то в голове созрел вопрос о родителях, но директора уже и след простыл. Поправив шарф факультета, который пах одеколоном Блейза, ведь парень носил его пару недель, когда потерял свой, блондинка с испугом взглянула на дверь. Странно, но тепло шарфа и запах близкого друга придали ей уверенности в действиях.       Девушка без стука зашла в дом, думая о том, что бабушка может испугаться нежеланного гостя, но только потом вспомнила характер Ванессы. Женщина была не удивлена внучке, лишь хмуро посмотрела на нее, оценив внешний вид, но потом вздрогнула. Голубые глаза ее спокойной и тихой внучки горят чем-то странным и непривычным для нее. В первые за много лет стальная Ванесса Сатре испугалась чего-то, эта картина была ей до боли знакома. Вот перед ней стоит не ее внучка, а молодой мужчина с тем же огнем в глазах. В тот день все испортилось, в тот день она самолично испортила свои отношения с сыном и сломала его. А сейчас Амалия стоит перед ней, точная копия своего отца, но с лицом матери. — Бабушка, ты меня слушаешь?! — слегка раздраженно прикрикнула слизеринка. — Почему я узнаю, что моя мама мертва от других людей, а не от тебя? Я думала, что ты просто не хочешь, чтобы мы знали о них, но… Почему?! Почему я не знала ни своих родителей, ни об своей утрате таких близких мне людей? Я даже не знаю, как они выглядели… — Амалия, прекрати! Устроила тут концерт. Сколько раз я повторяла не упоминать родителей при мне?! Вы не должны вообще о них ничего знать, — тут волшебница вздрогнула.       Шрам на лопатке сильно кольнул из-за крика бабушки, сразу вспомнился тот день, когда она получила это ранение. Ванесса никогда не хотела бить ни своего единственного сына, ни внуков, но сдержать вспыльчивого характера не могла. Поэтому, когда Амалия в детстве попала под горячую руку бабушки, то получила каким-то невербальным заклятием по спине, оставляя шрам, который колол каждый раз при крике Ванессы. Слизеринка хотела сдаться и отступить от своего плана узнать все, но огонь не прошел, организм бунтовал, девушка не может понять, что ей сейчас так яростно движет, но она реально готова взбунтоваться против бабушки, чего раньше никогда не делала.       Блондинка выдохнула и серьезно посмотрела на женщину, от чего та вздрогнула, она не ожидала, что девочка продолжит бунтовать. Тогда уже разозлилась сама Ванесса, старая женщина вскочила со своего кресла и подлетела к внучке. Амалия шарахнулась от нее, но попыталась не терять самоконтроля и продолжать стоять на своем, ожидая ответы на вопросы. Старшая Сатре замахнулась рукой, тяжело дыша, что слизеринка даже видела, как от гнева ее ноздри расширяются. И тут вдруг снова перед глазами появилась снова знакомая картина. — Но, мама, я хочу быть… — в комнате раздался звонкий звук пощечины, и восторженный взгляд мужчины потух, удивленно глядя на мать. — Не смей больше такого говорить в моем доме, Винсент, — это было началом конца. — Я… — Ванесса опустила руку, все также глубоко дыша. — Я не могу снова все испортить. — Ба, расскажи мне все, тогда ты ничего не испортишь. Мне нужно знать. Как ты все испортила? — женщина взглянула прямо в ее глаза и с сожалением сказала. — В свое время твой отец загорелся изучать темные искусства, при этом он познакомился с ужасными людьми, — прочитав немой вопрос в глазах Амалия, Ванесса уточнила. — Он хотел стать Пожирателем смерти, Амалия. И в тот момент сомневался вступать на темную дорожку или нет, тогда ему нужна была моя поддержка, а я лишь уничтожила его. Он… ушел… И в следующий раз я увидела его через три года, в разгар магической войны… Винсент убил своего отца без жалости и убил бы меня, если бы твоя мать, Камилла Блэк, не помешала ему. Тогда я узнала ее, жену своего сына, единственное что в нем осталось светлого, — женщина едва сдержала непрошенные слезы в узде, а девушка сидела без движения. — И за год до окончания войны, твоих родителей схватили и посадили в Азкабан. Ты еще не родилась, а твой семилетний брат ненавидел меня. Было так тяжело, я еще не оправилась от потери мужа, как родилась ты, и вся забота должна была лечь на меня. Азкабан не место для новорожденного ребенка, и тогда твоя мать… Она попросила меня убить ее, она сказала, что не хочет мучиться всю жизнь, живя в разлуке от мужа и детей. Я… не могла ей отказать, но еще и Винсент попросил о том же. Тогда я увидела своего сына, своего мальчика. И… мне пришлось их убить… Мне даже простили использование запретного заклинания, потому что я убила врагов всего магического мира, убила почти ближайших помощников Волан-де-Морта. А то что это была супружеская пара, которая любила друг друга сильно и искренне, никто не обратил внимание. Это самый мой большой грех в жизни, Амалия. Я жалею об этом больше всего. Я уничтожила жизнь своих близких. Конец Flashback        Слизеринка тряхнула головой, пытаясь убрать ненужные мысли, эту информацию она очень тяжело пережила. Первые пару дней она не разговаривала с бабушкой, просто бесцельно скитаясь по дому. Сейчас в Хогвартсе было легче, все вокруг не напоминало о семье, поэтому девушка даже с неким энтузиазмом начала учебный день. Но потом она увидела Гарри Поттера, и тут же вспомнила про родителей, которые были на стороне убийцы мамы и папы Гарри. Волшебница испытывала некую вину перед хорошим приятелем, но умом понимала, что сама она ничего не сделала и не могла ничего уже исправить, но неприятное чувство обжигало изнутри.        Блейз толкнул подругу, привлекая внимания, и ободряюще улыбнулся, словно знал, что волшебницу что-то тревожит. Он крепко сжал ее ладонь и кивнул на профессора МакГонагалл, которая что-то диктовала и показывала. Амалия покраснела и улыбнулась, ведь он смог поднять ей настроение, а хорошее расположения духа ей сейчас не повредит. Волшебница стала записывать вслед за профессором и не сдерживала улыбку, ведь слизеринец стал рисовать что-то на ее руке. Она совсем не жалела, что в ноябре подружилась с ним, хотя это он нашел к ней подход. — Блейз… — Да, милая? — спросил парень, прекращая рисовать. — Спасибо тебе за все. Всего лишь за месяц ты смог помочь мне. Спасибо за все, Блейз, — Сатре искренне улыбалась. — Всегда рад быть с тобой, милая.