Snow-white flower

«Можно ли быть уверенной в завтрашнем дне, если он не помнит вчерашнего?»       Фред Уизли привык воспринимать все в своей жизни в шутку, ведь так проще, намного проще. Он и брат всегда шутили и пытались разрядить обстановку в семье, если случалось что-то плохое. И у них получалось. Но сейчас Фред не знал, что ему нужно сделать, ведь ничего не понимал. Сатре бегала от него уже месяц, и вроде бы казалось, что они помирились на его день рождения, но теперь девушка не может и находиться рядом с близнецами. Второго апреля она красная, словно рак, подошла к ним и вручила подарок, а именно набор для ухода за метлой, и убежала, чуть ли не в слезах. А потом началось тотальное игнорирование. Слизеринка бегала от парней, лишь издалека завидев их, и даже когда у них получалось приблизиться к ней и что-то спросить, то за нее вступался Забини с хмурым лицом. Уизли не понимал, что сделал, а Джордж точно уверен, что виноват Фред, ведь именно он тогда провожал ее со дня рождения.       Они сидели за гриффиндорским столом со скудным завтраком и буквально клевали носом. Ночная вылазка в Хогсмид удалась на славу, парни смогли добыть много ингредиентов для своих зелий, но вот выспаться не удалось. Недалеко сидела Гермиона, которая снова что-то талдычила Рону, видимо их брат настолько слеп, что не видит симпатию гриффиндорской заучки. Потом Фред уцепился взглядом за Гарри, что сидел и ковырялся вилкой в своем завтраке, видимо у избранного тоже утро не удалось. И тут глаза заметили знакомую белую растрепанную макушку. Сатре шла вместе с Блейзом и что-то увлеченно ему рассказывала, слегка прерываясь, чтобы перевести дыхание. Он удивлялся ее изменениям. В начале года волшебница была тихая и забитая, а сейчас весь ее внешний вид изменился, у нее появился друг, что немного раздражало Фреда, ведь это они начали ее изменения, они первые к ней подошли.       И тут серо-голубые глаза встретились с небесными. Но девушка тут же покраснела и отвела взгляд, опуская голову. Опять появилось чувство вины. Парень не понимал, что он сделал такого, ведь Сатре даже смотреть на него не может. Почему же он все забыл? В голове лишь начало вечеринки, утро и запах яблока. Тут его толкнули в плечо. Уизли медленно перевел взгляд и заметил улыбающуюся Анджелину. Девушка в последнее время часто пытается обратить на себя внимание близнецов, хотя она их плохо различает. Джордж даже шутит на тему того, что если гриффиндорка начнет встречаться с одним, то будет все равно с двумя сразу. И тут Фреду в голову пришло странное сравнение однокурсницы и Сатре. «Они совершенно противоположны» **** — Мали, он на тебя пялится, — девушка резко повернулась в сторону близнецов и пересеклась взглядом с Фредом.       Амалия тут же покраснела и опустила голову, она не готова смотреть на него, да и вряд ли когда-либо теперь будет готова. Когда она подошла и заметила, что он ведет себя так, словно ничего не произошло, то стало так больно. Были мысли, что может ей все-таки все приснилось, но они разбивались, стоило лишь коснуться маленькой ранки на губе от укуса. Маленькая гематома была единственным доказательством, соединяющим сон и реальность. И слизеринка боялась говорить с парнем, да что тут говорить, даже находиться с ним в одном зале было тяжело. Сразу же всплывали воспоминания о его теплых руках, горячих губах, и тут же щеки краснели. Воспоминания о первом поцелуе были болезненны.       Волшебница взяла в руки яблоко и надкусила, тут же чувствуя сладкий и приторный вкус. Любимый фрукт Амалии, любимый фрукт брата. А вот бабушка ненавидит яблоки, кроме зимних сортов. Отношения с единственным родственником накалились после раскрытия правды, общаться с Ванессой было трудно, руки каменели, когда девушка писала письмо, в итоге за четыре месяца ни одной записки не вышло из-под пера. А вот старшая Сатре все писала и писала, извинялась за все, за все свои грехи. Слизеринка читала все, но никогда не отвечала. Сил просто не было. Устало вздохнув, волшебница посмотрела на Блейза, который спокойно ел свои тосты с джемом и пил сок. Он знал все, Амалия прекратила бояться рассказывать ему что-то. И ни капли не жалела. — Что? Опять любуешься мной, милая? — ехидно сказал парень, замечая на себе взгляд подруги. — Знаешь же, что стоит только попросить, и я, как великий джентльмен, подарю тебе всю свою любовь. — Я не знаю, Блейз. Если сейчас снова прилетит сова от бабушки. Что мне делать? Ее так трудно игнорировать, ведь она, правда, раскаивается и просит прощения. Но я не могу…. — Думаю уже надо ответить, солнце. Бабушка твой последний родной человек, не считая брата. Лучше быть с ней в хороших отношениях. Ведь… — Да ладно тебе, Блейз, что ты возишься с этой мышью? Ее семья, как прогнившее дерево, легкий толчок, и оно развалится, — Малфой не удержался от комментария, как всегда.       Амалия закусила губу, ведь если подумать, то злобный хорек прав. От ее семьи ничего не осталось. Всего три члена, и все они в ссоре. Точнее в ссоре волшебница с бабушкой, а Вильям… он просто пропал. Никто так и не знает, где находится ее родной брат. Да и бабушка никогда не искала его. Сатре посмотрела на свои руки, невероятно бледные, хотя солнце уже хорошо греет, май месяц. Забини пытается вытащить подругу на солнце, чтобы та хоть немного загорела, но все тщетно. После дня рождения близнецов волшебница впала в глубокую депрессию. Плохие отношения с бабушкой, эта глупая, внезапно пришедшая, любовь, плохие оценки и давление учителей — все это ломает ее. «Малышка Мали, ты будешь самой доброй, самой красивой, самой умелой волшебницей. Вся пойдешь в своего брата»       Сатре резко встала из-за стола и сглотнула.Хватит стараться делать вид, что все хорошо. Ей нужны книги, ей не нужны люди… Тряхнув головой девушка быстро покинула Большой зал под удивленные взгляды многих учеников. Амалия собиралась в библиотеку, ей нужно отвлечься, как она это делала всегда, как она это делала до встревания Уизли. Когда она была призраком, когда она не знала ничего, не чувствовала ничего. Вдруг кто-то резко хватает девушку за руку и затаскивает за угол. В глаза бросилась ярко-рыжая шевелюра, заставившая тут же вздрогнуть. Но для Фреда волосы были слишком уж длинные. Перед ней стояла Джинни.       Младшая Уизли тяжело дышала, но что она тут делала, на завтраке Амалия не заметила ее. Джинни испуганно посмотрела на Сатре, а потом аккуратно вытерла невесомую и незаметную слезу со щеки слизеринки. Волшебница вздрогнула. Она плакала? Рыжая резко обняла северянку и почувствовала, как та обмякла. Ей плохо, она ничего не чувствует. Что с ней? — Джинни, что со мной? Почему мне так плохо? Ты… твой брат… — Что он сделал, Амалия? Что он сделал? — гриффиндорка знала, что Фред как-то накосячил, но не думала, что все так серьезно. — Он… поцеловал меня… ***        Амалия проснулась в Больничном крыле, совершенно не понимая, как там оказалась. Последнее, что она помнит, это как плакала на руках у Джинни и жаловалась, что жизнь отвратительна. И после этого темнота. За окном было темно, похоже, она проспала весь день. Сатре приподнялась с кровати и тут же схватилась за голову, болела та нещадно, казалось, что сейчас расколется на две части. Лекарши рядом не было, поэтому девушка решила по-тихому уйти в свою комнату.       Слизеринка медленно вышла из лазарета и тихо пошла по коридору, до ее гостиной идти минут двадцать в таком темпе, но главное было не попасться Филчу или какому-нибудь старосте. И сегодня ей не везло. Пройдя половину пути, девушка услышала недалеко шаги, что грозило ей нехилым наказанием, и плевать все хотели на ее пребывание в Больничном крыле. Шаги все приближались, а страх леденел в венах сильнее и сильнее. И когда звук послышался, словно за спиной, девушка рванула, что есть силы. Но физической подготовки убежать далеко не хватало, и некто схватил ее за воротник рубашки, потянув и повалив на себя.       Волшебница приготовилась к крикам и наказанию, но все произошло, как можно было хуже. Перед ней во всей красе стоял Фред Уизли с горящей светом палочкой и тяжело дышал. Но если он бежал, то шаги бы не были такими тихими. И тут прозвучало громкое «Мяу». Волшебник тут же схватил блондинку за руку и побежал, куда глаза глядят. Все это напоминало тот вечер дня рождения, поэтому Амалия начала трястись и краснеть от воспоминаний. Как назло, туалет Плаксы Миртл был ближе всего из укрытий. Тут Сатре вообще начинало уже становиться плохо, все так совпадало, она боялась этого, она боялась Фреда Уизли и его прикосновений, от которых рука до сих пор горит наравне с лицом. — Фух, наконец-то оторвались. Филч всегда в такое время проходит рядом с Большим залом. Надо бы уже тебе запомнить, Сатре, — но в ответ ему была тишина, парню это не понравилось, поэтому он подошел и схватил ее за плечи. — Эй, ну может, хватит уже. Объясни мне, что я сделал тогда на дне рождения, Сатре. Объясни! — Не трогай меня, Фред… Хватит… Не надо… — Мерлин… Что же я сделал? Ты так боишься прикосновений, что же я сделал? — Уизли осел на пол и схватился за голову.       Амалия мигом смутилась, понимая, о чем подумал парень, и хотела сказать, что все не так, но ни слова не смогла вымолвить. Он сидел на том же месте, он в той же футболке. Почему все идентично тому вечеру? Сатре тряхнула головой и решилась подойти чуть ближе, и кажется, адреналин ударил ей в голову, потому что она сама взяла его за руку и потянула вверх. Фред поддался, удивляясь первому шагу от нее, и посмотрел на ее красное от смущения лицо, в серо-голубых глазах стояли слезы, и он еще больше начал винить себя, ведь сильно обидел. Сегодня на него накричала Джинни, что он должен извиниться перед Сатре, за что заставил ее так мучится. Но парень не знал, что сделал. И единственное действие, чтобы понять, было все узнать. Правда, теперь он боялся. — Сатре, прости меня, я не хотел тебя обидеть. Что я сделал не простить… Если я приставал к тебе пьяный прости меня. Или я сделал что-то хуже? — Мерлин, нет, … Ты… поцеловал меня, — целую минуту волшебник, не отрываясь, смотрел на нее, а потом громко засмеялся. — Поцеловал?! И всего то? Я думал, я что-то непотребное совершил, … а тут просто поцелуй.… Прости меня, конечно. Я пьян был, правда, прости. И давай забудем об этом и вернем прошлое общение. Прости. «Просто забыть… Просто.… Забыть?» — Хорошо, Фред… ***       Амалия стояла перед своим домом. Наконец-то этот год закончен, и она оказалась здесь. Последний день в школе были отвратительный, со смертью Седрика все там стало серым и грустным. Везде ходили плачущие девушки и пуффендуйцы, даже сама Сатре всю ночь плакала, пытаясь прорваться к Гарри. Ей нужно было с ним поговорить. Весь месяц до последнего испытания Поттер говорил ей, что какое-то у него плохое предчувствие. А теперь он раздавлен. Директор никому не позволил подходить к Гарри, кроме Уизли и Гермионы. А бабушка, как узнала все, немедленно прислала письмо Дамблдору, чтобы он отправил быстрым способом северянку домой.       Волшебница тяжело вздохнула и открыла дверь, знакомый запах полыни и разных цветов тут же накрыл ее с головой. Пройдя чуть вперед, слизеринка заметила Ванессу в ее любимом кресле с фотоальбомом в руках. Кажется, старушка дремала, потому что никак не среагировала на приход внучки и на шум открывающейся двери. Блондинка поставила вещи в прихожей и подошла ближе, смотря на фотографии, вздрогнув тут же. Ее родители, мама, так похожая на саму Амалию, только с черными волосами, и папа, похожий на бабушку суровыми чертами лица. Видеть их было так непривычно, они всегда были лишь образом в голове, а теперь есть четкая картинка. — Амалия?.. — бабушка открыла глаза и резко захлопнула альбом. — Ты приехала? — Да, — тихо ответила девушка, скрывая дрожь в голосе, ведь не так она себе представляла встречу с родственницей после кучи пропущенных писем. — Как ты? — Давай без формальностей, милая, если бы тебе это было интересно, то ты бы написала письмо. У меня к тебе серьезный разговор. Ты же знаешь, что произошло на турнире. Он ожил, черт возьми, этот мерзавец ожил. Министерство Магии в Англии точно захочет замять это дело. Я уверена в этом. И теперь настали темные времена. Нам нужно быть настороже. Ведь… Ведь он придет за своим… за тобой.