Нотами под кожу - 2. Разные

Я добровольно отдался в плен, если говорить грубо, другое в голову почему-то не приходит. Ведь нахуя я могу быть нужен на должности руководителя? Не вдупляющий совершенно, что к чему. Смотря на бумаги и видя голые цифры, расчеты, множество перечней и вообще неизвестных мне названий и слов. Он, вероятно, с головой поссорился, раз предложил мне подобное. Даже не предложил, а поставил ультиматум - или так, или вообще никак. Зная, что выбора, собственно, у меня нет, от слова совсем. Я, может, и отстрел, но не самоубийца. Как-то резво все стало снова закручиваться вокруг меня. А было ведь относительное, но спокойствие. Я даже привык к этой повседневности. Зря привык, ага. Дни перед второй нашей встречей, дабы юридически скрепить сделку, я провел в раздумьях. И волновало в первую очередь то, что же ожидает меня впереди. Любопытно было бы узнать мотивы. И есть ли они вообще, может, это банальная прихоть? Я стал ловить себя на мысли, что Маркелов не выходит из головы даже в те моменты, когда я далек в своих размышлениях от работы. Вспоминалось былое. Словно легкие волны, разрушающие полный штиль, что был до этого. Волны, которые набирают свою силу и мощь, грозя перерасти в шторм. И это не пугало. Это отзывалось внутри смирением. Потому как если что-то должно случиться, то этого при всем желании не миновать, как не пытайся. Не избежать. Не спрятаться, ибо это чувство или чувства найдут тебя везде. От себя ведь не ускачешь. Странным было и то, что я четко, безо всякой боязни осознал, что Тихон мне по-прежнему симпатичен. Возможно, даже немного более, чем просто симпатичен. За эти три года в моей постели побывало множество разных девушек. Но ни одного парня. Меня отворачивало даже от малейших эротических мыслей в сторону мужского пола, другое дело Маркелов. Вспоминать произошедшее между нами было как пара капель амброзии на кончик языка. Намеренное раздражение себя же. Потому как тебе немедленно захочется еще, нужна добавка, необходимы обновленные ощущения. Но ты себя дразнишь, зная собственную реакцию, дразнишь… боясь забыть навсегда отголоски тех ощущений. Не смущало и то, что я, в самом деле, даже ждал повторной встречи. Хотелось узнать, все ли в нем настолько переменилось. Понаблюдать за ним в его привычной среде обитания, когда он деловит, сосредоточен и серьезен. Выловить по мизерным крупицам эмоции в его грязно-зеленых глазах. Слушать этот «противный» голос, от которого всегда в наших интимных моментах дрожь возникала. Цепляет он меня. Все еще цепляет. Стоило увидеть… и замершее на время желание внутри, запертое мной же, вырвалось наружу. … Вечером здание выглядело еще более внушительным. Рабочий день, насколько я понимал, подходил к концу, и из-за пасмурности вокруг было довольно темно. Воздух удушливый словно загустел. Внутри все присмирело, замерло в ожидании непонятно чего. Просто… в ожидании. На сей раз кабинет был другой. И насколько я понял, он Тихона. Все минимизировано, но оттого не менее дорого и стильно. Приглушенные цвета. Удобные кресла и средних размеров диван. Сегодня он был в темных джинсах и клетчатой рубашке. Волосы распущены, и вид довольно непринужденный. Словно мы не договор серьезный заключаем, а так… встретились поболтать. Глаза по-прежнему нечитаемы. Лицо собранное. Каждый жест продуманный. И наблюдать за ним оказалось безумно интересно. В нем очень много сексуальной энергии. Каждый его жест будто с особым подтекстом, и в глазах моментами искры вспыхивают. Но этого слишком мало, чтобы понять его реакцию на меня, есть ли она вообще или со временем угасла? - Итак, подписи поставлены. Время пожать руки, господа, - прерывает мой поток мыслей юрист. Поднимаю глаза на сидящего напротив Маркелова. Смотрю на вытянутую руку. И думаю, шандарахнет ли меня точно также, как тогда, от одного лишь прикосновения? Крепкая хватка, почти до боли. Прохладная, сухая ладонь. И глаза… чертово болото напротив. Но похоже, одному мне неуютно. Он ведь стоит, словно ничего особенного, собственно, и не происходит. Быстро пожал мою руку, отпустил и сел обратно. Без лишнего взгляда. Касания. Жеста. Ничего. Обидно даже… так, стоп. А что должно было случиться? Гром прогреметь? Солнце с небес на землю рухнуть к моим ногам? Или Маркелов на колени?.. Слегка кривлюсь своим мыслям, это же надо - о такой хуйне думать, когда ты продажей обузы занимаешься. Другой бы прыгал и скакал от радости по всему кабинету, а мне, видите ли, внимания конкретного человека не хватает. Ебанулся уже в конец. … - Ладно, с фирмой, собственно, проблема решена, только вот в понедельник мне официально выходить на работу. А с тобой, зомби-бой, я не разобрался. - Я уже говорил, не влезай в это. Нет нужды, все пройдет со временем, - уверенно отвечает Макс, но только я его слишком хорошо знаю, потому вижу многотонную печаль в глазах. Грусть, что искажает его лицо, делая из доброго, улыбчивого парня - угрюмого мужчину, накидывает несколько лет смело. Со временем пройдет?.. Глубоко внутрь заползает вопрос. Скользит по оголенным нервам. Все ли в силах исчезнуть со временем? Лечит ли оно так, как говорят, или это пустые слова, тщетные надежды, дабы самих себя успокоить? Это как призрачная надежда где-то там, на горизонте маячит, нависает грозовой тучей это самое «пройдет…». Только проходит ли на самом деле? Стоило ли ждать? Или все напрасно? А у него прошло?.. Фыркаю громко, закуриваю, откинувшись со стоном на диване. Ловлю недоумевающий взгляд друга. А разница, живы его чувства или нет? Какая, к черту, мне до этого разница, я же сам его послал?! Сам отверг. Обрубил. А сейчас мне, блять, интересно, живо ли все? Идиот. Блядский тупой придурок. Что имеем - не храним, потерявши - плачем? Только вот я не хранил и не плакал, в том-то и дело. Спокойно отослал и, весь в своих заботах, довольно быстро обо всем забыл. Привык быть без него. И не скажу, что это было пиздец как сложно или даже больно. Нет. Все спокойно… просто скучно. И самую каплю тоскливо. Не более. Однако в данный момент я роюсь в собственной голове, пытаясь найти ответы на всплывшие вопросы. А нужны ли они мне? Станет ли легче? Усмирится пытливый ум и все станет прежним? Пресным… - По-моему, помощь нужна не мне. - Что? – поднимаю голову, переспрашивая, не услышав толком, что он сказал, а точнее услышав, да не поняв. - Я говорю, помощь не мне нужна. Что с тобой? Я уже который день замечаю твое задумчивое лицо. Не скажу, что не видел тебя таким раньше, но сейчас ты делаешь это сверх собственного лимита. Что немного, по правде, пугает. Ты о работе думаешь? Так не дрейфь, Леша с Тихоном помогут. По крайней мере, я не увидел в них жажды размазать тебя мухой по стеклу. Вообще, сделка заключена идеально, восстановление уже началось. Это удача, а у удачи есть имя… - Ага, Маркелов. Это проказа, а не удача. Сам убил - сам восстановил. Чертов благодетель, - вдавливаю окурок в дно пепельницы с такой силой, что палец немеет. – Такое чувство, что ему просто нравится вот так играть судьбой другого. Решать. Напыщенное лицо, по-деловому серьезное. Брюки, рубашка, отполированные до блеска туфли. Показушник. Позер, мать его. - Откуда злость? На руку, что кормит... с зубами? Глупо. - Макс, ты как будто слеп. Он компанию мою загнал на самое дно, раздавил попросту. Сейчас он ее же выкупил и, пройдясь по болевым точкам, восстановит. Он знает, где больные места, потому так легко разрушил, а для чего? Чтобы после так же легко, играючи все поднять? Я смысла не вижу. И тут явно не пахнет щедростью и пониманием. - Ты еще и слепой. Присядь и подумай. Хорошо подумай своей брюнетистой башкой, что, как и почему было сделано. И явно не во вред конкретно тебе. - Я не понимаю, к чему ты ведешь. Хоть убей, не догоняю. О чем думать? – раздражение першит в горле. Сорваться бы, расхуярить к чертям бутылку, леденящую мою ладонь. Запустить ее в стену, наблюдать, как стекают осколки вместе с пивом на пол. - Вернемся на три года назад. - Зачем? - Заткнись и слушай, - открываю рот, чтобы огрызнуться, но захлопываю, увидев совершенно нерасположенное к пререканиям лицо. Отлично. Пущай ебет мне мозг, может из этого что выльется. - А теперь воскреси в мозгу, что тогда происходило. Ты встретился с отцом. Знаю, что тема под запретом, за семью печатями и под горкой пыли, но все же. Твой папаша хотел Маркелова утопить. Или хотя бы подточить, нанести вред, проще говоря. И просил твоего участия. Ты же, настолько морально опустошенный самой встречей, на данный факт благополучно забил. Зато Тихону выебал мозг непозволительным поступком и в порыве наорал, что он придурок, и свел тебя с тем человеком, который мечтает видеть лицом в грязи его. Теперь вспомни ваши разговоры до этой встречи. Ты ведь хоть и не все, но рассказал ему об отце. О насилии, ущемлении, ненависти, - пытаюсь проникнуться его рассказом. Из-за волны раздражения это нелегко. А из-за прибавившейся тупой боли внутри - тем более. Но я начинаю улавливать, к чему он ведет. И, если честно, в таком ключе я не рассматривал эту ситуацию ни разу. Даже краем мысли не касался подобной темы. - Откуда уверенность? Может… я тут вообще никаким боком не повлиял. И он банально мстил за то, что мой… родственник хотел нанести ущерб его детищу. - Точно дурак. - Кто? Он? Согласен. - Он как раз-таки нет, а вот ты тот еще идиот. Гера, он тебя любил. Очень любил. Я видел то безумие в его глазах. Взгляд его, намертво к тебе приклеенный. Жесты. Маркелов дышал тобой. И я прекрасно понимаю мотивы его поступков, что сейчас, что тогда. Он мстил за вас обоих и совершенно точно не ожидал, что на тебя скинут все это дерьмо в итоге. Однако, именно благодаря Тихону удавка с твоей шеи, как и тяжелый камень с плеч, сняты. - Мне, может, ему поклон теперь при входе отбивать? – нервно фыркаю, внутри же все иначе. Я понимаю, что Макс прав и Тихон мстил за обоих. Но слова о том, что тот был безумен в своей любви ко мне, что буквально дышал мной?.. Не верится. Потому что я этого не чувствовал. Знал, конечно, что небезразличен. Что тот запал. Видел нежность во взгляде, заботу. Но либо я явно преуменьшаю силу чувств Тихона, либо Макс очень сильно преувеличивает. И я не знаю, какой из вариантов мне больше по нраву… - Плевать, уже все прошло. Так что, даже если ты прав, любовь ушла – завяли помидоры. - В кого ты такой? - Какой такой? – снова закуриваю. Терзаю бедную сигарету, будто та во всех моих бедах виновна. Выдыхаю горький, терпкий дым. Облизываю не менее горькие, пересохшие губы. - Непонятливый. - То есть тупой? - Я сказал то, что сказал. Странно, что ты, находясь с ним рядом, не видишь дальше своего носа. Скажу тебе лишь одну вещь: такая любовь не проходит, даже спустя три года. Она стихийна. Она захватывает, и ты не убежишь, не спрячешься. Она как болезнь неизлечимая. И порой мечтаешь от нее избавиться, потому что жить нормально мешает. Ее прятать внутри со временем учишься, другим не показывать, даже объекту своего помешательства. Но она есть и от этого никуда не деться, - уверенность в голосе убеждает. Хотя такое ощущение, что Макс говорит о себе, а не о Тихоне. А может, об обоих… Но тогда выходит, что я неисправимый дебил, отверг того, кто любит меня так, как, возможно, не полюбит больше никто? Человек… сейчас я думаю о нем, как о просто человеке, тогда же бельмом в глазу было то, что он парень. Я смотрел на это однобоко, уверял себя в собственной правоте. Убеждал. А сам втайне мечтал быть кому-то настолько нужным?.. - Я не осуждаю. Всегда поддержу в любом твоем решении. Но на твоем месте, я бы не упустил его. - Даже если он любит, я нет… - Ложь, - снисходительная усмешка. Теплые синие глаза. А почему так вмазать охота? Какая, к черту, ложь?! О чем он вообще? Я не любил Маркелова тогда, не люблю и сейчас. Но отрицать то, что тянет меня как магнитом - глупо. Желание внутренности прожигает. Но любовь?! - Ты же сам сказал, что не знаешь, как выглядит она. А эта сука многогранна. Ее сперва не распознать. Зато когда пустит корни в сердце… - не уверен, что правильное сравнение, но его слова сродни выстрелу в голову. Ровно между глаз. Ну не знаю я, не испытывал, не понимаю, как распознать ее… Это же не значит, что я его?.. – И боишься ты не работы рядом с ним. Даже не ответственности. Ты боишься того, что по-прежнему остро реагируешь. - Макс… - слова срываются с легким отчаянием с губ. Чувствую себя просканированным от макушки до пяток. Словно под рентгеном, когда тебя насквозь увидели. Увидели то, что ты сам не видишь. - Желание вряд ли так долго теплилось бы. Тут нечто большее. Просто признай. Не убегай от этого. Все равно не убежишь… - стягивает узлом мысли. Связывает между собой целую цепочку событий. Возвращает в прошлое, перебрасывая в настоящее, плавно. Все эти годы каждую свою подругу на ночь я сравнивал с ним. Отмечал, что нет той необходимой мне остроты. И внутренности не плавятся от удовольствия. И наслаждение какое-то… постное. Глаз этих глубоких нет, в которых так приятно было страсть ловить. И волосы слишком мягкие у девиц или провонявшие лаком. И духи приторно-сладкие. Губы липкие. Разве просто хороший секс так часто вспоминают? Блять…