Нотами под кожу - 2. Разные

Что может быть идеальнее, чем сыгравшие мне на руку обстоятельства? Уже который день я с восторгом представляю день выхода на рабочее место Германа. Рисую себе кучу ситуаций, довольно компрометирующих. Столкновений. А от одной мысли, что он будет каждый божий день всего в нескольких шагах от меня, меня расплющивает, и улыбка безумца не сходит с лица. Которую, к слову, каждый трактует по-разному. Леша всерьез предлагает мне обратиться к специалисту, волнуясь за мое психическое здоровье, решив, что я вконец помешался, и это закончится печально в любом случае. Саша отзеркаливает меня, вероятно думая, что в наших отношениях новый виток. Его, похоже, не волнуют перемены в моем поведении. Главное ведь стабильный секс? Все еще не игнорируемый номер. И улыбка со снисхождением на каждое его «Люблю». Блять, это так тупо, что даже мне становится противно. Тому, кто использует - это претит больше, чем используемому. Возникают отвратительные ассоциации с куклами и душевнобольными. Что одно, что другое вводит в ступор и порядком пугает. Почему? Я себя таким же ощущаю, только не по отношению к Саше. Сравниваю, провожу параллели и ужасаюсь. Единственное, до чего я тогда, три года назад, не докатился, так не повторял раз за разом «Люблю». Хотя я видел в этом смысл. Я хотел, чтобы он знал. Мне было бы приятно увидеть, как глаза его отливают теплом. Эта гребанная чайная заварка... Тонул. Что тогда, что сейчас. Захлебываясь от эмоций, что вызывает он одним лишь заинтересованным взглядом. И вот так, глядя в его глаза… понимать, что большего и не нужно. Просто рядом. Просто иметь возможность видеть его. Трогать хотя бы мельком и изредка. Совершенно точно меньше, чем хотелось бы. А после воскрешать в мозгу короткие моменты, секунды ощущения тепла его. Это так… нездорово. И надо бы перестать сходить с ума. Надо бы отрезвить себя. Выгнать тщетные надежды. Встряхнуться. Сорвать порозовевшие очки с глаз. Вытравить дихлофосом, словно назойливых мух, мысли о нем из головы. Кислотой расплавить его имя на сердце, выжечь его, чтобы разъело, и лишь уродливая рана осталась как напоминание. Хлора внутрь, на каждый орган. Дезинфекцию от вируса, от противного, мучительно любимого микроба. Надо бы избавиться. Надо бы… да не могу и не хочу уже. Абсолютно четко понимаю, что в этот раз я так просто не уйду. Однако мне нужны его шаги навстречу. Только с его подачи что-либо может иметь место быть. Только от него все зависит в этот раз. Если, конечно, ему это нужно… Но что, в таком случае, значит этот взгляд пронзительный? Изучающий. Проникновенный. Те толики эмоций, бурлящие в карих глазах. Хватка на моей руке, тверже стали. Самую малость дрогнувшие пальцы. Тепло его ладони, согревающей мою, холодную. Контраст. Явный. И внутри все ухнуло. Сердце свалилось, барабаня в живот. Пульс ускорился, как после стометровки, лишь лицо, словно бетонная кладка. Зачем? Мои чувства не показные. Они не для всех, а лишь ему. Лишь наедине. Ни миллиграмма распыления на сторону. … - Какая дерзкая кошка. Откуда она у тебя? – отфыркивается мой рыжий гость, шлепающий сейчас босыми ногами в гостиную с двумя кружками кофе. Красивый? В некотором смысле. Хороший? Довольно спорно и точно не со всеми. Заботливый? Неоднозначно, порядочный эгоизм в нем часто играет. Нужен ли он мне? Оставлю без ответа, все и так очевидно с самого начала. - Клеопатра у меня с характером девочка, да? – усмехаюсь, видя задумчивые медные глаза, уставившиеся на меня. Британской породы красота появилась у меня больше месяца назад. Ей было тогда почти три месяца от роду, а хорошая знакомая моей домработницы срочно хотела продать малышку. Вот так и очутилась в моей нескромной обители эта царственная особа. – Оттуда, - хмыкнув, забираю у него свою кружку, с наслаждением отпиваю обжигающий глоток. - Клепа – прикольное имя. - Мне тоже нравится, - разговариваем о кошке. Как это мило, да? А больше не о чем. И как я раньше подобного не замечал? Общение лишь по рабочим вопросам. Пустой треп, почти ничего не значащий. М-да уж. Похоже, чем дальше, тем тяжелее мне держаться рядом с ним. Хотя он ничего особенно раздражающего не делает. Уютный парень. Не мешает, не просит, не выспрашивает. Просто рядом… слепой или же намеренно закрывающий глаза? Что же, это ведь его выбор. … - Привет, - мимолетное при встрече. Пока никто не слышит, отбросить гребанный официоз. Пока никто не видит, окинуть его взглядом и сделать привычно отстраненное лицо. - Привет, - с легким пренебрежением. Будто мы ролями поменялись, и не я его начальник. И вообще, это великое одолжение. Раздражать вроде должно, а у меня улыбка рвется наружу. Что-то меняется, улучшается или напротив. А вот такие мелочи остаются прежними. И, черт возьми, приятные мелочи. Ведь я так люблю его небрежность в общении, никакой субординации, никакого безграничного уважения. Весь день искоса наблюдать, а после весь вечер воскрешать в мозгу детали, сетуя на то, что поговорить нам так и не удалось. Не время. Не место. И слишком много народа вокруг. … - Привет, - хрипло напротив. Глаза осоловелые, сонные. Проспал, что ли? Проглатываю вопрос. Унимаю дрожь. Впиваюсь короткими ногтями в ладонь, которая уже намеревалась потянуться и заправить длинную прядь ему за ухо. - Привет, - куда мягче, чем вчера. Может, зря? Стремительно ухожу, скрываюсь за дверью своего кабинета, будто преступление совершил, натыкаюсь на безмолвно сотрясающегося в хохоте Лешу. - Очень, блять, смешно, - ослабляю чертов галстук, что удавкой шею сжимает. Закуриваю, открыв окно, закрываю глаза, потирая переносицу. - Ты как мышь от кота сматываешься, кинув свое девственное «привет» и ускакав в кабинет. Будто бы я не догадаюсь, что ты сейчас специально приходишь впритык, зная, что столкнешься с ним в лифте. - Заткнись, правда. Вот просто, мать его, молчи. - Приятного аппетита, - встает и направляется к двери. - Ты о чем это? - Жри себя дальше, молча, - прищуренные глаза и полуиздевкой улыбка. Хлопок двери. Пиздато… … - Пардон, занесло… - мягко извиняющийся голос и черные провалы тьмы, в которые меня затягивает в мгновение ока. Как же редко я видел, как они теплеют… – А, это ты, - на десятки градусов ниже. То есть если бы он врезался в сисястую секретаршу, то соловьем бы заливался и улыбки рассылал. А поняв, что это я, снова подморозил? Сученок… - Все нормально, - киваю отстраненно. Прячу тот факт, что меня это задело. И не от него даже, от самого себя это запрятать хочу. Эта гребанная гиперчувствительность до каждого жеста и слова бесит… я зависим. Я по-идиотски труслив… Поворачиваюсь спросить хоть что-либо банальное, типа: « Как дела?», «Что нового?», только его и след простыл. Побольше еби себе мозг, ага… тогда ты точно все изменишь. Придурок. Бутылка виски опустошена. Пепельница забита под завязку мятыми окурками. На пальцах пепел. На джинсах пепел. Желудок воет, требуя еду… В пизду все. Ненавижу. … В полупьяном угаре просыпаюсь, еле расклеивая глаза. Осматриваю масштаб урона от своего вчерашнего хуевого настроения. Бутылка разбитая около тумбы лежит. Кошка дрыхнет в моих ногах. Штора закрыта, значит, никто не приходил. И это хорошо. На пьяную голову я себя редко контролирую. Долго собираюсь, отмачиваясь в душе, после вычищая рот несколько раз. В себя удается впихнуть лишь стакан сока и тост с сыром, большее грозило бы оказаться в унитазе. Желудок ведь по-прежнему «дружит» со мной. До работы добираюсь с пустой головой, залипая на каждом светофоре и чуть не въехав в отполированную задницу иномарки на перекрестке. Красавец, блять. Смотреть тошно в зеркало. Рожа помятая. Глаза мутные. Во рту… вот об этом промолчу, тошнота никуда не делась, она, наоборот, начинает усугубляться. Вот рыгающего босса и не хватало всем… До кабинета по стеночке, по стеночке. Улыбнуться Инессе и кинуть, что я занят для всех и вся на весь чертов день. Вспомнить, что не занят лишь для двух, ладно… трех. Так и быть, Саше тоже можно посетить мою обитель. - Можно? - Да, входи, - небрежно взмахиваю рукой, не поднимая головы со стола. Прийти мог лишь Леша, которому по приколу всласть потрахать мне мозг последнее время. Ну, или Саша, но он не камикадзе, сам не сунется почти никогда. И правильно, когда я раздражен, попадает всем - и он не исключение. - Я по поводу макета, что мне принесли. Это новый филиал? Со всеми вопросами отправили… - Ко мне, - заканчиваю, поднимая голову. То, что передо мной Гера, я понял лишь из слов о макете. Похоже, с бодуна я и его не в силах узнать. Вот так нажрался я вчера. – Садись, - киваю на диван и сам встаю из-за стола. Перебарывая ноющее от ломоты тело, сажусь рядом с ним. Очень надеясь, что от меня не несет одурманивающим шлейфом запахов. Сосредотачиваюсь на рабочем процессе. Долго показываю, что к чему. Поясняю терпеливо раз за разом некоторые моменты. И не смотрю на него. Вообще практически не смотрю, зато обжигающе-карий взгляд чувствую кожей, готовый взвыть от этого ощущения. Оно похоже на зуд, что зарождается где-то у копчика и начинает по всему телу расползаться, уничтожая крупицы здравых мыслей. Мозги и так были ни к черту, отвратительно работали в моем-то состоянии, теперь и вовсе кисель киселем. Только бы не сорваться… - Не знал, что ты занят. Привет, Гера, - Леша… как же ты вовремя в обоих смыслах. С одной стороны, спас меня от необдуманного поступка, с другой, сука, помешал. - Привет, - спокойно отвечает Герман и встает. Нет-нет-нет. Мне чертовски мало этого времени. Я хочу еще вот так, без последствий, просто побыть рядом. Блять. Необходим больше воздуха, хотя бы взгляд… Гер, ну куда ты, Гер… - Я убью тебя. Вот задушу голыми руками, - хочется шипеть и рычать. Курить. Кофе. Нет, лучше чай. И что-нибудь разбить. - Саша сюда рвался, очень рвался. Так что лучше скажи мне спасибо, столкновение этих двоих вряд ли тебе нужно. Ты нахрена вообще еще с Алексом валандаешься? Поигрался и хватит, или успел забыть, какими бывают такие, как он? - Какие - такие? – выдыхаю вместе с дымом. Не курил ведь раньше столько. И бегал чаще. В кого я превращаюсь?.. - В тебя втрескавшиеся по самое не могу. Еще одну пулю хочешь, только теперь в голову твою дурную? – кривлюсь после его слов, понимая, что есть в них истина. Но вот не думаю я, что Саша пойдет на подобное, у нас с самого начала границы расставлены. И он прекрасно знает, что требовать от меня большего глупо. Нужно довольствоваться тем, что имеешь. - Не вижу в нем угрозы. - Для тебя? Возможно. - Ну, о Гере он ничего не знает. - К счастью. ... Только вот Тихон не знал о том, что Саша далеко не дурак, и способен заметить очевидное. Еще на первой встрече, когда только шла речь о договоре и покупке этой чертовой фирмы, было заметно, что если и не было ничего у Маркелова с этим Филатенковым, то будет. По его мнению, от черноволосого исходила угрожающая аура. Смертельно опасная, и вообще казалось, что поблизости с ним растения мрут, а звери шипят. Демоническое начало. И глаза эти, словно вороньи, почти черные, как бусины. От взгляда его хотелось залезть под плинтус. А еще лучше прикрыться, как от старухи, что порчу насылать умеет. У Саши возникало непреодолимое желание запустить в него папкой, надавать по рукам, когда тот коснулся Тихона, и вообще, поганой метлой гнать отсюда этот комок нечистой энергии. И он бы, возможно, пережил присутствие этого отвратительного парня, если бы не стал замечать явные перемены в своем любимом. Привыкшему к постоянному спокойствию и размеренности, видеть Маркелова заведенным ему было диковато. Грусть, что топила зеленые глаза, сейчас рассеивалась, они стали искрить. Заметно так искрить, и это пугало. Чертовски сильно пугало, потому парень стал куда более внимателен. И больше к этому новенькому, чем к Тихону. Посмотреть было на что, только не мог он представить их вместе. Черное и белое. Несопоставимое. Никак нет. Но поведение этих двух говорило о другом. О противоположном, что неимоверно злило и трепало нервные клетки рыжеволосого. Хотелось сделать гадость. Подставить. Отыграться. Убрать соперника, который искоса посматривает на его родимое. И готов был на отчаянный поступок, просто зажать эту погань и поставить все точки над «i». И плевать, что Тихон просил его молчать об их отношениях. Что романы на рабочем месте - вещь излишне обсуждаемая и во многом мешающая. На все было без разницы, только кроваво-алая пелена ревности перед глазами и ярое желание просто нахрен убрать этого долбанного брюнета, который стеной стал в их отношениях. Только вот нужно подобрать момент…