Нотами под кожу - 2. Разные

Видеть улыбки тех, кто близок, тех, кто рядом… прекрасное ощущение. Видеть любовь, почти осязать ее. Впитывать эти эмоции и впервые до одури хотеть оказаться на их месте, хотя бы на час… всего на час почувствовать себя кому-то настолько сильно нужным. Ребята помирились довольно быстро. Не было криков, споров, выяснений. Просто несколько вопросов, несколько ответов. И, вероятно, сдавшие нервы и нехватка терпения… они отсутствовали пару часов, а по возвращении я увидел явное преображение. То, что они друг от друга не отлипали, это и так ясно. Но взгляд, блять… этот взгляд растопит чертов айсберг. Потому как он не просто теплый, радушный и нежный, он опаляющий, полный настолько сильных чувств, что меня правда зависть берет. А ведь меня любили. И видел я глаза напротив тягуче-вязкие. Согревающие. Я видел их, и тогда мне становилось страшно. Тогда… а сейчас я почти отчаянно хочу этот взгляд. Хочу искупаться в этой любви, окунуться с головой, прочувствовать, прожить это, впитать, пропустить сквозь себя, позволить внутри задержаться. … Просыпаюсь рано, и что парадоксально, не от будильника. Собираюсь медлительно, завтракать никакого желания нет, настроение дерьмо собачье, мысли клубком запутались. Мне просто хуево. Видеть никого не желаю. Слышать. Особенно рыжее отродье… Ревность - странное чувство. Разрушающее. Бьющее по мозгам, словно по шапке гвоздя молотком. Оно высасывающее. Изводящее. Я себя чувствую запертым в темной комнате без окон и дверей, прикованным к поручням в стене и наблюдающим за весьма пикантным, однако для меня тошнотворным действом. Тихон и Саша… лишь переспав с мыслями о вчерашнем дне, я понял, насколько глупо выглядел. Что абсолютно зря остался. Совершенно точно не нужно было так фонтанировать эмоциями, но сделанного не вернуть. Слова в глотку обратно не засунешь… а жаль. Было бы куда проще жить. Отмотал обратно, переиграл - и успокоился. Лифт. Замкнутое пространство с последним человеком, которого я хотел бы увидеть прямо с утра в подобном настроении. И запах этот гребанный в ноздрях снова застревает. И воздух в доли секунд густеет. Кружится голова… опираюсь плечом о стену, благо тут лифты чище, чем у некоторых даже в квартире. Прикрыв глаза, пытаюсь отключиться на эти пару минут, представить, что я один, прогнать из мозга ебанные картинки вчерашнего дня. Торжествующие глаза рыжеволосого уебища. Мутные, непонятные эмоции Маркелова… и тот разряд, которым шандарахнуло меня, когда он был так близко. А я ушел. И правильно сделал. Чертовски правильно. Мысли странная вещь. Может пройти всего минута, а ты составил огромный план и сумел передумать сотни раз, нужно тебе что-то, или с точностью наоборот. В то же время, думая, плавая в этом киселе, может пройти не один и даже не два часа, а намного больше. Вот сейчас я там застрял, а вернуло меня на грешную землю легкое касание пальцев, медленно скользящих вдоль позвоночника, и рубашка не спасла от ощущения тепла. Кожа все равно покрылась мурашками, трудно скрываемая дрожь прошлась по телу. Блять, детский сад - ясельная группа… сколько можно вот так хуйней страдать? Трусить. Дрейфить. Сколько? Решительно действую я редко и обычно метко, только это еще не значит, что правильно. Обернувшись, подтягиваю к себе Тихона. Просто смирившись с неизбежным. Понимая, что в постели мы окажемся - это лишь дело времени. И ничего не было кончено тогда, три года назад, это была пауза. Другой вопрос, изменилось ли за это время все настолько сильно, что повторения не будет. Прошло ли былое? Поцелуй оказался терпеливым. Теплым. Нужным, черт возьми. Пиздец каким нужным. Вкус, запах, близость накрыла с головой. Смело все постороннее, оставив лишь нас двоих где-то далеко от всех, в своей стихии. В водовороте, в самом эпицентре. И руки эти теплые, сильные, мягкие. И губы влажные, маняще-необходимые. Дыхание в груди скомканное. И сердце, сквозь ребра продирающееся к Маркелову. Это и есть любовь? Вот она такая? Когда от поцелуя вставляет больше, чем от кучи секса, что был у меня после него с девушками. Накрывает похлеще наркоты. Я могу обмануть мозги, запутать мысли, надеть очки, отказываясь видеть. Заткнуть уши и не слышать, но сердце… оно неподвластно мне. Оно само выбирает, кого в себе хранить. Чье имя выжечь на кровавой плоти алыми искрами, имя, которое ты начинаешь ненавидеть… ведь не просил ты появления его настолько глубоко, настолько чертовски близко. Ведь ближе некуда. И душа с клеймом уже. На ней следы, она изорвана и потрепана, она теперь чужая… не твоя. Она другому принадлежать начинает. Но в данную минуту, утопая в поцелуе, вжимаясь в крепкое тело мне плевать, что и кому теперь отдано, чья или ничья душа, чье или ничье сердце. Просто это он. Не ОНА в моей жизни, та самая, одна и навсегда, а ОН. И похуй, что там будет дальше. Похуй кто был до, и, возможно, будет после, ведь это жизнь. Главное сейчас этот момент, этот кадр, остановленный на заезженном проигрывателе, он наш. Именно наш, личный, близкий, особенный, выхваченный из блеклых будней. Щемит. Не пальцы, блять, нет. Внутри, сука, щемит. Скребется что-то. Незнакомое. Чуждое мне. А я принимаю. Впускаю. Вбираю. Хочу узнать, каково оно. Огромное, всепоглощающее, с ума сводящее. … Ноги сами несут. Ум словно уснул, ушел в отставку, уступив чувствам дорогу. Ведомый сердцем… стучу в дверь Тихона. Не знаю, что скажу ему. Даже примерно. Это будет экспромт. Но бегать я больше не стану. На ошибках нужно учиться, в этом и есть их смысл и предназначение. А он изменился, всего за пару часов стал другим. Нет больше той железобетонной рожи, теперь лицо, почти привычное для меня. Глаза непогасшие. Кожа словно ластиком разглажена. Ни хмурых морщинок. Ни тени задумчивости. Спокойный. Уравновешенный. Как всегда, отлично выглядящий Маркелов… Дыма не чувствую. Вкусовые рецепторы будто отрубили. Все отключилось, только чувства. Только эмоции в их чистейшем виде. Люблю? Люблю. Сильно? Я не знаю, чем ее измерить, она просто есть, просто заполняет все мое существо, и я пока не до конца понимаю, что с этим делать, но ведь он поможет? Пробудивший. Показавший. И пусть он испортил многое в моей жизни и от него и вправду чертова прорва проблем, но… есть ли кто-то лучше него для меня? На данный момент я сомневаюсь. Мне уже не пятнадцать и даже не двадцать. Годы уверенно шагают к третьему десятку, так если не сейчас определиться, то когда?.. Молчание. И глаза, резко игнорирующие. И слова, теперь снова в горле застрявшие. Сказать все это было сложно, и я надеялся на его поддержку. На понимание и принятие. Либо отказ, прямолинейный, обрубающий все. Молчание… как расценивать его? И не нужно было мне его пламенной речи в ответ. Хотя бы взгляд. Не отсутствующий, как сейчас, а вспыхнувший - и я бы увидел согласие. Или же удивленный. Недовольный. Да что угодно, кроме игнора, это ведь хуже всего из возможного. Ухожу. Медленно. Отрешенно. Закрыть дверь, с тихим щелчком. Пройти вдоль коридора до лифта. Нажать на кнопку. В кабинет, просидеть до конца рабочей смены, встать, закрыть дверь. Выйти. Уйти. Зомбоватость нынче заразна? Странный вопрос, однако насущный, посещает мою больную голову. Думать о причинах, мотивах или их отсутствии я устал. Полдня было на это потрачено. И теперь его ход, или сворачивание нашей партии с отказом следовать дальше вместе. Это так странно. Я признался в любви человеку, я вообще впервые признался в этом чувстве кому-либо, а в ответ не получил ничего. Ни слова. Ни звука. Ни даже взгляда. А как мне на это реагировать? Оскорбиться? Обидеться? Спустить все на тормозах и сделать вид, что ничего не произошло? Забить? Забыть? Ждать?.. Что делать в таких ситуациях и бывают ли они вообще хоть у кого-то, или мне снова везет, как утопленнику? И везло ли хоть когда-нибудь мне вообще?.. Вопросы… вопросы… вопросы. Ответы? Ни единого. Мысли… мысли… мысли. О чем? Да ничего дельного. … Неделя прошла. Целая неделя. Или всего лишь неделя, черт его знает. Время сосуществует рядом, совершенно мне не мешая. Уже девять дней мы не виделись даже мельком. И я знаю, что он в компании. Слышал, как он разговаривал где-то в коридоре. Улавливал тонкий шлейф его запаха, смешанного с апельсинами. Его ни с кем не спутать. Он рядом, но мы не пересекаемся, совсем. Зато рыжая тварь крутится ежечасно в поле моего зрения. - Что надо тебе? – не выдерживаю, развернувшись в один прекрасный момент и глядя ровно в смешанного цвета глаза. Злоба внутри подобно просыпающемуся вулкану. Весь негатив скопившийся, подогреваемый чертовым ожиданием и неудовлетворенностью из-за неполученного ответа – страшная, ядерная, воистину убийственная смесь. И это алыми всполохами разгорается внутри, бурлит, обжигает. Требует выхода. - Мне? От тебя? Ничего, - глаза, и без того странно-хищного размера, суживаются. Губы, с виду вроде симпатичные, кажутся отвратительно розовыми, и хочется скорее плюнуть ему в лицо, чем поцеловать, а он, видимо, это и провоцирует, подойдя настолько близко. Буквально влипнув в меня, прижав к стене. - Ты вторгаешься в мое личное пространство. - Ты ведь в мое уже вторгся, чем я хуже? – и почему голос его с шипением змеи автоматически сравнивается? И лицо, вроде симпатичное, кажется приторным. Тошнотворным. Неужто меня настолько ревность отравила? - Что ты городишь, красавица? – грубить не хочу, это ведь так типично и глупо. Это то, чего он ждет. Ведь в подобных ситуациях нужна зацепка. Всегда. Однако просто вежливо вести разговор с этой поганью не могу. - Что в тебе такого? Что он нашел? – скривившись, осматривает, будто я ведро с помоями. Или параша. Блевотина. Да что угодно, и желательно попротивнее. Принюхивается. – И пахнешь ты типично. Ничего особенного. Ты же холодный, словно лед. Темный, будто сама тьма. Почему? Как? Что ты сделал? - А ты у него спроси, что ко мне привязался? У вас же тесное общение, не я же ему яйца языком полирую. - Завидуешь? А может, не умеешь? Могу научить, как он любит, хочешь? – если бы слова могли стать каплями яда, а зубы его удлиниться в тонкие змеиные клыки, то он бы уже все тут закапал. Залил бы буквально, потому что настолько огромной дозы я не получал никогда. Каждый звук, шипящий слог, интонация, все сплошь пропитано отравляющим коктейлем. А в глазах презрение, граничащее с ненавистью, и ревность, зависть. Все смешалось, оттенилось на лице, изуродовало его. - Я тебе безмерно благодарен за предложение, деточка, но вынужден отказаться. Ему со мной и без данного вида ласки было более чем просто хорошо. Настолько прекрасно что, вероятно, трахая твой тощий зад, он вспоминал меня, а всовывая поглубже член в твою глотку думал о том, что между нами было, и ждал подарка от судьбы, дабы та свела нас снова. Это не то, что я планировал сказать, это намного больше, и это ошибка. Но промолчать было выше меня. Слова сами выливались изнутри с еще большей концентрацией негативных эмоций, чем у него. И надо бы заткнуться, но процесс запущен… - Он говорил тебе, что любит? Хотя бы однажды? – наобум. Само. Идея ва-банк. Я ведь не знаю, что там между ними, как долго и насколько серьезно было. Может, Маркелов и правда полюбил эту зазнобу, потому на мое признание и промолчал. А поцелуй был нечто вроде проверки, по-прежнему его тянет или нет. Лучше я или наоборот. - Он многое говорил и это совершенно не твое дело. - Аналогично, как и не твое дело то, что и как между нами было, есть и будет. - Будет ли?.. – кривая ухмылка, разящая явным превосходством надо мной. Фу, нахуй. Разворачиваюсь к своему кабинету. Врываясь в него тайфуном, замечаю краем глаза Лешу, киваю в знак приветствия. И понимаю, что тот, вероятно, видел эту «маленькую» стычку. Да вообще много кто мог видеть, но мало ли, что к чему и из-за чего. Не все же вокруг поголубели и видят в конфликтующих, разговаривающих и просто стоящих рядом мужиках нетрадиционалов. Так что можно выдохнуть… … - Филатенков, тебя Маркелов к себе вызвал, сказал срочно, - раздалось из динамика. Вот как. Неужто созрел, всего-то две недели прошло. Усмехаюсь своим мыслям, вставая из-за стола, завязываю волосы в небрежный хвост и иду к начальству. Блять, цирк на выезде. Не могу я думать о нем как о том, кто сверху! Не в смысле постели, там как раз я еще как могу. А по жизни… получается, он прогнул меня под себя полностью? И морально, влюбив, перекромсав мои принципы и взгляды на жизнь, словно кислотой расплавил. Все верх дном поставил, так еще и здесь я ему подчиняюсь. И в кровати он у нас доминирующая сторона. Везде, блять, он активист гребанный. Бесит. Врываюсь без стука, пошло все нахуй. Смотрю с вызовом в слегка удивленное лицо. Но говорить первым ничего не стану. Не дождется. Уже сказал, хватило. С меня хватило этих признаний, да и нелегкое это дело - душу раскрывать. Открылся вот ему, да внутрь сквозняк ворвался. Теперь сам не свой. Дерганный. Импульсивный. Дебил, блять, вылитый. И справиться с этим не могу. Или не хочу… не уверен, что знаю, как правильно. - Молчи… - не приказ, а просьба, вымученно-болезненная. – Молчи, просто молчи… - и губы горькие на моих. Со свежим вкусом кофе и сигарет. Молчу… а выбор был хоть?..