July Diary

      — Кофе и вправду замечательный, — прежний лощеный Сокджин в строгом костюме сверкнул глазами в сторону Намджуна. Нам нервно затеребил лямку рюкзака; любые слова в сторону Джина давались ему теперь с трудом. Еще бы, когда признался нескольким людям, не признаться себе — глупо. — Я обязательно зайду еще.       — Очень рад, — Намджун спрятал в ладони застёжку, которая, как всегда случайно, треснула под его пальцами. — Мои коллеги были поражены вами. Сказали: «У тебя такой красивый преподаватель, на модель похож!» — смутился Нам, глупо хихикнув. По совету Джулай он первым делом решил прощупать почву: как Сокджин относится к ЛГБТ в целом. Джин, естественно, относился положительно и относился по факту, но Намджуну это было неизвестно. Зато Джину теперь стало в разы проще реагировать на каждое намджуново слово — больше не нужно было подбирать выражения, бояться показаться «слишком», напротив, стоило показать парню, что Сокджин двумя руками «за».       — Спасибо, — незатейливо улыбаясь, отреагировал Джин и тут же сбросил бомбу. — Они тоже весьма симпатичная пара.       — Да, пара, — Нам замялся. Сокджин имел в виду «пара друганов» или действительно разглядел и признал в них пару? Неясно. Поэтому Намджун решил уточнить этот момент совершенно идиотским комментарием, что Джин даже сглотнул, лишь бы не засмеяться. — У них один мозг на двоих, потому что они вроде как вместе.       — Я это и имел в виду, — похлопал его по плечу Джин. — Прелестные! — после чего выпроводил Намджуна из аудитории, выходя следом и захлопывая дверь. Однако, тот не уходил, послушным пёсиком топтался рядом, продолжая ковырять на рюкзаке то, что было еще не отломано. — Разве друзья тебя не ждут? Чимин с Хосоком уже ушли?       — У них сегодня двойное свидание, — отмахнулся Нам, сию секунду спохватившись. — Прости, хён. Там ведь Юнджи.       — Пусть делают что хотят, мне всё равно, — размеренным голосом отозвался Джин. Ему не было никакого дела до того, чем занимается Юнги. Человек рядом, нарочито громко пыхтящий от волнения, тревожил куда сильнее. — Жаль только, что сбежали. Слушай, Намджун, у меня через полторы недели день рождения, я собирался вас позвать к себе. Передашь парням?       — Конечно, Хён! Спасибо за приглашение! Мы обязательно придём! — затараторил Нам.       — Подробности я чуть позже сообщу, — Джин помахал рукой, удаляясь в сторону преподавательской. — Удачного вечера!       Намджун рьяно помахал в ответ, чуть не двинув локтём по голове пролетавшего мимо первокурсника, и сбивчиво задышал, растягивая губы в улыбке, походившей на гримасу маньяка.       Весь путь до общежития его занимал вопрос первостепенной важности: что подарить? Полторы недели казались крошечным сроком, ведь для достойного подарка следовало задействовать и фантазию, и средства, и время на поиски. В том, что подарок обязан быть особенным и знаковым, Намджун даже не сомневался. Основная сложность заключалась в том, что придётся ориентироваться на парней, ведь выделиться хотелось, но навязываться нелепой торжественностью было рано. Намджун неукоснительно следовал советам ТэГуков и Джулай.       Комната общежития встретила его тишиной и разбросанными по полу вещами — Хосок в спешке подбирал наряд на свидание. Если раньше Нам проводил вечера, бесцельно залипая в экран ноутбука, то в этот раз не уследил, как время пролетело за поиском достойного варианта. Он прочесал с десяток сайтов, начиная с запросов «Что подарить преподавателю» и «Подарок для старшего товарища» до «Подарок любимому мужчине на День Рождения». Последний поиск он осуществлял, озираясь, словно из каждого угла за ним наблюдало по паре глаз, а затем подчистил историю на всякий случай. Спалиться с этим было куда страшнее, чем на запросах гадкой кинковой порнухи. Ни один из предложенных подарков Намджуна не удовлетворил, несмотря на прыжки с бритвы до серебряного браслета. Безрезультатные рысканья по просторам Интернета прервал завалившийся в дверь Хоби, устало плюхнувшийся на кровать.       — Как прошло? — изображая интерес на пределе актёрских возможностей, поинтересовался Нам.       — Сводили девочек в галерею, потом в кафешку. Знаешь, я понял, что ни черта не соображаю в современном искусстве. Мазня какая-то, — расхохотался Хосок.       — Что с Чимином? — неотрывно следя за бегущей лентой Интернет-магазина, Нам потянулся за чашкой с кофе.       — Звереет. Жамкается с Юнджи по всем углам, а она продолжает морозиться от него. Без понятия, сколько он ещё проживёт на «голодном пайке». Сказал, что мозоли скоро на ладонях полезут, — Хосок сделал задумчивое лицо. — Она не слишком симпатичная, но весёлая — это да. Харизматичная, я бы тоже попался на такой крючок. И совсем она не глупая, кстати. Я даже удивился, будто её подменили.       Намджун поднял на него глаза и взглянул с прищуром. Хос врать не умел, а сведения эти казались чересчур подозрительными. Тем временем, друг продолжал:       — Думаю то, что она ему не даётся — это карма за обман хёна, — Хосок улыбнулся, но Нам даже уголок губ не приподнял. — Чего ты загруженный такой?       — Этот самый хён пригласил нас троих отпраздновать его День Рождения, — насупился Намджун. — Просил передать вам.       — Отлично! — Хосок скинул свитер. — Ты меня знаешь: я за любой кипиш, кроме голодовки.       — Что подаришь?       — Вот ещё, подарок искать, — возмущённая моська Хоби показалась из ванной комнаты. — Купим все вместе дорогого элитного бухлишка для него и чего-нибудь подешевле для заливания в нас. Поможем накрыть на стол, так сказать. Или у тебя есть лишние деньги на личные подарки? Отдай мне — я им применение найду.       — Может, сначала у Чима спросим? — засомневался Намджун. — Он креативнее нас с тобой.       — Что тут креативить, скажи мне? — без стеснения голый Хосок появился из-за косяка и, почёсывая грудь, укоризненно взглянул на поморщившегося Нама. — Он скажет то же самое.       Одолеваемый сомнениями, Нам захлопнул крышку ноутбука, впадая в глубокую апатию. Такой исход был наихудшим из всех возможных — эгоистично и без души. Быстро пересчитав в голове заначки, Намджун пришёл к неутешительному выводу — если он скинется на алкоголь, то прикупить что-то от себя уже вряд ли получится. Голова забилась наглухо и, под конец попыток выпутаться из этой ситуации, мысли начали приходить самые безумные. Когда голозадый Хосок вернулся в комнату, настроение упало окончательно.

***

      — Парни, дайте совет, — сделав голос наиболее внушительным, произнёс Намджун.       — Опять? — вскинул брови Гук. — Мы же накануне разговаривали. Хён, не говори, что за сутки ты успел наворотить дел!       — Не я, а Сокджин-хён!       — Ухты-пухты, а вот это уже интересненько, — Тэхён опёрся на стойку. — Выкладывай!       — Он позвал нас отметить День Рождения, — понурив голову, сообщил Нам.       — Так в чём проблема? Выпьете вместе, пообщаетесь, может, сильнее сблизитесь, — Гук только руками развёл. Намджун надул губы и грозно воззрился на парня.       — Рассуждаешь как мои друзья. Они тоже решили ему алкашки из разных ценовых категорий натащить и думают, что он будет доволен, — Нам походил на ребёнка, качающего права посредине магазина. — Кому вообще захочется такой подарок? Очевидно же, что его это не вдохновит — он человек совсем другого уровня. И я хочу как раз спросить у вас: что подарить ему?       — Собираешься отбиться от коллектива? — почёсывая подбородок, призадумался Чонгук. — Не слишком ли это прямой жест?       — Поэтому я и спрашиваю, не тормози! — завёлся Намджун. — Вы наверняка знаете, что подарить мужчине, который нравится, но не слишком давить на него своими чувствами. Я хочу что-то простенькое, но особенное именно для него. Нужно быть аккуратным, потому что Джулай посоветовала… — он захлопнул рот и сглотнул, будто съедая весь заготовленный далее текст, ибо глаза обоих парней полыхнули негодованием.       — Опять доставал её? Тебя на минуту оставить нельзя! — ладонь Тэхёна приземлилась на лакированную поверхность стола, издавая оглушающий шлепок.       — Мне нужно было рассказать о своей проблеме «случайному попутчику», который бы хоть немного, но смог войти в моё положение, — Намджун оправдывался, виновато глядя в пол. — Даже после разговора с вами я был подавлен.       — Поэтому решил свалить на несчастного человека свои заморочки? — хмурился Гук. — Отстанешь ты от неё, в конце концов? Пойми, наконец, что ваши пути никак не пересекаются! Она, человек, что живёт в её образе, и ты — никак не связаны! Забудь уже!       — Мы договорились, что это был последний разговор. Она дала мне совет не торопиться, но и не бояться новых чувств в себе, — пояснил Нам. — Давайте вернёмся к моей проблеме.       — Умница, — Тэ вынес свой вердикт Джулай. — А в качестве помощи могу порекомендовать сделать что-то самому, своими руками. Это всегда ценится, и раз ты старался ради кого-то, значит человек тебе дорог.       — Мысль замечательная, конечно, но кому ты это говоришь? — скривился Намджун. — Я трезво оцениваю себя, Тэхён. У меня руки из жопы растут, и даже если я что-то сделаю, то не факт, что донесу в целости и сохранности. Может, ты поможешь?       — Нагло с твоей стороны, хён, но я попробую найти хорошую идею, а вот как мы будем претворять её в жизнь — здесь ничего обещать не могу.       — Рассчитывай на мою помощь в любой момент дня и ночи. Лишь бы всё удалось, — Намджун по-детски скрестил пальцы, отчего Гук тихо усмехнулся.       Рабочий день был окончен. Как самый ответственный, Чонгук закрыл кафе и, проверив систему сигнализации, подхватил Тэ за руку, прощаясь с Намджуном и направляясь на остановку. Всё время, что они шли, Тэхён неотрывно глядел в телефон, с высунутым языком что-то активно выискивая.       — Заяц, есть предложение, — по-прежнему таращился в экран Тэ. — Мы ведь завтра на смену не выходим, так давай проведём вечер по-светски. Пойдём в «Карамболу», — он наконец развернул телефон к Чонгуку, светя в лицо ярким расписанием выступлений артистов клуба. — Сегодня как раз Джулай на сцене будет. Ещё успеем. Поглядим, что за человек навёл столько шума в наших скромных рядах и столько бардака в голове у хёна.       Долго уговаривать Чонгука не пришлось. Он для приличия поломался первые пять минут, бубня что-то о приличном заведении и их неподобающем виде, но грустные щенячьи глаза Тэхёна сделали своё дело, и ехать пришлось в итоге в другую сторону. Внутри зала парни оказались стремительно — очаровательный швейцар, ярко улыбаясь и едва не подмигивая Тэхёну, плотно прижатому к своему парню, проводил их в эпицентр атмосферы клуба. Стоило пройти между тяжёлыми бархатными занавесами на входе, как парни оказались буквально в другом мире, где разносились запахи Каберне-совиньон и Мерло, отовсюду струились дымные нити тонких женских сигарет и крепких мужских сигар, на фоне играл джаз, а по слабоосвещённой сцене полз лёгкий туман.       — Я в раю, — прошёптал Тэ, прикладывая руки к щекам. Галантный официант проводил их к одному из немногих пустых столиков, протягивая меню и заставляя Гука нервно почесать затылок.       — Это ударит по нашему бюджету, — разглядывая позиции одну за другой, пробормотал Чон.       — Всего разочек, Гук. Не будь таким букой, — толкнул его в плечо Тэ и уставился на сцену в ожидании шоу. — Как же я хочу её увидеть. Намджун ведь говорил, что поёт она чудесно.       — Ну, он говорил не так, — отозвался Гук, продолжая сверлить цены суровым взглядом в надежде, что они испугаются и снизятся. — Хочешь красное вино или белое?       — Какао, — не обращая на парня никакого внимания, ответил Тэхён, потому что софиты над сценой задвигались, а огни замигали. Будто малыш в цирке, Тэ с замиранием сердца ожидал появления главной звезды. Они попали в тот день на неделе, когда Джулай выступала последней, но Тэхёна это ничуть не огорчало — он никогда прежде не видел подобных шоу. Чонгук неосознанно жевал краешек салфетки, дожидаясь заказа.       От номера к номеру Тэхён восхищался всё сильнее, громко прихлёбывая свой горячий шоколад и не удосуживаясь стирать с губ молочную пенку — этим занимался Гук, иногда убирая салфеткой, иногда слизывая, пока никто не видел в полутьме. Неподдельный интерес Тэ рос с каждой минутой. Он то и дело заглядывал в список выступающих, мысленно отсчитывая артистов до Джулай. Наконец, свет в зале погас окончательно. Тэхён схватил Чонгука, запихивающего в рот пасту, за руку, крепко сжимая ладонь и тихо пища от напряжения. Высокий стройный силуэт появился на сцене, подсвеченный сзади так, что зрители могли видеть лишь очертания. Лучи прожекторов забегали вокруг, выхватывая по очереди то чёрный шёлк струящегося платья, то розовый локон, то часть оголённого плеча.       — Я сейчас взорвусь, — закусил губу Тэхён. Послышались звуки фортепиано, сильная и одновременно нежная мелодия коснулась сердец слушателей. Тихий тягучий как мёд голос разлился по залу, будто девушка разговаривала с аудиторией полушёпотом, делилась сокровенным секретом.       «Так странно,       Я, несомненно, любил тебя так сильно,       Что подстраивался под тебя…»*       — Потрясающе, — зажмурился Тэхён, — она великолепна.       — Тэ, — Гук поперхнулся и потряс того за руку. — Посмотри внимательнее.       Софиты сошлись на сцене, потому что девушка вышла на высокие ноты и, едва она сделала вдох перед припевом, как свет охватил её всю, демонстрируя жадной до эмоций публике единый образ, и со словами «Единственный в мире, кого мне стоит полюбить — это я сам», в глубине зала две пары изумлённых глаз зажглись яркими огнями.       — Я вижу то, что я вижу? — медленно проговорил Тэхён. — Ты ведь тоже видишь…       — Сокджина, — закончил Гук за него. — Это он.       — Быть такого не может. Это ведь неправда, — Тэ покачал головой и снова зажмурился, но когда открыл глаза, то ничего не изменилось. На сцене по-прежнему стоял человек, ауру которого было не спутать ни с чем. Для людей, что не видели второй стороны, он был неузнаваем, да и парней всё ещё одолевали сомнения. Однако, всё разрешилось в одночасье.       — Взгляни за фортепьяно, — Чонгук уже не выдерживал. — Это издевательство.       — Это ведь…та, что с Чимином, — лепетал Тэхён, не в силах говорить нормально. — Только одета по другому… и каре. Гук-и, я запутался.       — Я тоже. Здесь, определённо, ведётся какая-то игра, но мы не в курсе подробностей, — Чонгук продолжал неотрывно наблюдать за Джулай, раз за разом выискивая в ней мелкие черты Сокджина. Парень обладал развитой памятью, и увиденные хоть раз жесты, особенности мимики, движения, всё это он улавливал и запоминал манеру. — Это без сомнений, сонсэнним Намджуна.       — Ужас, — обнимая себя за плечи, Тэ испуганно распахнул глаза. — Он ведь знает!       — Чего?       — Намджун-хён ведь рассказал всё Джулай о Джине, а Джин это и есть Джулай!       — Скажу тебе больше, — усмешка исказила губы Чона. — Хён говорил, что Джулай выражала к нему некую симпатию, он ей понравился.       — Получается их чувства взаимны, но Намджун сделал столько гадостей Джулай, что Сокджин подпускает его к себе очень медленно. Слышал ведь, что хён сказал: «она посоветовала не лезть на рожон». Джин и сам не уверен, — щёки Тэхёна вспыхнули. — Вот это трагедия! Похлеще любой дорамы! Должны ли мы рассказать им обоим?       — Ни в коем случае, — зашипел Гук. — Во-первых, их отношения — это их дело. Наша цель — сделать, чтобы Намджун-хён с катушек не слетел. Во-вторых, эти двое, — он кивнул на сцену, — работают в паре и знают планы друг друга. Не знаю, что замышляют, но очевидно, что Чимин вмешан в эту историю не просто так. Давай просто понаблюдаем, что будет дальше. Мне более чем интересно.       — Как же так? — Тэхён не на шутку распереживался. — Намджун-хён ведь видел Джулай лично, разговаривал с ней глаза в глаза при первой встрече. Так почему не понял, что Джулай — это Сокджин?       — Вспомни, какова была цель того разговора. Ему явно было не до рассматривания лица человека, которого он в какой-то мере презирал. Он не сосредотачивался на лице, не высматривал черты, а мечтал уйти побыстрее.       — А другие люди?       — Он хороший маскировщик, — подпёр рукой тяжёлую от дум голову Чонгук. — И тот «Мститель в юбке», что подыгрывает, тоже. Они профессионалы. Они мастерски меняют подачу, живут внутри образов, делят себя на несколько жизней. Плюс люди наслаждаются шоу: видят, слушают, отвлекаются, даже вдыхают, впитывают атмосферу целиком, а не частями, и позже вряд ли могут вычленить из памяти, как конкретно выглядит лицо Джулай. Плюс несомненный талант. Поёт она действительно завораживающе, и, судя по разворачивающимся событиям, весь репертуар Джулай пропущен через душу самого Сокджина.       — Ты слишком глубокомыслящий. Мне за твоими потоками следственных связей не угнаться, — улыбнулся Тэхён, — но теперь я, кажется, знаю, какой подарок подойдёт для Дня Рождения.

***

      — Слушай меня внимательно, хён, — зевнул Тэхён, прикрывая рот цветастой варежкой, и протянул Намджуну в руки продолговатую узкую коробку. Тэ плохо спал последние несколько дней, доделывая подарок для Сокджина. С просьбы Нама о помощи прошло полторы недели, но он как обычно дотянул до дэдлайна. — Осторожно, не урони! Как и договорились, я сделал подвеску с изображением римского бога. Когда будешь вручать — скажи так: «Поздравляю, хён, бла-бла-бла. Этот подарок я хочу преподнести тебе, как символ перехода на новый виток жизни, чтобы ты легко находил выходы из сложных ситуаций, смотрел в будущее, но не забывал о прошлом, а также открывал для себя новые двери». Запомнил?       — Примерно, — кивнул Нам, которому давно пора было бежать к парням, проторчавшим половину утра в алкомаркете и, наконец, завершившим покупки. — Спасибо, Тэ, я твой должник, — технически Тэхён сделал всё сам, и единственное, о чём он попросил Нама — купить серебряную цепочку. Но тот и с этим облажался, притащив цепь, которую впору было на кандалы цеплять, а не на шею вешать. Уладив все недоразумения, созданные Намджуном, Тэ удалось сотворить своими руками настоящее произведение искусства. По крайней мере, так сказал Чонгук, который был готов сказать всё, что угодно, лишь бы раздражённый, сосредоточенный на работе и вечно недовольный результатом Тэхён перестал будить его среди ночи криком, что: «Ничего не выходит, блять!» Провожая взглядом Намджуна, который уверенно запихал подарок, что сам ещё не видел, под куртку, чтобы друзья не спалили, Тэхён отметил, что нарядился Нам, как на парад: сияющее лицо, уложенные волосы, отглаженный воротничок рубашки, торчащий из-под шарфа и безумный шлейф терпкого мужского парфюма, словно с фабрики. Он ещё и губы увлажнил, создавая глянцевый блеск. Сто процентов сказал друзьям: «Чтобы не треснули! На улице дубак!», но Тэхён знал наверняка, зачем Нам извёл половину тюбика гигиенического блеска, поэтому, гордый своей осведомлённостью, потопал через сугробы на смену в кафе.       Это было начало декабря, четвёртое число, а намело, будто зима полновластно завладела всем миром. Сокджин с раннего утра взмыленный носился по квартире, исключая возможность кому-либо по пьяни наткнуться на лишние улики. С кухни доносились ароматы мясных блюд, тонкие запахи морепродуктов, яркие бьющие в нос нотки специй и благоухание множества закусок. Не сказать, что Джин был взволнован, потому что это стало бы слишком мягким определением. Он буквально с каждой минутой всё сильнее поддавался панике. Ещё и Юнги поддал жару, попросив незамедлительно сообщить, когда парни переступят порог. Джин как раз осматривал бутылки, стоящие на столе, размышляя, хватит ли им на четверых плюс Юнги в перспективе, когда в дверь позвонили. В квартиру ввалилась маленькая шумная компания, с криками кидаясь к старшему, не снимая верхней одежды и обсыпая его налипшими комками снега. Хосок, поведя носом в предвкушении вкусненького, протянул Сокджину чёрную матовую коробку с переливающимися буквами и торжественно произнёс скромную речь.       — Хён, поздравляем от души. Счастья, здоровья, удачи и поменьше таких долбоёбов, как мы, в рабочей практике. Это был подарок от нас, а теперь подарок для нас. Чимин, доставай! — с этими словами Чим скинул со спины рюкзак, в котором незамедлительно что-то звякнуло, а затем извлёк пакет с бутылками подешевле и попроще. — Чтобы наверняка!       — «Этим слона убить можно!» — Джин с ужасом глядел на армаду стеклянной тары, внутри которой искрилось всё, что ни пожелаешь, а Чимин всё продолжал по-хозяйски выставлять алкоголь. — «Стадо слонов!»       — Располагайтесь, — неловко вымолвил Сокджин, будто принимал их в первый раз. — Вот-вот еда готова будет!       — Прямо сейчас джинсы расстегнуть, чтобы больше влезло, или попозже? — советовался с друзьями Хоби.       — Мы ведь в гостях, на торжественном вечере! — Чимин возмутился. — Расстёгивай сразу!       — Дебилы! — вымолвил Нам в сердцах и отправился за стремительно скрывшимся хёном на кухню. Джин едва успел отправить сообщение Юнги, как из-за угла появилась сначала морда Намджуна, а затем оставшаяся весьма привлекательная часть. Пахло на кухне бесподобно, но слюни у Джина текли вовсе не от мясных деликатесов. Нам, как подобает цивилизованным людям, оделся соответственно поводу, хоть и понимал, что в девяноста процентах из ста будет бухать до состояния грязной свиноты. Длинные стройные ноги, подчёркнутые узкими брюками и тонкая клетчатая рубашка, заправленная за ремень, демонстрировали идеальные пропорции его фигуры, а шаловливо расстёгнутая верхняя пуговица придавала поистине мужского шарма.       — «Шаловливая? О чём я думаю вообще?» — стушевался Сокджин, наблюдая как робко Намджун пробирается к нему ближе, таинственно заведя руки на спину.       — Хён, я хотел бы тебя поздравить. Спасибо за то, что был к нам так добр и снисходителен всё это время, что мы знакомы. Я очень рад, что мне довелось встретиться с таким человеком, как ты. В общем, вот, — Нам напоминал варёного рака, а Сокджин и того хуже, когда принимал подарок из рук. Нам почесал затылок, тяжело вздохнул и на одном дыхании отбарабанил всё, что посоветовал сказать Тэхён про символизм, а затем добавил. — Я подумал, тебе понравится. Это ручная работа, на заказ. Специально для тебя.       После конечной фразы Нам подумал, что вообще зря рот открыл. Она вырвалась сама, никто не просил её, но мозг отчего-то решил, что Сокджину жизненно необходимо узнать об этом. Джин неспешно открыл коробку, поднимая за тонкую серебряную цепочку оригинальный кулон. В окантовке из чернёного витого серебра, под слоем прозрачного как слеза покрытия, было искусно сотворено объёмное изображение римского бога с двумя лицами, глядящими в разные стороны. Сам бог был объёмным, белоснежным, словно гипсовая лепнина во дворцах, а на фоне, под ним, поверх кремового шёлка тонкими крошечными мазками такая же лепнина была написана красками, но до того талантливо, что глаз видел в ней объём. Всё это великолепие, скрытое залитым прозрачным куполом, как стеклом, давило из Джина один восхищённый вздох за другим. Однако, любовь к эстетике античности, которую Тэхён вложил в работу, была Сокджину не чужда и имя главного символа, заточённого в кулоне, он знал.       — Двуликий Янус?       — Что? — не разобрал Намджун.       — Бог… Двуликий Янус, — повторил Сокджин отчётливее.       — А, ну да, — неуверенно пробормотал Нам, сжимая кулаки.       — «Тэхён! Вот значит как? Решил выставить меня таким перед ним? Намекнуть на мою двуличность?» — у Намджуна едва зубы не скрипели, но стоящий рядом старший выглядел ещё более шокированным и потерянным.       — «Неужели узнал всё-таки? Так и думал! Сколько ещё продлится этот спектакль? Когда ты хочешь раскрыть меня? Недаром мне с самого начала казалось, что здесь что-то не чисто, я тебе не верил. Двуликий Янус! Двуликий, чёрт возьми! Слишком толстый намёк, Намджун!» — мысли в голове Джина пробегали чередой, не останавливаясь. — «Ладно, играть так играть. Я приму твой вызов и в этот раз отвечу на первый же твой выпад со всей силы. Я готов! Посмотрим, кто из нас выиграет, а пока я не дам тебе наслаждаться моей растерянностью!»       — Спасибо, Намджун, это очень красиво. Мне нравится. Так приятно, что ты лично позаботился о подарке, вложил свою фантазию и ассоциации со мной, — Джин повернулся спиной, протягивая цепочку за застёжку и наклоняя голову. — Не поможешь?        — К-конечно, — задевая подушечками пальцев горячую смуглую кожу шеи хёна, где снизу проступали позвонки, Намджун гулко сглотнул и трясущимися руками застегнул украшение.       Они вернулись в комнату с блюдами, выставляя на стол всё, что наготовил Сокджин. К тому времени Хосок уже разлил по бокалам напитки, и оставалось только вздрогнуть, что не заставило себя долго ждать. Парни, очевидно пришедшие с голодного острова, мели в себя всё, что попадалось под руку, активно запивая тем из крепких напитков, за чьё горлышко рука опять же хваталась первой. Всех постепенно начинало разбирать. Сокджин, как хороший хозяин, пил сдержанно и следил за обстановкой, украдкой поглядывая на Намджуна.       — Хён, — пережёвывая набранное за щёки, пробурчал Чимин, — нам с тобой надо кое-что обсудить. Это по поводу Юнджи.       — Давайте не сейчас, а? — спохватился Нам, но Джин выставил руку вперёд в упреждающем жесте.       — Ты о том, что она уже долгое время встречается с тобой? — без лишнего подтекста, в лоб спросил Сокджин. Чимин такого не ожидал.       — Да, думаю, тебе стоит знать, что она сделала выбор в мою пользу, и мы, вроде как пара, — Чим постарался собрать мысли в кучу. — Хён, ты пойми, я очень уважаю тебя и всё такое, но она сама предпочла меня, и раз уж так вышло, я посчитал возможным ответить ей взаимностью.       — Не утруждай себя оправданиями, Чимин, — в Джине внезапно взыграли нотки высокомерия. — Я не держу на тебя зла, и не думал. Мне всё было понятно на её счёт изначально. Бороться за неё я бы не стал в любом случае, так что это твоя полная победа. И к тому же, ты ведь не думаешь, что я спустил бы всё на тормозах, будь у меня к ней действительно серьёзный интерес?       — «Сильный ход», — внутренне ухмыльнулся Нам. — «Но осторожнее, хён, Чимин очень вспыльчив. Он увидит, что ни у кого не выигрывал, потому что войны не было, и будет зол».       — Так если не было интереса, что ж вы не расстались? Или это для тебя нормально, хён, держать девушек рядом с собой просто так? — Намджун только подумать успел, а Чимин, взбудораженный алкогольной дымкой в голове, пошёл в атаку. — Она призналась, что с тобой скучновато. Я не удивлён.       — Я занятой человек, Чимин, и времени разбираться, с кем ходит гулять девушка, к которой у меня ничего нет, я не стану. Мы просто не сообщили друг другу о желании порвать отношения, но всё было и так очевидно, — Сокджин удивлялся сам себе. Он не давал малолетнему сопляку взять над собой верх даже в выдуманных отношениях. — Повторяю, она вся твоя без оговорок.       — Моя! — беспардонно хмыкнул Чимин. — И ничья больше!       — Вот и замечательно. Рад, что вы сошлись, — Сокджин улыбался обезоруживающе искренне, что хотелось ему вмазать. — Ты хороший парень и достоин её.       — «Ещё бы не достоин. Оба вы мудаки: что ты, что Юнги», — подумал Джин, как вдруг Хосок прервал запальчивую беседу, активно работая челюстями.       — Хорош хвосты накручивать, в домофон звонят, — прочавкал Хос, подливая виски в низкий гранёный стакан.       Хрупкая блондинка влетела в коридор, шурша платьем и едва не сбивая Сокджина с ног.       — С Днём Рождения, Сокджин! — распевно произнёс Юнги, добавляя шёпотом. — Готовься весь вечер подыгрывать мне.       — Ты как всегда не вовремя, — Джин шипел ему на ухо, пока они дружески обнимались, улыбаясь неловко. — Почему в таком виде?       — Чимин-и, малыш, ты тоже здесь? — Юнджи заметила тёмную макушку высунувшегося на знакомый голос парня. — Ребята, все пришли, как чудно! — она всплеснула руками. — Я решила тоже заскочить, поздравить, а то неприлично как-то.       — Я всё ему рассказал, — притягивая девушку за талию к себе, надменно проговорил Чим. — Можешь не смущаться больше. И уж тем более, не приходить сюда из вежливости, — он злобно покосился на Джина. Чимин уже достаточно набрался, чтобы начать буянить, но кондиция его была недостаточной для плана Юнги. Он не ожидал, что парень настолько стойкий, поэтому, первым делом выразив радость по поводу столь безболезненного «разрыва», девушка присела с ребятами за стол на основании «раз уж пришла». Чимин был недоволен. Намджун был недоволен. Сокджин был сконфужен. Хосок ел.       — Давайте выпьем за именинника, — очаровательно по-девичьи оттопыривая свой нехилый мизинец от фужера, произнесла Юнджи и залпом заглушила содержимое. За ней последовали все, кто стрессовал в данный момент, и Хоби, который пил за компанию и единственный улыбался до ушей. Таких тостов юная мадемуазель предложила не меньше семи штук, и под конец парни уже стирали пот с лица от жара. Юнджи наклонилась и скромно чмокнула Чимина в щёчку, проверяя, достаточно ли он накидался. Состояние пошатывающегося даже сидя и роняющего палочки Чимина было самым, что ни на есть, идеальным. Сокджин начал беспокоиться, потому что он пил глоток в тост, за этим следил и он сам, и Юнги, которому старший был нужен как приманка, но вот Хосок и Намджун, пившие вместе с Чимом каждый тост по нескромному количеству, сидели абсолютно никакие.       — Нужно ещё поесть, а то нам всем такими темпами плохо станет, — отшутился Джин, выбегая на кухню в поисках еды, до которой Хосок ещё не дотянулся.       — Хос, ты взял? — прошептал Чимин, наклоняясь ближе.       — Спрашиваешь. Пойдем, проветримся на балкончик? — выуживая из кармана кофты самокрутки, Хосок потряс пакетиком.       — Вы ёбнулись? Курить дома у преподавателя? — заломил брови Нам. Немного здравого смысла в нём всё же ещё осталось. — А если поймает, вы понимаете, что будет?       — «Если», — скривился Чимин. — Никто нас не поймает. Он и не увидит даже.       — Я не буду, — покрутил головой Намджун.       — Кому ты чешешь? У тебя глазки заблестели, как увидел, — Хосок вытащил одну из самокруток и протянул Наму. — На, возьми, не хочешь — не кури, но у тебя всегда есть шанс передумать. Мы на балконе.       — Детка, будешь? — Чимин отодвинул белобрысую прядку, губами щекоча девушке ушко. — Она совсем лёгкая, ничего не будет. Давай, это вставляет.       — Спасибо, милый, но я не буду. Девочкам нужно беречь себя для чего-то более интересного, — она осторожно хлопнула его по заднице, намекая на пикантное продолжение вечера, отчего у Чимина подскочило всё, в том числе и давление.       — «Фу, блять», — оскалился Намджун и чуть не плюнул под ноги хёну, сталкиваясь с ним в проёме.       — Ты куда? — крикнул рассеянно ему вслед Джин.       — В туалет, — огрызнулся Намджун, крепко зажимая в руке свой антистресс. В кармане его куртки по-прежнему валялась зажигалка Хосока.       — А где все? — подсаживаясь к Юнги, Джин стал оглядываться с совершенно потерянным лицом.       — Курят, — Юнги сидел, положив ногу на ногу, и дёргал коленкой. — Траву. Прямо на твоём балконе.       — Шутишь? — подорвался с места Сокджин.       — О, нет, — усмехнулся Юнги, выплёвывая изо рта белый синтетический волос.       — Я им сейчас…       — А третий, скорее всего, дымит в толчке, — без напряжения пояснил Мин. — Что выберешь: спасать одного нужного человека или наказывать двух бестолочей?       — Если дым поднимется к соседям, мне конец, — Сокджин панически зарылся пальцами в волосы. — Проследи за ними! — добавил он властным голосом и твёрдыми шагами направился к уборной, но не дошёл.       Красный огонёк мелькнул на тёмной кухне возле занавесок, его Джин заметил из коридора. Возле открытого окна стояла высокая фигура, сложив руки на груди и выдыхая дым в холодное уличное пространство.       — Ты совсем спятил? Ну-ка, дай сюда! — с громким шёпотом подлетел старший, хватая Намджуна за руку.       — О, хён! Хочешь затянуться? — как уже было известно, на Нама очень плохо влияло курение в любом виде. Никотин обычных сигарет по свойствам своим усугубляет действие алкоголя, что всегда отражалось на Намджуне первым, но в этот раз в руках у него был не табак, и хватило пары затяжек пополам с нервами, чтобы башню сорвало.       — Отдай, говорю, оборзевший! — напирал на него Джин, пытаясь вырвать из рук травку. — Ты меня совсем не уважаешь? Что вы тут устроили?       — Не будь ханжой, хён. Ну, пожалуйста, — захныкал Нам, ведя себя мило и даже сахарно. Мозг заплыл смогом. — Ради меня, хён. Сокджини-хён!       — Не подозревал я, что всё так плохо, — старший потёр переносицу. — Прекрати затягиваться, я сказал!       — Если покуришь со мной, я прекращу, — тыкая пальцем Джину в щёку, засюсюкал Нам, провоцируя и так раздражённого хёна.       — Тебе меньше достанется, засранец! — Сокджин подошёл вплотную к Намджуну, вставая буквально в десяти сантиметрах от его лица.       Он охватил тугое тельце косяка губами, мазнув ими по пальцам Намджуна, и, прикрыв дрожащие ресницы, затянулся, заставляя огонёк вспыхнуть в темноте кухни. Намджун бесстыдно облизнулся, наблюдая как влажные губы хёна медленно, скользят по тонкой бумаге, сминаются друг о друга, пока их хозяин смакует на языке вкус дыма, а затем предательски закашливается, подавившись. В голове Намджуна помутилось от всего сразу: от алкоголя, от травы и от образа хёна, который тот вновь примерил. Такой, как был в кафе: по-блядски сладкий и соблазнительный мужчина, стоящий так близко в интимном полумраке, словно специально созданном для жарких мыслей. Сбивая дыхание, Нам в красках увидел всё, что рисовало его воображение за доли секунды. Будь его воля, он схватил бы хёна за запястье, чтобы тот вскрикнул, оттащил бы в ванную, где в кромешной темноте стал бы гладить и выбивать прерывистый скулёж. Сделал бы всё, чтобы эти сочные пухлые губы сомкнулись не на косяке, а на его члене, а язык, которым хён без устали работал на занятиях, рисовал бы узоры и дразнил в ожидании вознаграждения за старания. Намджун запачкал бы идеальное без изъянов личико старшего, делая всё наощупь, чтобы потом, отринув принципы и сомнения, впиться в раскрасневшиеся от минета губы, с удовольствием посасывая их. При этом дико надрачивая горячо обожаемому хёну, чтобы тот стонал в голос и дал понять всем, чем они заняты и как сильно влюблены; кончал, выкрикивая имя Намджуна, а потом шептал, уткнувшись в плечо, что хочет большего.       Дым на выдохе полетел в окно, туманом вставая перед лицом Нама. По-прежнему в десяти сантиметрах от него всё ещё стоял заходящийся кашлем, сжавшийся Сокджин, пытающийся между приступами, туманным взглядом уловить мысли Намджуна по изменяющемуся выражению лица. Они были так близко, что больные галлюцинации Нама могли воплотиться в следующее же мгновение. Расстояние такое идеальное для глубокого чувственного поцелуя, мокрого, с языком, сократилось еще сильнее, когда Намджун припёр хёна к столешнице, вжимаясь пахом в ширинку старшего.       — У меня встал на тебя, — он не коснулся его больше нигде, опаляя лишь ухо жарким дыханием и, отстранившись, вышел из кухни.       — Приехали! — ошалевший и не успевший сообразить, что произошло, Сокджин сидел на краешке стола, расширенными зрачками глядя в пустоту. Он осознавал, что через минуту-две придётся вернуться в гостиную, где он немедленно столкнётся взглядом с виновником только что произошедшего инцидента. Что греха таить, Сокджин и сам ощутил некий жар внизу живота, но не настолько сильный, чтобы поддаться возбуждению. Шок давал о себе знать. Медленным шагом, ступая как по вате, Джин добрёл до комнаты, проходя мимо Нама со стеклянными глазами и усаживаясь вплотную к Юнги. Старший тряхнул головой, потому что, едва он сел, в ней начался странный ни на что не похожий шум.       — Ты чего бледный такой? — так тихо, чтобы даже Намджун не услышал, спросил Юнги.       — Я курнул!       — Ты чего сделал? — лицо Мина исказилось до неузнаваемости. Он подсел ещё ближе, даже ближе, чем нужно. — Ты охуел, Сокджин?       — Так вышло, — Джин хотел отвернуться от испытующего взгляда Юнги, но тут же ощутил на себе похотливый взгляд Намджуна. Он сидел в углу, развалившись на кресле, и глаза его светились чем-то неукротимым и животным.       — В смысле «так вышло?» Тебе на работу! На две работы! — пнул его Юнги так, что Сокджин пошатнулся и едва удержал равновесие.       — Там что-то происходит, — ткнул Хосок окурком через стекло в перепалку друзей, ни слова из которой слышно не было.       — Что здесь творится? — ураганом в гостиную ворвался Чимин, первая мысль которого была вовсе не о ссоре между Джином и его девушкой, а о флирте между ними. — Вот так у тебя к ней «нет интереса», да? Заигрываете?       — Нет, что ты, Чим-и, — бросилась к нему Юнджи, незаметно подмигивая Джину, чтобы тот подключался к игре, но Джин, ничего уже не соображая, присоединился на автомате.       — Вы всё ещё спите вместе? — Чимин не унимался. — Поэтому меня динамят постоянно? Какого хрена вы сидите тут, щебечете на моих глазах, а я это терпеть должен?       — Не смей поднимать эти темы в моём доме! Имейте хоть какие-нибудь нормы морали! — вскрикнул Сокджин. — Я впустил вас обоих, решил не устраивать сцен и спокойно отпустить её к тебе, чтобы со всеми сохранить дружеские отношения. Не твоё дело, кого я и когда удовлетворяю. Получил девушку — радуйся!       — Замолчи, Джин! — вклинилась Юнджи, внутри которой ликовал от счастья Юнги. — Ты же видишь, в каком он состоянии.       — Не затыкай его. Права уже не имеешь. Следи за своим новым парнем, — Намджун лениво поднялся с кресла, прожигая Юнджи взглядом. Он, очевидно, хотел добавить слово «шлюха», но, найдя мутным взглядом молящее лицо Джина, мечтающего всё это прекратить, замолчал.       — Пойдём отсюда, Чимин, пожалуйста, — потянула Юнджи пьяного юношу за рукав. — Я позабочусь о тебе. Забудь о Сокджине, в моей жизни сейчас только ты.       — Так хули ты припёрлась сюда? — гаркнул Намджун, желая подойти к девушке, но Сокджин потянул его за рубашку назад.       — Не обращай внимания, — Юнджи гладила Чимина по плечам, пока они собирались. — Давай поедем ко мне. Проведём остаток вечера вместе, наедине.       — Моя маленькая, — Чимин на глазах друзей поцеловал девушку взасос так, что даже Хосок отреагировал: «Сейчас блевану».       — Приятного пути! — захлопнул за ними дверь Сокджин, потирая виски. — Простите, ребят, боюсь, что дальнейшие посиделки настроения не поднимут.       — Мы понимаем, хён, — закидывая ему руку на плечо, в самое ухо сказал Нам. — Может кому-нибудь остаться? Не хочется, чтобы ты был один! Я бы мог переночевать с тобой и помочь, чем смогу, если тебе вдруг станет плохо и одиноко.       — Спасибо, не стоит, — сжимая челюсти для большего спокойствия, Джин рывком сбросил руку с себя. — Я справлюсь сам.       Тяжёлый сальный взгляд и внушительный бугорок в брюках, как бы невзначай задевающий Джина, когда Намджун шнырял туда-сюда, бесили старшего до крупной дрожи в конечностях. Юнги устроил отвратительный спектакль и добился лишь окончательного нервного истощения именинника, который в этот день должен был быть счастлив. Всё это вкупе давало головную боль и страшную тошноту, которая накатывала с каждой минутой всё сильнее. Стоило Намджуну и Хосоку, которых Сокджин еле выпроводил после десятка грязных и не очень объятий, уйти, старший опустился на пол и ползком добрался до места, где его вывернуло наизнанку.

Дневник Сокджина

      — Сейчас раннее утро. Вчера был мой День Рождения. Подводя итоги могу сообщить: у Намджуна на меня крепкий стояк, но только под чем-то; Юнги — говнюк, и я потребую от него объяснений; Чимин — бешеный щенок, считающий себя королём вселенной, а Хосок не оставил мне ничего на завтрак. Хотя, мне и не нужно. Меня рвало всю ночь. К списку итогов можно ещё приписать, что я впервые курил траву, поэтому своё состояние списываю на неё и палёную гадость, которую мои юные друзья-товарищи притащили в дом.       — Не пойму себя. Это определённо был худший из моих праздников, но я смотрю на подвеску, что подарил Намджун, вспоминаю его слова о влюблённости, что он наговорил Джулай, и вчерашнее жаркое признание, которое сорвалось у него с пьяного языка. Ведь оно было правдой. Вроде всё должно меня устраивать, но волнение и страх не отпускают. Где подвох?