July Diary

Чат «Пятничный пивандрий»

*название изменено контактом Чимачо*

Чат «Вы щас охуеете!»

Кофе_Нам_и_вам: По какому поводу ты поменял название, прошедшее через огонь, воду и пьяную писанину Хосока? Хулео_Хосокас: ЕТО ШТО ТАКОЕ???!!! КТО НАЗВАНИЕ СМЕНИЛ? Чимачо: Не ори! Нам реально трындец! Мне нужно было привлечь ваше внимание. Кофе_Нам_и_вам: Роди уже, что за «трындец» в очередной раз подпаливает наши жопы? Хосок, ты кстати где? Я жрать хочу. Хулео_Хосокас: На заправке. Малышка выбилась из сил, подкармливаю. Кофе_Нам_и_вам: А должен подкармливать меня! На заднем сидении твоей малышки плачут мои рамёнчики. Чимачо: Завалите ебальники! Я переписывал конспекты, и в конце было примечание, что нужно сделать практическую. Он дал ее в тот день, когда нас не было! Сразу после пьянки! Вы понимаете? Хулео_Хосокас: Не пыли! До какого числа срок? Чимачо: ДО ПОСЛЕЗАВТРА! Кофе_Нам_и_вам: Вопросов по изменению названия чата больше нет. Хулео_Хосокас: Может, ну её в зад, эту работу? Он ведь должен понимать, в каком мы состоянии все эти дни. Кофе_Нам_и_вам: Не выглядит как убедительный довод. Учёбу никто не отменял, сами виноваты. Он нам ничего не должен. Чимачо: Да брось, Нам! Думаю, если попросим по-дружески отложить немного, то он согласится. Кофе_Нам_и_вам: Тебе бы молчать в тряпочку. Твоя девушка испоганила обычные мужские посиделки. Друг он нам только вне стен универа, а там — препод, и задания нужно выполнять. Джин-хён ведь предупреждал, что на учёбе дружба не скажется — вы просто получите неаттестацию. Хулео_Хосокас: Вроде как ты прав, но с другой стороны — не сильно ли ты загоняешься, Намджун? Кофе_Нам_и_вам: Как хотите, я буду выполнять практическую. Пошёл у соседа уточню, что там делать. И Хосок, ёб твою в душу мать, привези уже еду!

*контакт Кофе_Нам_и_вам был в сети секунду назад*

Хулео_Хосокас: Нервный он какой-то в последнее время. Пацанский ПМС. Чимачо: Бабы давно не было, вот и весь ПМС. Ты в итоге будешь делать это дерьмо? Хулео_Хосокас: А что мне еще остаётся? Этот задрот с приступами любви к учёбе с говном меня съест, если не стану. Весь мозг через трубочку высосет. Чимачо: Слишком вы правильные.       В какой-то степени Чим был прав, думая, что хён им всё простит, потому что Сокджин дождаться не мог момента, когда же они подбегут к нему с молящими глазами и просьбами отсрочить работу. Фактически Джин получил большое и звеняще тихое «ничего» — четыре дня он парней в глаза не видел, хоть и гулял по коридорам университета, а в день сдачи, когда все студенты приносили ему папки с графиками, чтобы до завтрашнего занятия сонсэнним оценил их труд, никто из заветной троицы не появился. Мало того, что не дали поупиваться беспомощностью перед нелёгким заданием, которое Джин дал с похмельной головы, так еще и откровенно избегали и игнорировали. Зная, что в день занятия вся тройка обязана явиться, старший только ручки ехидно потирал, желая всем своим видом напомнить о загубленном празднике и лишний раз помозолить глаза Намджуну. Однако, Сокджин такого не ожидал. В план входило бодрым шагом выйти из преподавательской и с невозмутимым лицом направиться на пару к третьему курсу, но всё пошло не так с первого пункта. Едва Сокджин открыл дверь, прощаясь с коллегами и попутно дожёвывая печенье, перед его глазами возникли три суровые как морозилки морды.       — Сонсэнним, простите, что опоздали с практической работой. Нам очень жаль. Пожалуйста, примите её, — горланя на весь коридор так, будто проходит обряд очищения, отчеканил Намджун, притом не подняв глаз. Джин проглотил комок шоколадного теста и непонимающе уставился на кривоватые диаграммы, которые тянул к нему Хосок. Вид у компании был самый, что ни на есть, студенческий: синяки под глазами расплывались фиалковыми лужами, на щеках остались вмятины от скомканной подушки, а у Чимина еще и верхняя губа нервно дёргалась.       — Опаздывать нехорошо, друзья мои, — надел маску спокойствия поверх охеревшего лица Сокджин, — но хорошо, что выполнили, молодцы. Я как раз проверю, пока вы будете тест писать.       — Какой тест? — надежда на счастливое будущее в глазах Хосока угасла, не успев зародиться.       — Я предупреждал на прошлом занятии, что сегодня будет тест за семестр. Ах, точно, вы же все по какой-то причине отсутствовали, — давил Джин, не сводя взора с поникшей головы Нама. — В любом случае написать придётся, пойдёмте.       Унылые гусята стайкой побежали за широко шагающим Сокджином, что был безмерно доволен собой и своей сдержанностью, потому что еще минута — и он бы схватил Намджуна за грудки, прилюдно тряся парня и без стеснения вопрошая: «Что это, черт возьми, было на кухне в ту ночь? Не хочешь ли ты объясниться, Ким Молчун?» Стоило Сокджину переступить порог аудитории, галдёж затих, а выжатые как лимоны парни, проследовали к своим местам не в силах даже под нос материться от сложившейся ситуации. Хотя кое у кого внутренний трепет всё же проснулся — Нам и предположить не мог, что его работу, особенную во многих смыслах, Сокджин решит посмотреть прямо в учебный час. Он не знал, какой реакции ждать от хёна, ведь на страницах этой практической Намджун оставил множество своих мыслей и вложил в них буквально душу. Тихий навязчивый шёпот Хосока вырвал Нама из размышлений. Друг указывал пальцем на листок, где не было написано даже имя студента.       — Ты будешь тестом заниматься или гипнотизировать хёна? — хмуря брови, бурчал Хос. — Он от твоего взгляда оценки хорошие не поставит. Так что давай! Сначала свой вариант, потом мой, а то я даже вопрос понять не могу. Я тупенький.       — Не новость, — засипел с другой стороны Чимин, с невидящими слезящимися глазами карябающий ручкой ответы.       Тем временем, Джин неторопливо, перелистывал одну за другой страницы работы Хосока, в которой сонсэнним, как и его неудачливый студент, ничего не мог понять, потому что каракули Хоби поддавались только автору, а текстовая составляющая больше походила на национальный фольклор с примесью текстов группы Металлика. У Чимина ситуация обстояла немного лучше — доклад был по теме, но с такими дырами, будто Чимин вырубался за компьютером, забывал о чем писал и начинал с того места, с которого хотелось. Вообще-то так и было, просто Джин об этом не знал. Добравшись, наконец, до папки Намджуна, старший с упоением вздохнул: как же справился его любитель пьяных откровений? Пропустив пару страниц блестяще написанного теста Сокджин заметил между листами голубой стикер, наклеенный поверх графика. Ровным аккуратным почерком на записке значилось: «Я приношу свои глубочайшие извинения за то, что случилось между нами в твой День Рождения» и внизу небольшая стрелка направо. Джин перевёрнул страницу, обнаруживая следующую часть послания: «Мне очень жаль, если я задел твою гордость и честь, будучи не в себе под действием алкоголя». Больше Сокджин не прочитал из работы ни строчки, пазлом собирая стикеры с извинительной речью Намджуна. «Хоть мне и тяжело это признавать, но моему поступку нет оправданий, и если после этого ты не простишь меня и отвернёшься, я пойму». «Хён, мы хорошо сдружились за это время, и ты не последний человек для меня, поэтому я всё ещё искренне прошу простить меня».       — «Не называет случившееся ошибкой, не оправдывается. Неужели действительно влюбился прозрачно и без подвоха? Стоп, так ведь в меня же влюбился. Бляяяяха, в меня! Намджун! Я, кажется, впервые верю сам себе и это чертовски странное чувство», — Джин взглянул на Намджуна, который в тот же миг поднял голову и, пересекаясь с ним взглядом, неловко улыбнулся. — «А как же друзья твои, Намджун-и? Что скажут они, если узнают?»       Время подходило к концу, поэтому первый тест лёг к Сокджину на стол, а невысокий пухлощекий парнишка, получив одобрение преподавателя, вышел из аудитории. Следом потоком посыпались новые и новые листки, пока в конце очереди сдающих Джин не увидел трех на весу дописывающих ответы умников, заглядывавших через плечи стоящих впереди товарищей.       — Намджун-ши, останься, пожалуйста, на пару минут, — максимально холодно проговорил Джин, разыгрывая строгого сонсэннима, чем до коликов в животе испугал не только Намджуна, но и его друзей, которых вежливо попросили удалиться.       — Мне очень жаль, хён, — кланяясь на девяносто градусов, сказал Намджун на удивительно высоких для себя тонах. — Я понимаю твою реакцию и прошу только об одном — не говори ничего парням.       — «Боишься», — подумал Джин. — «Боишься, что узнают, а тебе и оправдаться нечем?»       — Не беспокойся, я всё понял, ты был под градусом, — проговорил Сокджин, невинно отводя взгляд. — Мало ли, о ком ты задумался в тот момент. Плюс…дополнительные стимуляторы фантазии помимо алкоголя дали эффект, верно?       — Типа того, — густо краснея и не зная об этом, ответил Намджун, отчего у Джина сердце заболело.       — Я попросил тебя остаться по другому вопросу. Прочитал твою работу — это очень хорошо, Намджун, — тут Джин не врал, начало и правда было выдающимся. — У тебя большой потенциал в экономике. Поэтому я хотел предложить тебе кое-что. Недавно я взялся за большой проект, но одному с ним трудно справиться, поэтому я хочу предложить тебе, как талантливому студенту, поработать над ним вместе. Так, для практики, — невзначай обмолвился Джин, — а прибыль поделим пополам.       — Даже не знаю что сказать, — Нам замялся. — Больше спасибо за предложение, но ты же знаешь, хён, что я работаю в кафе, поэтому выезжать куда-то в офис я не смогу.       — И не нужно, — успокоил его старший. Подтверждая свои догадки об искренности чувств Намджуна, Джин решил, что пришло время для него сделать первый открытый шаг к сближению и показать парню, что он не против стать еще на ступень ближе. Ведь Нам уже сделал, потеревшись причинным местом, если это можно назвать шагом. — Ты можешь приезжать ко мне домой — там все материалы и обстановка не слишком давящая для сложной работы.       — Правда? — Намджун заметно оживился. — Тогда я согласен. Уже завтра? Просто завтра я не могу, у меня смена вечером.       — Нет, когда будет удобно, потому что завтра я и сам занят, — прикидывая в голове график концертов, задумчиво ответил Сокджин.       — А чем?       — Намджун, — укоризненно, но с доброй улыбкой произнес старший, — тебе не кажется этот вопрос немного бестактным?       — Ой, простите, — Нам сам испугался своего желания все знать о хёне и пресечь любые его попытки флирта в случае очной близости милых дам, но, поняв, что права он на это не имеет, стушевался. — В общем, я за. Спасибо еще раз, — он снова поклонился, но теперь куда более рьяно и с улыбкой до ушей.       — Иди уже, там друзья твои под дверью в труху превратились, — усмехнулся Джин, кивая на дверь, в которую окрылённый Нам вылетел, чуть не снеся весь проём вместе с косяками.

***

      — Ещё минута — и я лягу на этот манящий плиточный пол, — засипел Чимин, приваливаясь к стенке. — Не сплю уже вторые сутки.       — Позвонил бы Юнджи, расслабился, — Хосок хмыкнул и занял позицию у противоположной стены.       — Я же сказал, что не собираюсь общаться с ней до тех пор, пока она первая не завоет без меня, — развёл руками Чим.       — И тогда твоё королевское величество соизволит скрасить её одиночество, показав, каким далёким и недоступным ты можешь быть, — привыкший к выходкам друга Хоби не находил в этом ничего странного. — Вопрос, захочет ли она тебя первая или сам не устоишь?       — Да когда это я не выдерживал?       — Всегда, — резонно ответил Хос.       Они торчали возле аудитории по меньшей мере уже десять минут, дожидаясь Намджуна, пока мимо сновали торопливо перебирающиеся с этажа на этаж студенты. Буквально каждой миловидной девушке и порой даже группке подружек, Чимин улыбался и строил глазки, принимая вид: «Я блистателен! Ты — с пивом потянешь! Пойдём на свидание!» По сей причине у Хосока сомнений не оставалось, что решительно настроенный «мариновать» Юнджи Чим слетит с заводских настроек в режим «агрессивный кобель» после первой недели своего челленджа.       — Вспомнишь заразу — появится сразу, — Чим покрутил телефоном у носа Хосока, подходя вплотную. — Уже пишет, на пятый день тишины.       Чимин щёлкнул блокировку телефона, открывая пестрящее смайликами крупное сообщение. На хохот Хоби, разнёсшийся по всему коридору начали оборачиваться, думая, не случилось ли что с парнем, истерично хлопающим в ладоши как цирковой тюлень и издающим звуки того же тюленя, играющего мелодию из шоу Бенни Хилла на клаксонах.       — Вот сука! — мрачный как туча Чим дышал как дракон, раздувая ноздри. — «Люблю тебя, Чимин-и». Она издевается!       — Не удался твой эксперимент, — похлопал его по плечу друг, утирая выступившие от смеха слёзы. — Скорее наоборот — тебя решили проверить.       «Милый, Чим-и, так сложилось, что родители решили устроить внеплановый отпуск, поэтому сегодня ночью я улетаю отдыхать на Мальту на две недели. Мне очень жаль, что мы не сможем видеться, надеюсь, ты не забудешь обо мне. Я постараюсь присылать тебе фото, …знаешь, разные, чтобы ты не скучал без меня. Жду от тебя ответа. Люблю тебя, Чимин-и»       — Дерьмо! — Чим выругался, скалясь как дикая рисовая булочка.       — Чего вы здесь толчётесь? Сейчас у нас пара с хёном, — Юнги вырулил из-за угла, будто и не видел, что парни стояли в коридоре, а он спешно строчил сообщение, чтобы воочию узреть реакцию Чимина. Отклик его удовлетворил.       — Привет, Юнги-хён, — уныло махнул рукой Чимин.       — Ты чего кислый такой? Сокджин-хён разбомбился опять?       — Хёновы замашки я бы пережил, — Чим потёр красные уставшие глаза. — А вот бывшая его из меня верёвки вьёт.       — В смысле? — наигранно округлил глаза Мин. — Ты разве не собирался посадить её на короткий поводок?       — Собирался, только вот моя породистая сучка смылась за границу задницу отлёживать, — парня захватила новая волна возмущения, что его так бесцеремонно кинули.       — Хитровыдуманная, неудивительно, что Джин-хён не стал с ней связываться. Такая ему не по зубам, — Юнги цокнул языком. — Наплюй ты на неё, теперь у тебя есть две недели свободы!       — Откуда ты знаешь, что две недели? — вмешался в разговор Хосок. — Чим ничего не сказал про срок.       — «Блять! Блять! Блять!» — в голове Юнги замигала красная лампочка тревоги.       — Я условно, — стараясь унять дрожь в голосе, произнёс Мин, выползая из самолично выкопанной ямы. — Никто не ездит отдыхать больше чем на две недели. Особенно зимой.       — В принципе, верно. Свобода, и никакого даже мнимого контроля, — поджимая губы, Чимин глубоко задумался.       — Вот и не парься. Пойдёмте лучше все вместе в паб сегодня, как раз суббота. Я угощаю, — расщедрился Юнги. — Заодно и отметим старт твоих разгульных деньков, Чим.       — Если ты угощаешь, хён, то я обеими руками за, — Чимин игриво улыбнулся Юнги в лицо, а у того ноги ватными стали от столь соблазнительного вида парня. — Хос, ты с нами?       — Ни за что! — выпалил Хосок. — Я едва от прошлого похмелья отошёл. Пора перерыв сделать.       — А Намджун?       В этот момент дверь распахнулась, чуть не убив худощавого четверокурсника, а из проёма вылетел сияющий как полированный горшок Намджун. Вид у него был до того просветлённый, что Чим только рукой махнул.       — Вдвоём пойдём.       — Тогда я напишу тебе ближе к вечеру, — кивнул Юнги, едва не хихикая от радости, что сможет в настоящем обличии попытаться завлечь Чимина ближе к себе. Он намеренно дал Чиму возможность передохнуть от Юнджи и за это время был настроен, если не охомутать, то хотя бы найти максимальное количество точек соприкосновения. — Сходим в моё любимое заведение, там лучший виски из тех, что я пробовал. Научу тебя его правильно пить.       — Кто кого научит, — звонко рассмеялся Чим, отчего сердце Мина окончательно превратилось в дрожащее желе, и он поспешил ретироваться в аудиторию, чтобы не спалить свои красные как помидоры щёки.

***

      Сокджин сбросил с плеч пальто, кидая его на диванчик и напрочь игнорируя вешалку. Рабочий день высосал его до предела, а впереди маячила ещё рабочая ночь. Юнги, привычно кряхтя, влезал в юбку, светя щетинистыми ногами, которые позже скрылись бы за плотными чулками.       — Лицо попроще сделай, — крякнул Мин, воюя с молнией.       — Первую главу диплома сделай, — парировал Сокджин, освобождаясь от тянущего в спине пиджака.       — Не начинай!       — Та же просьба, — Джин протяжно вздохнул. — Меня сегодня через эмоциональную мясорубку пропустило.       — Поведай, о чём печалишься, излей душу, — не подпихивая ничего в кружевной топ, Юнги плюхнулся на стул, от чего сия тряпочка стала выглядеть на нём совсем убого, нависая над бесконечной чередой мелких кожных складок живота.       — Я пригласил Намджуна работать вместе над проектом, а сейчас понимаю, что идея была не такой уж хорошей, — Джин кинул в Юнги блузкой, чтобы тот прикрыл своё безобразие. — Он вроде был рад, что будет ходить ко мне домой, но я как подумаю, что он буквально вернётся на место «преступления», и какие чувства испытаем мы оба…это ужасно, — старший прикрыл лицо ладонями.       — Ты умрёшь в одиночестве, если каждый раз будешь так загоняться, — Мин затолкал за щеку сахарное печенье. — Я видел его выходящим от тебя после пары — глаза аж светились. Думаю, на уме у него совсем не чувство неловкости было.       — Он ещё так прощения просил слёзно. Написал мне записки с извинениями. Я не мог не простить его, убеждал, что всё хорошо, — меряя шагами гримёрку, Джин мельтешил перед глазами. — Я не поторопился? Может, нужно было подождать немного, а не сразу приглашать его к себе вновь?       — Завались, ты как Чимин, честное слово, — Юнги заломил брови. — Тот разнылся, что не сможет поиздеваться над Юнджи, и ты скулишь, что опять прокололся. Надоели!       — А ты, смотрю, опять где-то прокатил Чимина? — Джин слабо улыбнулся, приободрённый стальным духом Юнги.       — Ещё бы, — закинулся ещё одной печенькой Мин. — Твоя «бывшая» укатила на Мальту, кусай локти. Не получилось у Чима вызвать в ней страдание и желание. Юнджи берёт перерыв и ближайшие две недельки не появится. А вот я уже назначил Чимину свидание сегодня вечером.       — Он знает о том, что это свидание?       — Ну-у-у, для него это просто поход в бар. Однако, скрытых смыслов это не отменяет, — Юнги наконец оделся и полез в косметичку.       — Повезло тебе, что мы сегодня выступаем в начале. Косметику смыть не забудь, прежде чем понесёшься травить похабные анекдоты, — Джин стащил рубашку и зазвенел ремнём.       Дверь осторожно приоткрылась, пропуская в гримёрную невысокого худощавого паренька с прямым носом и чрезвычайно острым взглядом, сейчас похожего на очаровательную старшеклассницу в голубом кардигане.       — Чего тебе, Кихён? — чуть не тыкая тушью в глаз, скорчил недовольную мину Юнги.       — Парни, у вас румяна персиковые есть? Потому что кое-кто… — он обернулся в сторону двери, где толкался с виноватой улыбкой Минхёк — главная заводная игрушка труппы и человек, у которого шило из задницы не вынималось по определению, — …кое-кто кокнул свои, а потом походил сверху, так что теперь пол нашей гримёрки покрыт светоотражающими частицами по всем углам, — голос у Кихёна был чистый, звонкий и самый сильный среди всех артистов «Карамболы», что всегда удивляло зрителя.       — Вот уж неправда, — Минхёк насупился, смело проходя внутрь для защиты своей чести. — Всего пара пятнышек! И вообще, это ты…ой, какая штучка симпатичная! — хватаясь за подвеску на шее Джина, восхитился парень. В своём привычном образе красотки Диор он выглядел как роковая стерва, но по жизни был безобиднее новорождённого котёнка. — Откуда у тебя такая? Я тоже хочу!       — Это подарок. Ручная работа, — скромно ответил Сокджин.       — А кто мастер, не знаешь? — Минхёк отчаянно вертел кулон в поисках гравировки автора. — Блин, Ких, взгляни какая красота! Давай сделаем парные, а?       — Ага, давай! — передразнил его коллега. — Только вот не знаю, кто убьёт меня первым — твой муж или моя девушка, — Кихён был одним из немногих натуралов в этом месте, который творил ради искусства и просто, потому что нравилось.       — Но мы же дуэт, — заканючил Минхёк. — Сокджин-хён, узнай, пожалуйста, кто делал! Очень прошу! Я бы такие кулончики на конвейер поставил, если бы можно было.       — Я постараюсь, — кивнул Джин. — Вам румяна то нужны? — он протянул свои запасные.       — Спасибо, — сурово буркнул Кихён, за локоть утаскивая напарника вон из чужого помещения.

***

Дневник Сокджина

      — Первый день работы с Намджуном. Он быстро схватывает, постоянно пытается помочь во всех расчётах. Мне нравится его энтузиазм, но ещё больше мне нравится, что он вечно красный и смущённый. У меня была идея надавить на него близостью тела, посмотреть на реакцию, но пришлось отказаться от этого, когда мы одновременно схватились за карандаш, и он долго извинялся, что полез к моей руке. Мне это кажется очаровательным.       — Автора кулона я выяснил. Сначала Намджун не очень хотел говорить, но я настаивал, что его подарок очень понравился не только мне, но и многим моим знакомым, поэтому меня порвут на части, если я не узнаю мастера. Честно говоря, Минхёка я действительно побаиваюсь. Его энергией можно Сеул по ночам освещать. Всё оказалось куда более прозаично. Завтра наведаюсь к этому творцу.       — Здравствуйте, а Намджун сегодня не работает, — Джин ещё зайти не успел, как Тэ решил поставить его в известность.       — Привет, я знаю. Я, собственно, не к нему пришёл, — этот Сокджин был совсем другой. Смотреть на него было проще, и никого в жар не бросало. Перед парнями стоял молодой преподаватель, немного замученный своими студентами, чуть сутулившийся и с серьёзным вдумчивым лицом.       — Кофе? — предположил Гук.       — Кто из вас Ким Тэхён? — настойчиво и чуть ли не угрожающе поинтересовался Сокджин.       Гук и Тэ мгновенно посерели и слились со стеной. В обе головы пришла единая мысль: «Он видел нас в клубе и пришёл карать».       — Вы чего языки то проглотили? Кто автор? — Сокджин достал из кармана подвеску, выкладывая её на прилавок.       — «Всё, мне хана! Чонгук, помни, я тебя любил!», — жалобно взглянул на парня Тэхён. — «Решил, что мы над ним издеваемся, раз видели и раскусили. Точно голову оторвёт!»       — Я, — вылез из-за Гука, что прикрывал любимого плечом, Тэхён.       — Замечательно, — Джин хлопнул в ладоши так, что Тэ вздрогнул, зажмурился и чуть присел. — У меня к тебе будет просьба. Несколько моих коллег заинтересовались твоей работой, когда увидели подарок Намджуна. Сможешь сделать подобное для других клиентов?       — Наверное, — Тэхён расслабленно выдохнул. — Много нужно?       — Начнём с двух, — подумав, что Минхёк не отвяжется от Киха, пока не закажет им парные подвески, произнёс Джин. — Цену можешь сам обозначить, какую захочешь.       — Без проблем, — пожал плечами Тэ. — Что должно быть внутри?       — Напиши мне свой телефон, я передам, а позже с тобой свяжутся, — доставая заранее заготовленную бумажку, Джин протянул её Тэ.       — Знаете, а я ведь не только это делаю. Я ещё занимаюсь скульптурой, живописью… Хотите, портрет ваш нарисую? — засуетился Тэхён, в надежде пропихнуть ещё что-нибудь коллегам Джина. Он был уверен на сто процентов, что эти коллеги — вовсе не педагогический состав ВУЗа полупреклонного и преклонного возрастов, а люди, занимающиеся отчаянно смелым искусством, которые должны были оценить его талант в полной мере.       — Нет, мой не надо, но ты можешь предложить свои услуги человеку, который тебе позвонит, — хмыкнул Джин, понимая, что если вольная натура Тэхёна столкнётся с бешеной неудержимостью Минхёка, из этого может выйти неплохая комбинация по сбыту, если учитывать тот факт, что вторая половинка его коллеги — владелец галереи. Главное — предупредить Минхёка, что парнишка тоже гей, чтобы тот расслабился сразу и мог с места в карьер повиснуть на телефоне.       — Спасибо за помощь! — поклонился Тэхён.       — Тебе спасибо, — Джин развернулся и направился к выходу, пока брошенная Чонгуком вдогонку фраза не настигла его и не поставила каменным изваянием, что не могло дёрнуть ручку двери.       — Хорошо поёшь, хён!       Сокджин медленно повернул голову, рассматривая напуганное лицо Тэ, что таращился на своего парня, и непоколебимое выражение лица Гука, уверенного в необходимости сказать об этом прямо сейчас. Помедлив ещё несколько секунд, Джин приподнял брови и вкрадчиво задал важнейший вопрос.       — Он знает?       — Нет, — отрицательно помотал головой Чон. — Мы дождёмся момента, когда ты сам ему скажешь.       — Ещё раз спасибо, — резко отвернувшись, Джин с силой дёрнул на себя дверь и стремительно покинул кафе, где одной тайной стало меньше.