July Diary

Halsey — Without Me

      Если бы Намджун не был уверен на сто процентов, что Сокджин его строгий преподаватель, только что расставшийся с девушкой, а он в этой комнате единственный, кто излучает гейскую энергию, то он бы наверняка решил, что хён пытается приставать. По-честному, у Намджуна уже сил никаких не было, чтобы отклоняться и вовремя одёргивать руки, потому что куда бы он не повернулся, старший оказывался чересчур близко. Нам перелез из рубашек и пуловеров в толстые удлинённые свитера, и не потому что на дворе свирепствовала зима, а потому что думать ещё и о том, как прикрыть свой стояк, ему надоело. Его провоцировало буквально всё. То рубашка у Сокджина оттопырится, демонстрируя подкаченную грудь, то он наклонится слишком близко, едва не касаясь своей щекой щеки Намджуна, то опалит дыханием шею, заглядывая в бумаги через плечо и словно специально действуя на самую чувствительную зону. И говорит, говорит, говорит, не подозревая, что Намджун уже неделю сидит как на иголках, пытаясь отвести взгляд от сочных вишнёвых губ. Однако, наибольший резонанс в душе Нама вызывал запах — хён пах смешением своего естественного запаха с лёгким парфюмом, от чего аромат сносил крышу и терпения не хватало, чтобы не схватить Сокджина в охапку и не уткнуться в выемку между ключиц, буквально разрывая рубашку.       — Ты делаешь успехи, Намджун, — в очередной раз потягиваясь за карандашом мимо Нама, тихо произнёс Джин. Естественно от его взгляда не ускользнуло, как Намджун уставился на изгиб его талии и бёдер. Ни один из тех секретов, что Нам пытался скрыть, потея и краснея, для Джина тайной не был. Он всегда всё видел.       — Спасибо, хён, — перепроверяя расчёты, скромно ответил Нам. — В горле пересохло что-то. Можно я сварю себе кофе?       — Я сам, сиди, — укладывая руку на плечо парня и невзначай проводя пальцами по шее, отрезал Джин, поднимаясь с места и устремляясь на кухню.       Они работали вместе уже целую неделю, и с каждым новым днём вгонять Намджуна в краску для Сокджина становилось всё интереснее. Он давно перестал прощупывать почву, поняв ещё за первые двое суток, что парень влюблён и уже напуган этим: после своего ухода он ещё долго писал Джину в Какао Ток, что беспокоится правильно ли всё выполнил, отвечал, что добрался домой хорошо и не замёрз, а потом начинал рассказывать истории, что приключились по пути, начиная с бабки в автобусе и заканчивая Хосоком, который лежит на соседней кровати в уморительной позе. В общем, делал всё, лишь бы продолжить разговор с Джином до самого отхода ко сну. Это льстило старшему и немного утомляло, потому что в отличие от Намджуна у Джина была ещё одна работа, где лишний раз отвлечься он себе позволить не мог, потому что рисковал качеством выступления, а получить от Юнги под зад за небольшой гонорар, ой, как не хотелось.       По прошествии недели они почти срослись. Сокджин узнал о Намджуне множество вещей: он не любит морепродукты, плохо переносит жару, и ему нравится кататься на велосипеде по паркам, а ещё ему нравится носить длинные пальто и слушать шутки Джина. По поводу последнего старший сомневался, зная, что чувство юмора у него, мягко говоря, хромает, но было приятно. О себе же Джин особо не рассказывал, смелости не хватало выдать даже мелочь, но Нам и не требовал — он только сидел с пунцовыми щеками и мял вечно краешек свитера своими длинными изящными пальцами.       Вращая в голове факты относительно Намджуна, Джин задумался, и под мерный гул кофемашины с губ начала срываться новая мелодия, которую написал Юнги. Слова были ещё не доработаны, поэтому местами Джин придумывал какой-то бред, просто для рифмы, но навязчивый припев завяз в горле, и он не мог перестать напевать уже который день.       — Не знал, что ты так красиво поёшь, хён, — Сокджин по-девичьи взвизгнул, когда за спиной раздался голос Намджуна и выронил чашку. Нам бросился было спасать летящую посуду, но в ней уже был кофе, поэтому горячий напиток, лишь ошпарил Намджуну руки, а белые черепки разлетелись по полу в луже коричневой жижи.       — Ты в порядке? Не поранился? — забыв обо всём, кинулся к парню Джин, обхватывая его за плечи.       — Извини, что напугал…и кружка, — косясь на осколки, пробубнил Намджун, убирая за спину руки.       — На счастье, — отмахнулся Сокджин. — Ну-ка покажи ладони! Намджун, покажи немедленно! Боже, они ведь все красные! Под холодную воду, живо!       Пока старший убирал с пола остатки происшествия, Нам торчал возле кухонной раковины, остужая обваренные руки. Только Сокджин закончил, он тут же повёл Намджуна в комнату и, усадив того на диван, встал перед ним на колени, держа в руках небольшую белую коробку. Такая поза смутила Нама с самого начала, но когда Джин достал из-под крышки бокса небольшой продолговатый пузырёк с густой жидкостью, он уставился на старшего осоловелыми глазами.       — Дай сюда ладони, — Джин выдавил немного крема ему на руки, от чего по коже тут же пошёл приятный холодок. Старший сидел на полу, держа одну из ладоней Намджуна в своей и медленно осторожно втирал гель от ожогов, чуть касаясь пальцами, из-за чего руки Нама будто иголками кололо изнутри. Не от боли, а от интимности прикосновений.       — Я ведь правду сказал, — Намджун нарушил тишину, глухо хихикнув.       — М-м?       — Ты очень красиво поёшь, хён. Похоже на кого-то из знаменитостей, которых я слышал, не помню где, правда… — призадумался Нам. — Очень…нежно.       — Спасибо, — осознавая свою ошибку, суховато ответил Джин.       Он дал Намджуну подсказку, давать которую было рано. Ключ от сундука, где подсознание Нама заперло образ Джулай с того самого рокового вечера, он вручил буквально в руки. Быстро соображая, Сокджин решил, что ему срочно необходимо перебить это впечатление, надавив чем-то посильнее. Джин достал из аптечки бинт и поднял глаза на парня, что по-прежнему чувствовал себя неловко, сидя перед хёном таким образом.       — Намджун, можно спросить?       — Конечно.       — Я хотел бы вернуться к тому, что произошло на моём Дне Рождения, — Джин заметил, как лицо парня заметно побелело. — Не пугайся, я не хочу обсуждать, что ты сделал, мне просто интересно почему. Расскажешь? Я попытаюсь тебя понять, правда.       — Хён…я, — Намджун потерялся в словах, а мысли тараканами забегали по черепной коробке. — За то время, что мы тесно общались, ты стал мне довольно близок, и мне показалось, что ты стал для меня тем другом, который всецело меня понимает. В тот вечер, ты был так близко и столько всего намешалось во мне, что понятия «близкий» и «любимый» как бы подменились в голове. Я не могу оправдываться, моё тело среагировало внезапно, само, а язык следовало бы держать за зубами, чтобы не наводить на тебя ужас…       — Ты не навёл, Намджун. Всё нормально, — продолжал бинтовать ему руки Джин. — Поверь, меня не смутило бы, даже если эта реакция была бы искренней. В смысле, без подмены понятий, — долгий проникновенный взгляд Джина не нашёл отражения в глазах напротив, потому что услышав такое, Нам втянул голову в плечи и окончательно потерялся в вороте свитера, улыбаясь до того глупо, что это показывать хёну не следовало. — Меня такие вещи не смущают. Я нормально к такому отношусь. Мне, напротив, казалось, что как раз ты не слишком толерантен к подобного рода вещам.       — Нет, что ты, — тут же очнулся Намджун, округляя глаза. — Я к этому нормально отношусь. Без вопросов. Мне это не противно.       — Я и не говорил, что однополые отношения — это противно, — Сокджин мягко улыбнулся, завязывая узелок на бинте, потому что заметил, как рука Намджуна дрогнула после заветного словосочетания. Старший понимал, что тому всё ещё сложно говорить открыто, а уж признаваться тем более, поэтому решил не давить и увести разговор в другое русло. — Вообще, должен признаться, что я тоже привязался к тебе. У меня очень мало друзей, и я ценю искренность. В моей жизни в принципе немного людей, которым я могу довериться: они предавали меня, делали очень больно, даже моя семья для меня не опора, у нас сложные отношения. Ты показался мне очень открытым и честным, а также ты очень разумный парень, с которым приятно общаться и просто находиться рядом…в смысле, в твоей компании, — тут смутился даже сам Сокджин. Его понесло. — В общем, спасибо, что ответил, для меня это признак того, что мы доверяем друг другу.       — Хён, — Намджун вскочил перед ним в полный рост, но, поняв, что так Джин будет смотреть ему или в пах, или снизу вверх, тут же вернулся на диван и со страстью продолжил. — Я обещаю, что мне можно доверять. Я тебя не подведу. Если нужно, я буду рядом, и если тебе вдруг что-то понадобится, я постараюсь тебе помочь. Ты можешь на меня рассчитывать и, если тебе захочется, можешь делиться со мной.       — Это очень приятно осознавать, Намджун, — Джин встал с пола. — На сегодня хватит — писать ты всё равно не можешь. Побереги себя, завтра у тебя смена.       — Значит, мы увидимся только послезавтра? — в этом «только» была собрана вся мировая тоска, которую Намджун испытывал, когда проводил день без Сокджина. Ему и вправду без созерцания прекрасного становилось тошно. А тут не просто тривиальное «прекрасное», тут обожаемое и прекрасное.       — Ещё на парах увидимся завтра, — Джин засмеялся, прикрывая лицо. — Вы ведь не собираетесь прогуливать, господин Ким Намджун?       — Ни за что, сонсэнним, — искренне расплылся в улыбке Нам.

Дневник Сокджина

      — Решено. Послезавтра я расскажу ему всю правду. Не знаю, смогу ли я сделать это в лицо. У меня ещё есть время поразмыслить — завтрашние сутки. Я люблю его. Люблю так сильно, что слёзы наворачиваются, когда я вижу румянец на его щеках. Каждый раз хочу провести по этой бархатной карамельной коже с отливом в розовое золото и сказать всё, что чувствую. Я ведь ощущаю, что между нами есть химия, есть притяжение, но мне так страшно. Больше всего я не хочу спугнуть его или заставить думать, что принуждаю его к чему-то. Я просто хочу, чтобы он знал. Сегодня я держал его руку и не хотел отпускать, потому что впервые я чувствую насколько идеально она лежит в моей. Хочу переплести наши пальцы. Хочу всего лишь уткнуться носом в его пушистые волосы. Не хочу грязи. Не хочу пошлости. Хочу его душу. Хочу сердце. Всего хочу.       — Перечитал свой дневник и уверен, что не смогу словами донести всю свою историю и удержаться, чтобы не дать лишнюю эмоцию. Пожалуй, просто дам ему почитать мои записи. Надеюсь, он поймёт меня и примет таким, какой я есть. Он обещал нам обоим. И Джулай, и мне.

***

      Чимин в очередной раз закряхтел, глядя в освещающий его лицо экран и начал что-то отстукивать собеседнику в ответ, так быстро, будто от этого зависела его жизнь. Напротив, подпирая стену, стоял Хосок и лениво жевал булку, отсчитывая, сколько времени друг сможет игнорировать их с Намджуном присутствие. Хотя и пошатывающемуся рядом Наму было до фонаря, он втыкал в учебник, периодически подтаскивая съезжающие очки выше по переносице.       — Такая громкая беседа, аж уши болят, — закатил глаза Хос.       — Прости, — Чимин отвлёкся от телефона, не с первого раза находя источник звука рассеянным взглядом. — Юнги-хён мемы скидывает.       — Чудесно, — Хоби надулся. — А у тебя что? — он заглянул Намджуну через руку.       — Застрял с процентами по банковским вкладам, — сухо ответил Нам.       — Бля, я чё Алиса в Стране Чудес? Ребята, вы в своём уме? — взбрыкнул Хосок, толкая одного и другого.       — Чего ты от нас хочешь? — Чимин выдохнул с печальным выражением лица, закидывая телефон в карман брюк. — Кстати, Юнджи написала, что возвращается раньше, уже завтра. Пообещал ей, что сходим куда-нибудь вместе. Вы как?       — «Вместе» в смысле с нами? — изумился Хосок. — Мне казалось, что на свидания со своими девушкам ходят без друзей, или у тебя очередная грязная затея?       — Не то чтобы… — глаза Чима замаслились, а мордашка приобрела мечтательно-похотливое выражение. — Я подумал, что это слишком очевидное палево, если я буду один и захочу напоить её, чтобы повторить тот раз…       — Намджун, посмотри на него. Обольститель ты хренов, — хмыкнул Хосок. — Может, лучше расскажешь нам, сколько девчонок ты уложил в постель, пока «скучал» по Юнджи?       — Ни одной, между прочим! За неделю! — возмущённо надул губы Чим. — Мы с Юнги-хёном…       — С Юнги-хёном? — приподнял бровь Намджун. — Я смотрю, у тебя появился новый друг, коротышка?       — А что прикажете делать, когда вы бросили меня одного? — возмущению Чима не было предела. — Один, в жизни не учился и тут под конец года решил подтянуть «хвосты», — он сурово уставился на Хосока, уводившего взгляд в сторону, — Другой на подработках вечно торчит. Кто-то же должен был скрасить муки моей дымящейся шишки, — Чимин даже не подозревал, как был прав. На это Юнги, собственно, и прицеливался, но по итогу ничего не получил и решил «вернуть» Юнджи пораньше.       — Звучит очень по гейски, — рассмеялся Хоби, поворачиваясь к Наму, который, натянув улыбку, пару раз натужно хихикнул.       — Пошёл ты, — огрызнулся Чим. — Я не пожалел. Юнги-хён знает много мест в городе, где можно хорошо и недорого прибухнуть. У него такие жизненные истории, я гавкал от смеха как псина последняя! Предлагаю его, кстати, тоже пригласить. Думаю, они найдут общий язык с Юнджи. Есть в них что-то похожее.       Похожее в них было несомненно. И язык у них общим был буквально. Тут Чимин не ошибся. Только наивный Чим не знал, что Юнги может многое, вот только клонироваться не умеет точно.       — Я пас, — внезапно заявил Намджун, отрываясь от чтения и покаянно взглянув на друзей. — Нам с сонсэннимом проект закончить надо. Я не могу его подвести.       — Разочаровываешь, Нам, — Хос как мамочка покачал головой. — Расслабляться тоже надо уметь. И тебе, и сонсэнниму твоему. Вон, смотри, какой заёбанный бежит. Хочешь, и его с собой позовем?       Мимо них по коридору быстро прошагал Сокджин, поприветствовав всю компанию только лишь кивком головы. Вид у него и, правда, был не очень. Всю ночь он вертелся в кровати, не находя себе места, размышлял, как преподнести Намджуну своё признание, после которого вектор их отношений определённо примет новое направление. Какое — Сокджин боялся даже думать. А сегодня вечером ещё предстояло выступление Джулай, поэтому в голове Джина стоял такой кавардак, что выть хотелось от желания побыстрее со всем рассчитаться.       — Сонсэнним, постойте! У меня вопрос тут возник, — Джин готов был поклясться, что Намджун ещё не придумал вопрос, который хочет задать, но уже нёсся на всех парах, чтобы задержать на себе его внимание.       — Бегает за ним, как собачонка! — сморщился Чимин, глядя, как друг что-то втирает Сокджину. — «Сонсэнним то, Сонсэнним сё»! Чего его так вдруг пробило на учёбу-то?       — Намджун гораздо умнее, чем мы, Чим, — похлопал его по плечу Хосок — Он всё делает правильно. И я не про чтение этой гадости, — Хос кивнул в сторону учебника, который Намджун, убегая, всучил ему в руки, — а про то, что он догадался подлизаться к Джин-хёну, а мы этот шанс упустили. У хёна связи хорошие, мне отец говорил. Если Нам сейчас проявится в учёбе, Сокджин-хён протащит его по карьерной лестнице вверх после универа. Вот так-то, малявка! Дружить с такими людьми надо, а не девушек у них отбивать.       — Тебя тоже протащат, куда ты захочешь, — Чим насупился. — Вы оба сволочи, вы знаете?       — Естественно, — Хосок подмигнул ему. — Пойдём уже, решим вечером, что делать с тобой, твоей девушкой и твоим грандиозным планом.

***

      Джин не находил себе места, бегая по квартире и прижимая к груди кожаный ежедневник, в котором хранил самые ценные воспоминания и чувства. Дрожь в пальцах, то и дело загибающих края страниц, выдавала нервозность и сомнения в правильности принятого решения, но отступать было некуда. До появления Намджуна оставалось ещё полчаса, но трясти Джина начало заранее. Не с утра и даже не ночью. Он стал задыхаться от подкатывающей паники ещё два дня назад: грудь ходила ходуном, прерывистый кашель возникал из ниоткуда, в горле вечно пересыхало, сколько бы он не пил.       Сокджин в десятый раз проверил идеальный порядок в комнате, чтобы ни одна деталь не резала ему глаза, а обстановка казалась максимально комфортной. На этой почве у него развилось одноразовое ОКР — каждый карандаш должен был находиться на положенном месте, или у Джина дёргались мышцы лица. Единственное, чему места в комнате не нашлось — его дневник, который Сокджин твёрдо намеревался сегодня показать Намджуну. Злосчастная книжка была иррациональна этому месту, не подходила ему, существовала, будучи пригодной лишь для запертого ящика сокджиновой тумбочки, и чем чаще хозяин бросал на неё взгляд, тем меньше уверенности в нём оставалось.       Привалившись бедром к косяку кухонной двери, Джин сжал пальцы на стакане с водой и уставился в пустой коридор в ожидании минуты, когда зазвонит домофон, а на экране выплывет улыбающаяся мордашка Намджуна в шапке, засыпанной снегом. Звонок раздался в ту же секунду. Звонили в дверь. Сокджин взглянул на круглый блестящий циферблат настенных часов и сдвинул брови — рановато для Намджуна, парень предпочитал опаздывать минут на пять, а потом извиняться с поклоном в девяносто градусов.       — Открой, я сейчас потеку! — послышался знакомый прокуренный голос, сопровождаемый ударами кулаков по металлу двери. Спешно бросив дневник на кухонный стол, Джин с неохотой щёлкнул замком, пропуская в квартиру сгорбленную фигуру в длинном пуховике, похожую больше на гусеницу. Из-под капюшона торчали длинные блондинистые пряди.       — Какого чёрта ты здесь делаешь?       — Я сейчас обоссусь с этого дубака, Джин, — виляя из стороны в сторону в попытках обойти Сокджина, похожего на шкаф, ответил Юнги. — Как девки в колготках зимой ходят? Я себе всё отморозил уже.       — Ты можешь выражаться нормально? — наморщился Джин.       — Простите, сир, — Юнги сделал реверанс. — Не соблаговолите ли вы пустить меня в свою уборную, чтобы справить малую нужду? Или я сделаю это на твой пол, свали с дороги!       Юнги, не раздеваясь, протиснулся за дверь ванной комнаты, оставляя Джина растерянно торчать посередине коридора. Спустя минуту он явился с таким довольным лицом, будто жизнь по новой начал.       — Выметайся быстрее, Юнги, пожалуйста, — ненавязчиво подтолкнул его к двери старший так, что Мин чуть в стену не впечатался. — Представь, что он подумает, если увидит тебя здесь в таком виде? Кстати, а почему ты опять в этом виде?       — Подумает, что бывшая по старой памяти перепихнуться пришла, — выдал Юнги самый очевидный вариант, на что Джин только руками развёл. — Да мы с Хосоком и Чимином выпить собрались в честь моего «приезда», — он показал пальцами кавычки. — Но я полдня в клубе проторчал, потому что соседи решили затеять долбёжку стены именно сегодня. Чтоб вы головы себе продолбили, у меня песня не дописана! Оттуда и еду. Время не рассчитал и вот уже минут двадцать гуляю, жду этих заморышей. Сейчас побегу!       — Отлично! — пропустив половину рассказа мимо ушей, кивнул Джин, выпроваживая друга. — Топай! Нам сегодня предстоит очень тяжёлый разговор с Намджун-и, Я должен успеть всё обдумать, а ты сбиваешь мне настрой.       — О, так ты всё-таки решился? — состроил ехидную моську Юнги. — Удачи!       Он уже схватился за ручку, чтобы покинуть дом, но вновь раздался звонок. Парни переглянулись с перекошенными лицами. Джин подлетел к глазку, цепляя взглядом жмущегося на лестничной клетке Намджуна и, стремительно схватив Юнги, затолкал его в спальню, почти бросив на кровать как мешок картошки. Мин, запутавшись в своей нескончаемой по длине куртке, рухнул вниз, злым шёпотом проклиная весь белый свет, но стоило ему взглянуть на лицо Сокджина, выражающее все эмоции одновременно, говорить перехотелось вообще.       — Привет, Намджун, ты чего так рано? — чересчур взбудораженно поприветствовал Джин, почёсывая затылок, чтобы скрыть усилившуюся дрожь рук.       — Привёт, хён, — ответил Намджун, отказываясь смотреть в глаза и шаря ими вокруг, но куда бы он ни глянул, Сокджин тут же загораживал ему вид. — Я подумал…раньше начнём — раньше закончим. Осталось ведь совсем немного.       Намджун был в растерянности. Он пришёл заранее и мялся недалеко от подъезда, собирая силы в кулак, прикрывая глаза и дыша морозным воздухом, отчего и пропустил мимо Юнги, не заметив. У него, как и у Джина, сегодня намечался большой разговор — услышав, что хён не испугался бы проявления чувств от него, Нам в тот самый момент решил, что до окончания их совместной работы он должен во что бы то ни стало признаться. Сегодня был финал, они должны были завершить проект, на чём встречи в квартире Джина оканчивались, и для Намджуна это был последний шанс, потому что носить в себе ношу переживаний было уже невозможно. Он толкался возле дома не меньше часа, изредка поглядывая на окна, а иногда и замечая широкие плечи хёна, мелькавшие на фоне. В эти мгновения Намджуна одолевала тоска и безнадёга, обращённые к собственной трусости. Не было сил решиться на столь серьёзный шаг, ведь пусть Джин сказал, что его бы не напугали чувства Нама, возможно он заявил это из вежливости, чтобы парень перестал чувствовать себя неловко, а в ответ на реальное признание кинется с кулаками. Нет! Намджуну думалось, что его хён, воспитанный и чуткий, никогда бы не смог ударить кого-то. Однако, Нам предпочёл бы несколько смачных ударов по лицу, чем вкрадчивую осторожную речь о том, что вместе они быть не могут и общение лучше свести на нет. Этого боялся Намджун — быть отвергнутым, потому возбуждённое состояние, в котором встретил его хён, тут же волной снесло с Намджуна всю уверенность и ввело в ступор. Он снова испугался.       — Проходи, нам и вправду лучше начать пораньше, — Джин улыбнулся, произнося это нарочито громко и мимолетно косясь на дверь спальни. Они уже зашли в гостиную, встретившую Намджуна порядком, идеальным как в больнице, и Джин намеревался приступить к работе, чтобы Юнги мог выбраться, находясь вне поля зрения, но Нам внезапно развернулся и понёсся обратно в коридор. Благо, он не успел усмотреть, как едва приоткрывшаяся дверь спальни, снова закрылась, а за ней раздался шорох ткани и маты Мина, который даже думал слишком громко.       — Сейчас вернусь, — заскакивая туда же, где десять минут назад торчал Юнги, сообщил Намджун и скрылся. Ему хотелось всего лишь умыть лицо и спокойно вздохнуть, пока в коридоре разворачивалась драма из тихого шёпота.       — Я не успею, ты рехнулся? — шипел в щёлку Юнги на попытки Джина по-быстрому вытолкать его за дверь. — Он нас поймает в самый неловкий момент.       — «Неловкий момент — это то, что ты не даёшь мне поговорить с ним, ошиваясь рядом», — фыркнул своим мыслям Сокджин, когда Нам снова оказался перед ним. — Всё в порядке?       — Ага, — уверенно кивнул парень, следуя в комнату. — Ой, рюкзак оставил, — второй раз срывая Юнги побег, рванулся Намджун.       Как только все приготовления были окончены, Сокджин громогласно кашлянул, чтобы слышно было аж в спальне, давая отмашку к отходу. Мин медленно, избегая скрипов, выполз наружу, оставляя после себя стаявшую с кроссовок лужу в спальне Джина, и на носочках пошёл к выходу.       — Хён! — это было сказано так отрывисто и оглушающее, что дёрнулся не только Джин, но и Юнги в коридоре, завертевший головой во все стороны от страха, что его заметили. — Можно мне сказать кое-что?       Такого поворота событий, признаться, не ожидал никто. Намджун деловито уложил свою длинную ладонь поверх руки Сокджина и, поймав его стеклянный напуганный взгляд, в котором не читалось ничего, кроме: «Пожалуйста, нет!», продолжил, решив, что терять нечего, и он будет казнить себя, если не объяснится.       — Хён, мы знакомы уже достаточное количество времени, и я говорил тебе, что ты стал для меня близким человеком, которого я очень ценю и уважаю, но ещё больше — не хочу потерять, — он сглотнул. — Ты можешь дать мне по роже за то, что я сейчас скажу…       — «Неужели сам?» — притормозил Юнги, грея уши. Джин окаменел, слово заглянул в глаза Медузе Горгоне, и не мог выдавить ни слова, не веря своим ушам. Он уже догадался, что, скорее всего, хочет сказать красный как томат и астматически задыхающийся от волнения юноша, он хотел этого больше всего на свете, но, боже мой, не при свидетелях, пусть даже незримых.       — В общем, — хлюпнул носом Намджун, — я…ты для меня…у меня к тебе…       Третий звонок в дверь за полчаса застал врасплох всех троих героев сцены, чтобы перевести драму в трагедию.

***

      — Сговорились они все, что ли? — возмущался Чимин, в десятый раз набирая номер Юнги, которому было не дозвониться. — Один не может из-за хёна, второго не достать, ещё и Юнджи написала, что задержится, — Чим уже получил сообщение со второго номера Юнги, написанное парнем, запертым в спальне Сокджина.       — Тогда и я не пойду, — отморозивший задницу Хосок переступал с ноги на ногу. — Оно мне надо? Это уже не посиделки в компании, а пятое колесо. Точнее третье, в нашем случае.       — Хо, не бросай меня хоть ты, — Чим начал канючить, забывая, что такой номер прокатывал только с его мамой. — Мне сегодня позарез нужно с ней покувыркаться.       — Ничего, на трезвую голову покувыркаетесь, — у Хосока зуб на зуб не попадал. — Я не желаю весь вечер смотреть, как вы лижетесь, а потом ещё и в ночи добираться до общаги хрен пойми каким ходом в одиночестве. Не мог твой Юнги-хён посоветовать бар где-нибудь поближе, а не у чёрта на рогах?       — Я оплачу тебе такси!       — Сказал нет, значит — нет, — редко когда можно было увидеть Чон Хосока таким суровым, но в последнее время он стал во многом непреклонен. — Надоел уже распыляться. Подумал бы о чувствах девушки, — буркнул себе под нос Хос, и было развернулся уходить, но Чим ухватил друга за рукав.       — Есть мысль. Здравая и разумная. Пойдём к Сокджин-хёну, а? Недалеко ведь, — Чим, как щенок, склонил голову на бок, ожидая реакции, но в ответ получил недоумевающий взгляд. — Намджун отказался, потому что работает с ним, значит, если мы дождёмся, когда они закончат, сможем взять его с собой. Ещё и хёна попробуем позвать, а я снова наберу Юнги. Должен же он ответить когда-нибудь. Юнджи всё равно сказала, что пока не знает, как надолго затянутся её «домашние неурядицы». Час-полтора у нас есть наверняка. Это же девушки с их опозданиями.       — Ладно, — вымученно пожал плечами Хоби. — Только надо им не мешать, а то не закончат никогда. Будто Намджуна не знаешь — наляпает ошибок, и мы застрянем там навечно. Опять, — он цокнул языком и поплёлся по сугробам следом за Чимином, чрезвычайно гордым своим планом.       Это были они. На домофонном экране виднелись две дышащие паром морды, крайне недовольные задержкой с ответом. Юнги, как пингвин, катающийся на пузике по снежным склонам, нырнул обратно в спальню, оказавшись в той самой луже, которую оставил.       — Кто-то звонит. Надо посмотреть, — часто хлопая глазами, тихо произнёс Джин.       — Наверное, — у Намджуна желудок перевернулся от смеси разочарования, печали и злости. Желание оторвать голову голыми руками тому, кто прервал его речь, возникло следом, когда из-за плеча удивлённого хёна он узрел машущего в камеру Чима и толкущегося рядом Хоби.       — Это твои друзья, — всё тем же растерянным тоном констатировал факт Джин, будто Нам ослеп. — Ты пригласил их с собой?       — Никого я не приглашал! — раздражение переполняло парня, скапливаясь в плотно сжатых кулаках. — Без понятия, что им нужно.       Сокджину трудно было определить, что завладело его душой: ситуация становилась нелепее с каждый следующим моментом, и, несмотря на то, что его большой задумке не было дано осуществиться, это его радовало. Тем не менее, чего-то такого он и ждал. Ждал твёрдого осознания, подсказки: должен ли он делать это сегодня или не стоит. Значит, не судьба — столько знаков кряду не могли доказывать обратного. Внутренне он даже благодарил судьбу, что та предупреждает его и не даёт ни ему, ни Намджуну, что пытался выговорить признание минуту назад, совершить глупость, приведя в дом больше народу. Не настало ещё время для серьёзных шагов. Поэтому в отличие от Намджуна, который закипал на глазах от переполнявших его эмоций, Джин выдохнул и стал спокоен как удав.       — Привет, — не церемонясь, Чимин вошёл в квартиру, проталкиваясь мимо старших, один из которых мечтал перекусить ему сонную артерию прямо сейчас. — Джин-хён, ты не против, если мы перекантуемся у тебя, а потом заберём Намджуна в бар? Тебя, кстати, тоже приглашаем.       — Конечно, проходите, — Джин пожал плечами. — Только подождите, пока мы закончим. Мы всё-таки работаем, без этого я Намджуна к вам не пущу, — как строгий родитель сказал Джин, нервно рассмеявшись, но одного взгляда на Нама хватило, чтобы понять — тому не до смеха.       — Я же сказал, что никуда не пойду. Что непонятного вы нашли в моих словах? Или корейский забыли? — оскалился Намджун.       — Ты со своей ответственностью в гроб себя загонишь, — Чимину стоило бы бить тревогу, потому что Хосоку показалось со стороны, что агрессия друга небеспочвенна, и они здесь лишние, но Чима было не остановить. — Видишь, Джин-хён тебя отпустит.       Намджун только зубами скрежетал. Друзья плюхнулись на диван в гостиной, глядя на то, как две погружённые в свои мысли фигуры проследовали к большому столу, покрытому от края до края стопками бумаг и папками. Долгое время Чим вызванивал трясущегося как чихуа-хуа Юнги, который в соседней комнате лежал на телефоне сверху, лишь бы вибрации не было слышно. Хосок же бестолково втыкал в экран своего «яблока» последней модели, зевая от скуки. Висело напряжённое молчание, изредка прерываемое царапающей бумагу ручкой и подавленными ругательствами Чимина.       — Я возьму что-нибудь попить на кухне? — разминая спину, поднялся Чимин. — Или выпить.       — Надо пожевать захватить, — подскочил следом Хоби, чтобы не оставаться в комнате с сосредоточенно работающей парочкой, аура которой была более, чем пугающей.       — Что найдёте — всё ваше, — бросил им вслед Сокджин, склоняясь над записями.       Отклячив задницу в проход, Хосок нырнул в глубины холодильника, выуживая всё съестное, что попадалось под руку, пока Чим рыскал по ящикам и полкам в поисках упаковки с молотым кофе.       — Ни хрена, — он раздосадовано хлопнул по столешнице и зашипел, ударившись об уголок брошенной хёном книжки. — Опаньки! Что в наше время читают учёные умы?       Чимин раскрыл страницу, исписанную ровным, будто печатным почерком, с аккуратно проставленными датами. Он быстро пробежался глазами по первым записям, похожим на душевные излияния несчастного старшеклассника из бульварной подростковой литературы, но от недели к неделе подчерк становился всё более неаккуратным, а слова всё более откровенными.       — Хосок, иди-ка сюда, — подозвал Чим, уверенный, что его пранкуют, и вся информация, что он уже проглотил, лишь глупая шутка. — Я, кажется, нашёл дневник.       — Дневник? — двигая челюстями, Хоби подошёл ближе, склонившись над ежедневником. — Чей?       — Не знаю, тут не написано, — покрутил обложку Чимин, возвращаясь на место, заложенное пальцем. — Но это какая-то пидорская муть. Смотри сам.       — «Джехван снова залез в моё окно». «Друзья зовут его Кеном не просто так, он красив как кукла. Сегодня он назвал меня Барби, потому что мои губы опухли после…», — отрывисто читал Хосок, бегая по строчкам. — «...в воскресенье за семейным обедом я, как и планировал, «вышел из шкафа». «Мне прилетали неплохие удары по голове и в корпус…». Бла-бла-бла. Брось, это дело.       — Стой, — Чимин уставился в любопытную запись. — «Июль был последним месяцем моей прошлой жизни. И он был счастливым, когда я ни о чём не думал, но я всегда должен помнить об этом. Привет, Джулай!» Чего-чего?       — Сюда смотри, — Хосок ткнул пальцем дальше, аж прыгая на месте. — «Самое сложное легло на мои плечи — объяснить парню, что от него потребуют. Этот Юнги вроде понимающий, но слишком уж суровое у него лицо», — они переглянулись.       — Не думаешь ли ты? — выпучился Чимин. — Нет, не смеши меня. Хос, это бред.       — А это, по-твоему, тоже бред? — он вытащил телефон, где в галерее среди снимков затерялся титульный лист работы одногруппника, исписанный поверх замечаниями сонсэннима. — Взгляни! Почерки один в один. Каждая буковка.       — Но Юнги… — недоверчиво поглядел Чимин на друга.       — Успокойся ты со своим Юнги, дальше читай! — Хоби уже верещал в голос, начиная ухохатываться. — Мы такие идиоты. Мерзость какая!       — «Сегодня понедельник. Какой-то парень после выступления произвёл на меня впечатление своей речью и сильно зацепил… Так, что я повёлся на это всё и совершил ошибку, дав ему свой номер телефона», — Чимин закрыл рот рукой, окончательно понимая, что держит в руках. — «…я и повёл себя как дурачок. Его звали Намджун. Красивое имя для человека красивого снаружи и гадкого внутри».       — Тот самый понедельник нашего спора, смекаешь? — тряс его за плечо Хосок. — Когда мы завалились в тот чёртов клуб. Звезда шоу! Вот она, звезда! Всё это время её плечи были у нас перед носом, а мы как слепые котята играли в дружбу. Хён и есть Джулай! Это его дневник! И он сейчас там наедине с Намджуном, который ему понравился, — рьяно давя пальцем на лист, взревел Хосок.       До гостиной звуки долетали слабо, но в находившейся через стенку спальне каждое слово было слышно отчётливо. Прикрывая лицо руками, Юнги тяжко вздохнул и прикусил губу.       — Растяпа! — прошептал Мин, слыша и своё имя. — Ты подставил нас обоих.       — Пиздец! — вскинул руки Чим, пихая Хоби в лицо сентябрьскую запись. — «Завтра мой первый рабочий день на новом месте. Это будет основная работа, которая даст мне большие перспективы. Я надеюсь на это. Юнги был не очень рад, что меня устроили именно в его ВУЗ, но теперь я смогу больше присматривать за ним… Держись, Сокджин-и. Файтин!»       — Опять Юнги, — приметил Хосок.       — У нас не один Юнги в универе, — уверенно заявил Чимин, топая по коридору. — Этот пидор ещё и преподаёт нам! Как он смеет вообще с молодёжью работать? — он встал на пороге гостиной, махнув дневником. — Что скажешь, Барби? Или как мне обращаться к тебе? Может Джулай?       — «Это конец», — сжимая челюсти, Сокджин опустил голову. Он даже не испугался. Зачем? То, что пропало всё, было очевидно и неоспоримо. Нормальная жизнь его на этом окончена.       — Что вы несёте? — недоумевающее свёл брови к переносице Намджун.       — Понимаю твоё удивление, — Хос поставил руки в боки. — Помнишь Джулай из клуба, в который мы тебя притащили на спор? Поздоровайся! Рядом сидит. Хотя, на твоём месте я бы отсел подальше.       Достаточно было посмотреть на лицо Джина, чтобы понять — парни не врут. Он выглядел разбитым и подавленным. Нет, он выглядел мёртвым. Будто вся жизнь, что искрилась в его глазах прежде, когда он глядел на Намджуна, потухла за секунду, а губы, всегда растягивающиеся в яркой улыбке, потеряли свой цвет, делая хёна бледной версией себя прошлого.       — «Неужели ты и так всё знал?» — Намджун не сказал ни слова, но его острый взгляд колол Джина в самое сердце. — «Просто играл со мной».       — «Убил кучу времени на разговор с Намджун-и. Он всё же позвонил… Этот мальчик, Намджун, оказался очень честным и совестливым. Как я понял, он всё же натурал, но совершил тот поступок не со зла… Всё-таки он очень милый», — засюсюкал Чимин. — Аж читать противно. Хос прав, отойди подальше. Ты столько времени провёл с ним, вдруг подцепил что-нибудь. Кто ж знает, чем и с кем он ещё занимается помимо «проектов». Он тебя нигде не трогал?       — Не могу поверить, ты реально звонил извиняться? — Хосок скривился. — А, ну конечно! Небось, голуби из кафешки тебе на уши присели. У тебя ж не держится, ты им наверняка всё пересказал. Нашёл кому!       Намджун молчал, прикованный к своему месту, и неотрывно глядел на Сокджина. Тот же в ожидании летящих в свою сторону камней, пустыми глазами уставился на парочку мучителей, которым доставляло удовольствие выставлять его на посмешище.       — Он ещё и мстил нам за тот случай! Какая тебе разница была, над чем мы ржали? — нападал Чимин. — Слишком много чести угорать над чем-то вроде тебя.       — «…из-за моей нерасторопности и умения затупить в самый ненужный момент, они думают, что у меня есть девушка. Кажется, в своих попытках завоевать чужое сердце я ушёл в минус», — у Хоби поехал вверх уголок рта, и он расхохотался вновь. — Ты сердце Намджуна пытался завоевать что ли? Ещё и девушку несчастную привлёк к этому.       — Кто она тебе? — единственный, кто по настоящему сходил с ума в этой комнате, был Чимин. — Подруга? Знакомая? Или ты платил ей за молчание? Чего ты ей наплёл? Господи, понятно теперь, почему бедная девочка накинулась на меня. Я-то могу дать ей то, что ты не смог бы, — он укоризненно воззрился на друзей. — А вы меня осуждали, что я увожу девушку у хёна! Ему никакие девушки вообще не нужны! Я её спас!       — Ага, спас. А сам встрял покрупнее, — перевернул страницу Хоби. — Тут написано, что Юнги намерен сблизиться с Чимином. У него получилось, — хитрые глаза Хосока по-лисьи сощурились.       — Этого не может быть, — в сотый раз уверенно отрезал Чим. — Я неделю с этим человеком бухал и разговаривал. Он настоящий мужик, адекватный и без фокусов.       — Этот нам тоже казался «без фокусов», — не унимался Хос, указывая на Джина.       — Там всё иначе! Ты не понимаешь! — Чимин рьяно защищал новоприобретенного друга, не желая разочаровываться сильнее нынешнего.       Пока друзья спорили, механизмы в голове Намджуна вышли из ступора, и смысл зачитанных строк достиг разума. Сокджин знал. Всегда знал. Притворялся, врал, лишь бы испытывать его дольше. Но он тоже влюблён в него. Намджун не мог поверить — влюблён. И его друзья мучают сейчас человека, которого он был готов защищать, зачитывают боль его прошлого, а сам он сидит, и двинуться не может. В голове взрывались бомбы страха, сожаления, а за ними злости и разочарования. Контузия. Что могут подумать о нём? Намджун не хотел выдавать им, жестоким и резким, своей тайны, боясь не выдержать давления. Он видел, что каждое слово сгибает Сокджина всё сильнее, он съёживается, стучит зубами от озноба и слабо дышит, но молчал, оставляя груз на плечах хёна. Он уже переживал такое, он закалён. Разве нет? Нет? Почему, почему он снова смотрит на него, умоляя вмешаться? Почему его взгляд просит этого? Разве он не понимает, что Намджун шокирован, что он тоже обманут? Он ведь всё сам записал…стоп.       — «Если он писал о моих звонках, то записал и тот самый. Тот, где я рассказал всё Джулай. Они не должны это видеть!» — весь поток мыслей с подведённой чертой пронёсся вихрем перед Намджуном, выталкивая его с насиженного места и бросая в пучину, к друзьям.       — Хватит этого цирка! — вскричал Нам, заставляя содрогнуться всех, даже Юнги, прижавшегося всем телом к стене спальни.       — Да уж! Руки помыть хочется, — встряхнул ладони Чимин, после того, как Намджун насильно вырвал у него из рук дневник. — Глаза-то на мокром месте. Что, разревёшься как баба? Хотя…       — Зачем останавливаться? — Сокджин измученно улыбнулся, — добивайте. Рискнёшь продолжить читать сам, Намджун? Меня всё равно защитить некому, — взгляд его был холоден, но твёрд и направлен точно на Намджуна.       — «Вот дерьмо!» — услышав в ответ гробовую тишину, Юнги толкнул дверь.

***

      Он не хотел рассекречивать себя сегодня, понимая, что оборвётся и его история, а все, и без того тонкие ниточки, что связывали его с Чимином, будут разрублены, и концы их будут утеряны навечно. Остаться здесь, в безопасности и продолжить слушать, как ранят его лучшего друга, коллегу, наставника, близкого человека, или же рискнуть своей шкурой и спасти его, плюнув на свои чувства? Юнги не Намджун. Он не думал, он — делал.       — Ну почему же некому? Есть кому! — скользнул из-за спин парней Юнги, вставая между ними и Сокджином, который громко выдохнул.       — Юнджи? — оторопел Чим, пока Хосока начало сгибать пополам. Парень протяжно вскрикнул, визгливо как чайка, и начал трястись от гомерического хохота.       — Почти, — прокашливаясь и хрипя, Юнги стянул надоедливый парик и взлохматил собственную шевелюру. — Чего рты пооткрывали? Такие смелые были минуту назад.       — Чим, это фиаско! — Хоби хрюкал до икоты. — Второй раз туда же! Я понимаю, мы тоже проебались, но ты! Чёрт, аж слёзы текут. Ты ведь рассказывал, что спал с ней…с ним… С ЭТИМ! Ты член не заметил, что ли?       — Твой друг — любитель преувеличивать, — встал в позу Юнги. — Он был так пьян, что отрубился почти сразу, но насчёт незаметности члена, я могу возразить.       — Он тебя ещё и стебёт! — Хоби утёр лицо. — Парни, я вам не завидую от слова «совсем», — осев на диван, он окинул взглядом присутствующих и снова прыснул со смеху.       — Я тебя, сука, разукрашу сейчас так, что ни один макияж не спасёт, — кинулся на Юнги Чимин, хватая того за лямки джинсового сарафана, вырывая их вместе с застёжками. Спинка и грудь сарафана слетели вниз, показывая, что под вечной многослойностью нарядов Юнджи было худощавое плоское мужское тело, обтянутое эластичной тканью бадлона*. — Обоих по рее пущу! Каждый будет знать, чем вы занимаетесь.       — Я бы не торопился так, крошка, — Юнги чмокнул воздух перед собой, отчего Чим тут же отпрянул. — Могу показать тебе такое, что все свои слова ты проглотишь и не подавишься. Мин пролистал фотографии в своём телефоне и продемонстрировал компании изображение обнажённого Чимина, сладко посапывающего на смятой постели рядом с таким же обнажённым парнем, лица которого было не видно.       — Чёрт возьми! — воскликнул Хосок. — Вы что…это? Да?       — Заткнись! Никогда! — огрызнулся на него Чим. — Это фотошоп, ты ничего не докажешь, паскуда!       — Серьёзно? — Юнги постучал пальцем по подбородку. — Ты думаешь, кто-то будет разбираться, если я распространю это на весь универ? Думаешь, людям реально будет интересно поддерживать твою репутацию, чем обсасывать слухи? Напомни-ка мне, сколько девушек ты увёл и сколько обманул? Кажется, всем это будет выгодно, — на открытую улыбку Юнги, Чимин только зарычал, пока Хоби и Намджун хлопали глазами. — Вы тоже можете забыть обо всем, не сходя с места. У меня на всех найдётся материал. Кажется, папуля будет не рад узнать, что его сынок связан с травкой, да, Хосок? А уж твой склочный характер, Намджун, известен всем, так что учёному совету ВУЗа будет интересно взглянуть на десяток записей с камер в барах, где ты дрался за последний год, — Юнги бил наугад с очень уверенным лицом, опираясь лишь на пьяные россказни Чимина, собранные за неделю, ведь по правде компромат у него был только на самого Чима.       — Гнида, — процедил сквозь зубы Чимин.       — Вопрос только один, — Мин не обратил на парня внимания, поворачиваясь к Намджуну. — Чего молчим? Ничего сказать не хочешь?       Однако, вместо него заговорил Хоби.       — Его можно понять. Для него хён был примером для подражания, идолом, — у него снова прорвался смешок. — Вот тебе и пример. Разочарование года.       Юнги подождал всего секунду.       — Пошли вон отсюда, — начал он полушёпотом, переходя на крик. — Живо! Выметайтесь!       — Долбитесь друг с другом, заднеприводные, — рявкнул Чим из коридора. — А тебе я ещё харю разнесу! — он выплюнул эти слова Юнги не в лицо, но в душу.       — Попробуй, — Мин смерил его взглядом.       — «Тот, кто не сможет принять тебя такой, какая ты есть, окажется дураком», — едва слышно процитировал Джин слова Намджуна из последнего разговора с Джулай, перед тем, как он покинул комнату.       Никто не бросился провожать парней. Юнги, глядя в пол, врос на месте посреди гостиной. Джин так и остался сидеть на стуле вполоборота, глядя на дверной проём. В коридоре раздавалось шуршание и негромкий, но беспрерывный мат.       — Мы, конечно, будем молчать, но на этом конец, — бросил завершающую фразу Хос. — Прощайте, сонсэнним! — раздался хлопок двери.

***

      — Я в шоке! — вцепился в волосы Хоби, когда они вышли на улицу. Вечерняя тьма уже спустилась на город, и только снег отражал свет фонарей, мягкой золотистой дымкой стелясь по земле. — Даже не знаю, что сказать.       — Блять! — Чимин со всей дури врезал ногой по голове небольшого снеговичка. Снежный ком слетел с туловища и разломился на части, роняя камешки-глаза. — Я задушу его голыми руками!       — Ты уже разок чуть не задушил его голыми ногами, — шлёпнул его по ляжке, торчащей из-под короткой куртки, Хосок, получая уничтожающий взгляд. — Надо успокоиться. Пойдёмте куда собирались. Мне надо выпить. Всем нам надо, или встрянем в новый замес. Идём? — он приобнял Чимина за плечо, но тот агрессивно откинул руку, чувствуя себя грязным. Мужское прикосновение, пусть даже искренне дружеское, стало ему противно.       — Только не туда, куда посоветовал этот петух, — Чим фыркнул. — Хочу нажраться и забыться. Намджун, теперь-то ты с нами?       Намджун взглянул на них словно двухлетний ребёнок, что не понял ни слова, развернулся и зашагал в противоположную сторону на остановку.       — Опять кидаешь нас? — заорал в спину Чимин, размахивая руками. — Вернись сейчас же!       — Оставь его, — кивнул Хоби. — Ему больше всех досталось. Всё за раз рухнуло: и уважение, и дружба, и перспективы на будущее. А если бы не узнал, то вообще страшно представить, чем бы обернулось. Видимо, он представил. Пусть отдохнёт в общаге.       Только Намджун направился вовсе не в сторону общежития. Он сел на автобус в сторону единственного места, где ему сейчас могли помочь.

Дневник Сокджина Уничтожен. Восстановлению не подлежит.

      — Опять! Ты понимаешь, опять! — вытаскивая чемодан на середину спальни и раскрывая дверцы шкафа, кричал Сокджин, захлёбываясь слезами. Глаза у него полыхали, задыхаться он начинал в середине предложения. Истерика. Нервный срыв. — Снова это молчание. Прямо как тогда. Я бежал от этого, забыл всё, постарался всё переиграть и начать новую жизнь. Идиот! — он всплеснул руками и горько усмехнулся, кривя лицо. — Подумал, что заслуживаю счастья. Поверил в свои же фантазии. Думал, что, наконец, нашёл нужного человека. И ошибся! Снова! Снова! Снова! — он ударял парой джинсов по кровати, сжимая зубы от боли.       — Куда ты собираешься? — спокойно спросил Юнги, понимая, что двух истериков эти стены не выдержат. — Не дури, Сокджин. Неужели ты позволишь какой-то вонючей кучке переростков сломить себя? Я всегда думал, что ты сильнее.       — Он предал меня! — схватил его за грудки Джин, вцепляясь в остатки сарафана и заглядывая бешеными расширенными зрачками в глаза Юнги, что даже не моргнули. — Я не могу здесь больше оставаться. Видеть их, слышать, знать, что все трое где-то рядом. Плевать, в первый раз смог выжить и второй раз смогу. Работа найдётся, жильё отыщется.       — Ты сходишь с ума, — постарался образумить его друг, подходя ближе и останавливая Сокджина, что, не глядя, скидывал поток вещей в чемодан. — Остановись. Послушай меня внимательно. Я не отрицаю, что Намджун мудак и поступил как последний трус, но хоть на секунду попробуй представить, что произошло в его голове. Ты ведь слышал, что он хотел сказать вначале. Ты всё прекрасно понимаешь. Он не глупый, он всё осознает.       — Не осознает! Он даже не попытался, понимаешь? Я противен ему. Боже, я омерзителен, — Джин осел на пол, закрывая лицо ладонями и рыдая взахлёб.       — Ты не омерзителен, — присел рядом Юнги и погладил друга по спине. — Вспомни, каким ты видел его в первый раз. А что сейчас? Подумай, как сильно он изменился. И всё это из-за тебя, — Джин начал мотать головой, продолжая плакать. — Из-за тебя, Джин, именно так. Если уж, такой как он, переступил через себя и решил совершить признание, значит чувства не подделка. Он испугался. Ты ведь сильный человек, Джин, понимаю, что не каменный, но сильный. А у него в жизни нет никакого опыта. Дай немного времени вам обоим. Думаю, он осознает, как тупо поступил и вернётся.       — А вдруг не вернётся, Юнги? — поднял на него опухшее лицо Сокджин.       — Обещаю, — Мин потрепал его по волосам.       — Прости меня, Юнги, — внезапно начал старший, уткнувшись в колени. — Я тоже слабак, не смог сам за себя постоять, и пришлось тебе. Чимин…       — Не надо, — отсёк попытку завести тему Юнги. — Не надо, — повторил он значительно тише. — Сегодня я останусь у тебя. Дай мне, в конце концов штаны и налей самое крепкое, что есть.