July Diary

      Время между ступеньками и уровнями стремительно сокращалось. Намджун и Джин становились ближе, отпуская демонов с поводка и отдаваясь слепой страсти в поцелуях. Набираясь смелости и опыта, Нам проявлял фантазию и пытался привлечь хёна всеми возможными способами. Порой это выходило неловко и коряво, но результаты стараний оправдывались всегда.       Фильм на экране телевизора вошёл в фазу скучного повествования, и сосредоточиться на нём не представляло никакой возможности, особенно, когда твой парень поглаживает коленку и сжимает пальцами бедро. Старший, удобно уложивший голову на плечо Намджуна, поднял на него глаза, и тут же получил отрывистый чмок в нос. Ответ не заставил себя долго ждать, и поцелуй с полоборота начал приобретать новые очертания. Крепко притянув к себе хёна за шею, Намджун привстал с дивана и, не разрывая контакта, уселся на колени старшего верхом, прижимаясь своим пахом вплотную к паху Джина. Несколько сбитый с толку Сокджин растерялся на мгновение, но сидящий на нём сверху Нам, движениями бёдер дал понять, что намерения у него не шуточные. Руки старшего совершали путешествие от напряженной спины с крепкими выступающими под футболкой мышцами, следом по поясу, за который можно было подтянуть ещё теснее, и под конец оглаживали небольшие круглые ягодицы, сминая полушария до сладкой болезненности.       — Что? Непривычно? — улыбнулся Сокджин, когда Нам оторвался от него и, разогнувшись, состроил обескураженную мордашку. Действия были приятными, но в душе Намджун ощущал нелепый дискомфорт от своего положения. — Может, поменяемся местами?       Седлая сильные плотные бёдра Намджуна, Джин изящно выгнулся, вновь соприкасаясь пахом и чувствуя жар. Поцелуи внезапно стали горячее и развязнее — теперь всё было на своих местах. Намджун отвечал хёну безумием, с остервенением сжимая в руках его зад, показывая, что никто не смеет трогать старшего там, кроме него. Сокджин слабо постанывал в губы младшему, изгибаясь в его руках, создавая всё больше трения и наслаждаясь вздрагиваниями Намджуна.       — Хён, я так больше не могу, — если бы в полутьме комнаты, освещенной лишь светом экрана, где герои продолжали развивать сюжет, можно было разглядеть детали, то Джин заметил бы, что губы Намджуна также дрожат, а на висках выступила холодная испарина.       — Я могу помочь, — томно прошептал Сокджин, опуская руку ниже, и сжал Нама через штаны.       — Пожалуйста, — младший закинул голову на спинку дивана, в надежде, что рука хёна проникнет за резинку домашних брюк и боксеров, но неожиданно по разгорячённым бёдрам побежал холодок, потому что с них слезли. Нам приоткрыл один глаз, ощутив пустоту перед собой, но продолжая чувствовать руку, и уловил лишь, как тёмная макушка нырнула вниз. Стянув с парня бельё, Джин прикоснулся губами к внутренней стороне бедра, целуя, потом покусывая, и начал продвигаться выше. Младшего колотила крупная дрожь, он едва мог дышать от пресыщения ощущениями. Нет, они не были новыми, они словно трансформировались, улучшились. Каждым прикосновением Сокджин находил у него чувствительную точку, ни разу не допустив ошибки. Пухлые губы, язык и нежные ладони, творили с парнем всё, что хотели, лаская и изводя. Намджун поймал себя на мысли, что фантазии заводили его в эту точку времени ещё давно, когда Джин перевязывал ему руки, сидя на полу возле его ног, но Нам и предположить не мог, что будет так великолепно. Сокджин же не скрывал, как ему нравилось — он ловил приступы эйфории, постанывая и причмокивая, отчего младшего трясло. Стискивая зубы, Намджун забыл обо всех преградах и запустил руку в волосы хёна, давя на затылок и еле слышно шепча: «Глубже». И вновь перед глазами потемнело.       — Извини, — Намджун продолжал говорить шёпотом, потому что сил ни в теле, ни в голосе не осталось. — Мне следовало предупредить.       — Ничего страшного, — поднялся на ноги Джин, не находя поблизости салфеток и решая пойти умыть запачканное лицо, но Намджун остановил его за руку.       — Хён, а ты? — Нам продолжал сидеть на диване, уперевшись взглядом в топорщащиеся штаны хёна.       — Да-да, сейчас, — засуетился старший. — Как раз в ванную иду.       — Стоять! — дёрнул его к себе Нам, поднимаясь в полный рост и прижимая хёна спиной к своей груди. Не вышедший из состояния туманящего возбуждения Джин, ощутил слабость в ногах — властный Намджун доводил его до исступления одними словами и тембром голоса.       Одной рукой Намджун поднял хёну футболку, а другая без промедлений стянула штаны на бёдра. Уложив подбородок на плечо Джина, Нам посмотрел вниз, поражаясь, как эстетично выглядит тело старшего — гладкая смуглая кожа, подкаченная грудь, проступающие очертания кубиков, бедренные жилы, уходящие v-образно вниз, превращали Сокджина в идеал мужской красоты. Будь у Намджуна возможность, он сфотографировал бы каждый участок и сохранил эти снимки в самом недоступном для глаз людей месте. Стоило ладони дотронуться и охватить крепче возбуждённый орган, Сокджин издал протяжный вздох и откинул голову назад, упираясь затылком Намджуну в плечо. Тот в свою очередь старался нащупать у хёна точки наслаждения, раскрыть его, как пару мгновений назад Джин делал это с Намом. Ладонь быстро стала влажной. Намджуну удавалось найти всё, что он искал. Пальцы другой руки задевали темные соски, щипали их, царапали, пока Намджун впивался в шею хёна, повернувшись к оголённому участку, что старший опрометчиво предоставил.       — Может нам чаще так играть? — прикусил мочку уха Джину младший. Он хотел погладить хёна по щеке, забыв, что тот так и не дошёл до ванной, но Сокджин превратил его смятение в жест, от которого у Намджуна в животе гиря сорвалась и ударила по паху. Схватив Нама своей рукой за ладонь, он провёл его пальцами по испачканному лицу, а затем запустил их в рот, посасывая. В тот же момент Намджун укусил хёна за загривок, ускоряя ласки внизу, и спустя мгновение Джин немного обмяк, со стоном изгибаясь в спине.       — Дай мне минутку. Голова не работает, — проговорил Сокджин, пока они вместе двигались в сторону ванной. Умывшись тёплой водой, Джин посмотрел на своё отражение в зеркале — оттуда на него глядело лицо молодого раскрасневшегося юноши, с алыми от поцелуев губами и тёмными как две спелые вишни глазами. Кожа от жара пошла пятнами, но одно из них на шее, было куда темнее других, бурея на глазах.       — Ты оставил мне засос? — всполошённый Сокджин уставился на Нама, мывшего рядом руки. — Ох, Намджун-и, я же просил. Как же мне теперь работать?       — Можно закрыть рубашкой или свитером с высоким горлом, — пожал плечами Нам.       — Я про другую работу, — Сокджин рассматривал пятно в зеркале, не замечая, как сверкнули глаза Нама. — Придётся воровать у Юнги более светлый тональник.       — Значит, проблемы нет, — наигранно непринуждённо сказал Намджун, обнимая старшего сзади за талию и невесомо целуя его между выступающими позвонками.

***

      После случившегося время побежало быстрее. Если бы отношения Джина с Намджуном можно было отразить в виде графика, то линия пошла бы как пущенная вверх стрела. Границы размылись окончательно, выдавая обоим целый список прав и свобод на любовь друг к другу. Вместе с новоприобретённой свободой пришло и по-детски искреннее бесстыдство. Потрогано и испробовано было всё, только самого главного не хватало. И случиться этому в ближайшее время было не суждено, потому что за улепётывающим временем никто не следил, а двигалось оно с космической скоростью, за шкирку вбрасывая всех в нервный период окончания учебного года.       Намджун начинал беситься, заваленный подготовкой к новой сессии, замученный сменами в кафе, где Тэ и Гук, уже пакующие вещички, сочувствующе гладили его по спине, находясь в постоянных размышлениях о дальнейшей судьбе их с Джином пары. Сокджин же не находил себе места, готовясь принимать полноценный экзамен, возясь с документацией, работая в клубе половину ночи и ежедневно отчитывая дипломников, точнее одного конкретного. Времени побыть вместе становилось катастрофически мало, а если они и оказывались ночью в одной постели, то вырубались мгновенно, не успев и руки протянуть. Стресс ломал и внутреннюю гармонию. Мелкие склоки стали обыденностью, при том, что оба понимали, откуда берётся нервозность, но излить эмоции было необходимо. На ком, кроме как на любимом человеке? Однако, их пылкие натуры успевали задевать окружающих в том числе. Хосок залезал под подушку, воя от претензий соседа по комнате, а Чимин отвечал на крик криком, потому что они с Юнги тоже были под прессингом недостатка внимания. К слову о Юнги. Он страдал больше всех, просто потому что существовал Джин.       — Я не допущу тебя к защите с этим! — разорялся на всю гримёрку старший. — Ты позоришь меня!       — Отстань, я пойду с тем, что есть, и точка, — тряс толстой папкой в воздухе Юнги, стараясь стукнуть ей Джина.       — Комиссия смеяться будет! — Сокджин не унимался. — Это роняет мой преподавательский авторитет.       — Единственное, что роняет твой авторитет, так это то, что пошёл пятый месяц, а вы всё не трахнетесь! Психотошный! — срывался Юнги. — Поэтому и верещишь, как свинья резанная, потому что недотрах у тебя!       — Ну знаешь ли, — от возмущения у старшего чуть пар из ушей не пошёл. — Это точно не твоё дело. Переписывай заключение, я сказал!       — Не буду, — Юнги занёс кулак над новой пудрой, принадлежащей Джулай.       — Ты знаешь, сколько она стоит?       — Знаю, поэтому не ори на меня или ей конец!       — Шантажист, — кипятился Джин. — Раз так, то я сорву тебе верхнюю «ля» в новой песне. Специально! — понимая, что Юнги трясётся над своими песнями, словно над детьми, Джин знал куда давить.       — Ладно, — буркнул Мин. — Тебе бы преступников пытать.       Конфликт был исчерпан, но Юнги смог задеть Сокджина за живое, попав точно в яблочко. У старшего уже давно горело. Просто полыхало. Однако, сказать об этом Намджуну он стеснялся, потому что сам выступал инициатором во всех новых вещах, что они пробовали, но подводить к самому главному не решался, боясь быть навязчивым. Вдруг Намджун не готов. Намджун был готов. У него уже не хватало терпения рядом с хёном, и каждое следующее действие становилось грубее от раза к разу, но он также не проявлял своего желания напрямую, потому что: «Если хён не предлагает, значит, пока не заинтересован». Будучи крайне заинтересованным, Сокджин решил, что хватит с него, и пора решать проблему: стресс работы, наслоенный на стресс второй работы давал такой эффект, что стресс от недотраха был явно лишним.       — Намджун-и, у меня к тебе есть разговор, — раннее весеннее утро ярким солнцем приветствовало обоих на кухне за завтраком. — Я немного переживаю, но жду от тебя честного ответа.       — Хорошо, хён, — сосредоточился Нам.       — Скажи, а у тебя было такое с девушками? Такая близость? — стараясь не дать поймать свой взгляд, спросил Джин.       — Какая «такая»? — Намджун искренне не понял.       — Опыт которой мог бы пригодиться и нам, — краснея ещё гуще, Джин быстро запихал в рот что-то с тарелки и начал жевать, не чувствуя даже вкуса.       — Не понимаю, — на этом моменте Нам уже понял о чём речь, но раз уж старший начал, то пусть говорит до конца. — Какая близость? В смысле любовь? Объясни.       — Нет же, — поджал губы Сокджин. — Ладно, забудь, — он взял опустевшую тарелку Намджуна и понёс к раковине.       — Что такое? Не можешь сказать? — горячее дыхание коснулось уха. Намджун стоял сзади вплотную, прихватив хёна за ягодицу. — Мой зрелый и опытный уважаемый сонсэнним стесняется произнести слова «анальный секс»? Да, хён, у меня был такой опыт. Давай разберём этот вопрос подробнее вечером, — он аккуратно поцеловал Сокджина в щёку и ушёл собираться на учёбу.       Стоило Наму покинуть дом, как Сокджин потерялся в пространстве, не зная за что хвататься. Первым под руку попался телефон.       — Алло, Юнги! Да, доброе утро! Кажется, сегодня у нас всё случится! Помоги мне!       — Ты ебанутый? — прохрипел в трубку Мин. — У тебя склероз старческий? Забыл как сексом занимаются? Позвони на радио, спроси. Чего ты мне-то звонишь? Я всю ночь переписывал это сраное заключение, из-за тебя, между прочим. Я спать хочу, а ты мне звонишь в восемь утра с какими-то мудацкими вопросами. Пошёл к чёрту! — раздались гудки.       За это Сокджин и любил Юнги, за то, что все его слова проходились по Джину катком и давали под зад ногой, побуждая действовать. Сегодня для него выдался выходной, и времени для поисков спокойствия было достаточно. В конце концов, пусть Намджун и имеет опыт, но он, Сокджин, ведь значительно опытнее. Он уже не мальчик. С решительным настроем Джин подошёл к тумбочке, вынул из ящика то, что было ему нужно и глубоко запрятано, а затем направился в ванную.       «А не слишком ли много я на себя взял? А смогу ли я оправдать ожидания? Вдруг не получится? Ой, дурак!» — этот набор мыслей вертелся в голове Намджуна на протяжении всего пути до универа, на парах, в кафетерии под галдеж друзей и даже на пути в аптеку по дороге домой. Хотелось до покалываний в области паха, но как всё начать, с какой стороны подступиться — он не знал.       Первым делом, зайдя в квартиру, пока гремящий посудой на кухне Джин не выбежал встречать, Нам проскользнул по коридору, закидывая в спальню небольшой пакетик. С виду никаких сюрпризов заготовлено не было — свечей в спальне не стояло, на столе нет вина и клубники со сливками, а только стандартный ужин и премилый Сокджин, всё такой же домашний и одурманивающе пахнущий. Есть не очень хотелось, а возвращаться к утренней беседе — ещё меньше. Хотелось сразу перейти к действию, пока запал не исчез, но в бытовой обстановке, Нам чувствовал, что он как раз таки пропадает. Ковырнув палочками ужин, Нам тяжело вздохнул и поглядел на Джина.       — Невкусно? — глаза напротив стали оленьими, а мордашка опечаленной. — Хочешь что-то другое?       — Хочу, — если не сейчас, то никогда. Намджун подскочил на месте, хватая Джина на руки и подсаживая на бёдра. Они ещё до спальни не добрались, как лицо Намджуна оказалось усыпано поцелуями, а футболка старшего слетела ещё в коридоре.       Уложив хёна на кровать, Нам опустился следом, нависая сверху. Джин потянулся к его рубашке, тонкими гибкими пальцами расстёгивая пуговицы и оголяя мощное тело. Широкая грудь младшего кожа к коже опустилась вниз, пока он выцеловывал дорожку от губ хёна, по его шее, ниже по груди и животу к самой кромке штанов. Чувствительная кожа тут же отозвалась россыпью мурашек. Намджун двумя руками потянул вниз ткань, стягивая бельё с Джина, и припал губами к бёдрам.       — Здесь никто не увидит, — на внутренней стороне, один за другим расцветали засосы. Оторвавшись от шёлковой кожи, украшенной розами его поцелуев, метками собственника, Намджун встал на колени, расстёгивая ремень на брюках. Обнажённый Сокджин наблюдал за ним, кусая губы — то, как уверенно и с горячностью парень срывал с себя одежду, заводило старшего. Привыкший вечно решать всё самостоятельно, Джин питал слабость к своевольному Намджуну, ведущему себя с ним немного по-хозяйски. Это Джин заметил ещё в первый раз, когда младший приревновал его и, пусть повод был не веским, но азарт и собственничество, сияющие в глазах Намджуна, заворожили хёна. Сейчас Нам смотрел на него также, словно голодный леопард, который не позволит забрать свою добычу.       Лёгким движением, будто пушинку, Намджун приподнял бёдра Сокджина, подкладывая под него подушку. Жарко кусая хёну губы, он продолжал расслаблять тело Джина, который, если и волновался немного, то, отдавшись в руки парня, перестал думать совершенно и всецело доверился. Однако, он оказался бы неблагодарным, если не приготовил бы для Намджуна сюрприз. Скользя руками по торсу старшего, Нам отстранился от его лица, заглядывая в глаза и медленно проникая ладонью меж ягодиц, где подушечки пальцев внезапно нащупали что-то твёрдое с резными краями.       — Вау, хён, — хищно улыбаясь, Намджун покачал головой. — Должно быть красиво. Покажи.       Сокджин перевернулся на живот, поднимаясь на четвереньки и отставляя задницу назад. Крупный розовый камешек, бликующий в полутьме, являлся украшением пробки, которая уже некоторое время находилась внутри старшего, доставляя ему лёгкие неудобства, но куда большее удовольствие. К тому же, Сокджин сделал это, подумав о Намджуне, который, как он верно догадался, волновался за этот этап сильнее всего и не хотел сделать хёну больно ещё в самом начале.       — Интересно, — Намджун слегка нажал пальцем на камешек, продавливая чуть внутрь и срывая с губ Джина полустон. — А если так? — он схватился за розовую вершинку и прокрутил пробку внутри хёна. Смазки было достаточно. Сокджин застонал в голос. Погладив поджарые ягодицы, Намджун укусил хёна за тонкую кожу и тут же зализал. Следом он, едва прилагая силу, на пробу шлёпнул старшего, понимая, что пробка внутри, скорее всего, задевает чувствительные места, когда Джин двигается.       — Намджун-и, пожалуйста, — заскулил Сокджин, когда его вновь перевернули на спину. Одну из его ног, Нам закинул себе на плечо, продолжая поглаживать.       — Что, хён?       — Ну, пожалуйста, — Сокджин захныкал, будучи возбуждённым до предела.       — Скажи мне всё сам, хоть в этот раз, — прошептал Намджун.       — Возьми меня, — смущенно глядя в лицо младшему, проговорил Джин, тут же чувствуя, как из него вынимают игрушку. — Прости, у меня нет през…       Намджун уже держал во рту фольгированный прямоугольничек, зубами отрывая край и быстро раскатывая тонкий латекс.       — Люблю тебя, — поцеловал хёна в висок Нам.       Медленно. Нежно. Чувствуя друг друга. До упора. Сокджин забывал дышать. Его дугой выгнуло, когда их бёдра соприкоснулись. Намджун снял его ногу с плеча, давая старшему упереться коленями ему в грудь. Они смотрели друг на друга молча, дрожащими губами пытаясь вымолвить хоть слово, но не получалось. Джин протянул ладонь, привычно гладя Намджуна по щеке.       — И я тебя люблю, — на его губах расцвела улыбка, ласковая, до краёв наполненная теплотой и нежностью. — Всё отлично, просто прекрасно.       Эмоции смешались. Мелодичные стоны хёна, которые стали лучшей музыкой для Намджуна, перемежались с его собственными рыками. Податливое тело, податливое, словно глина гнулось, извивалось и ломалось. Сокджин царапал Намджуну спину и грудь, хватался за его плечи, притягивая ближе, отрывисто мокро целуя. Приоткрытые губы, дрожащие ресницы и сбитое дыхание — Намджун млел от такого хёна, которому было хорошо с ним, который скулил от удовольствия, просил ещё, алел от своих же пошлых желаний, которые было не сдержать в порыве. Пот с челки Нама капал на грудь хёна, его потемневшие от вожделения глаза, которыми парень пожирал любимого, ловили чужой взгляд, но Сокджин слабел с каждой секундой, дрожа и повторяя его имя. За всё это время Джин ни разу не притронулся к себе, полностью отдавшись ощущениям, что приносил Намджун.       — Мне, ах, — он зажмурился, — никогда ещё не было так хорошо.       — Джин-и, детка, — наращивая темп, Намджун наклонился, прикусывая хёну раковину уха, и тут же ощущая тепло и липкость внизу живота. Сокджин громко вскрикнул и ноги его, которые уже обхватывали Нама чуть выше пояса, поползли вниз.       — Ух ты, без стимуляции. Это оттого, что я назвал тебя так? — Намджун поцеловал старшего в щёку. — Ты из-за этого кончил, малыш? Так, моя куколка?       — Дурак, — Джин чмокнул младшего в запястье, рядом со своей головой. После этого Нам ускорился сильнее и спустя минуту опустился рядом с хёном, весь мокрый и едва дышащий с мушками перед глазами.       — У меня такое в первый раз, — лёжа головой на груди парня и обнимая его поперёк, пробормотал Сокджин.       — В каком смысле в первый?       — По любви. Думаю, это можно назвать моим самым первым разом, — он приподнялся на локте. — Так в двадцать девять я лишился девственности, — он звонко засмеялся.       — Это и мой первый раз, — улыбнулся Нам. — С мужчиной и с сердцем, которое ему принадлежит.       — Ты меня смущаешь, прекрати, — Сокджин прикрыл лицо ладонью.       — Мне положено так делать. Я твой парень, — кажется, после таких слов в жизнях людей меняется всё.

***

      — Учтите, оболтусы, вас двоих я возьму к себе, потому что без меня вы никогда в жизни не выпуститесь отсюда, — нахмурился Сокджин. — А, ты, — он ткнул в Намджуна, — на километр не приближайся к местам дипломников у меня.       — Это ещё почему? — Намджун возмутился.       — Потому что если ты будешь писать диплом под моим руководством, то мне никакого терпения не хватит. А тебе усидчивости.       «Оболтусы» Чимин и Хосок заржали, глядя на обиженное лицо Намджуна. Четвёртый курс начался с нескольких интересных сюрпризов. Во-первых, Намджун перебрался жить к Сокджину. Хён предложил сам. Все летние каникулы они не могли выползти из постели, наслаждаясь отдыхом и друг другом, и в один из таких разов Джин предложил съехаться окончательно. Пострадал опять только одинокий Хосок.       Юнги успешно защитился и безмятежно поставил диплом на полочку, посвятив себя музыке. Теперь он писал песни не только для Сокджина, но и для других артистов клуба, отчего его ставка выросла почти вдвое. Однако, самыми приятными были для Юнги часы, проведённые дома, перед стареньким синтезатором, когда новые мелодии приходили на ум сами, а главное вдохновение приносило мятный чай и ходило рядом. Желательно голенькое. Чимин и Юнги не съехались, но родителям пришлось смириться с тем, что сын может пропасть на неделю у «любимого человека», за личиной которого и скрывался Юнги. Родители Чима, люди старой закалки и нравов попросили лишь представить избранницу, поэтому блондинистый парик, использовавшийся теперь только для внесения в сексуальную жизнь разнообразия, вновь влез на Юнги по назначению. Кроткая барышня очень приглянулась старшим в семье Пак, и Чимин был, можно сказать, благословлён на отсутствие дома неделями. Кроме того, Юнги добился своего, попросив у Чимина единственный подарок на день выпуска.       — Мы попробуем разок и, если ты поймёшь, что это не твоё, больше пытаться не будем, — таким образом, Чимин открыл для себя новый вид удовольствия, который вошёл в обычную практику. Более того, иногда они играли на камень-ножницы-бумага, в борьбе за позицию, а потом сами же смеялись с уровня собственного идиотизма. Отношения их стали ещё крепче и теснее, но друзьям Чим по-прежнему не сказал ни слова, а они делали вид, что ничегошеньки не знают.       Тэхён и Гук отправились в Америку, преисполненные надежд. Сокджин даже прослезился, провожая их в аэропорту, куда они с Намом приехали, пожелать друзьям удачи.       — Джун-и, беги быстрее! — кричал Джин, несущемуся из кухни с бутербродом в зубах Намджуну. — Наши мальки звонят.       Парни несколько раз звонили им по видеосвязи, рассказывали о путешествии и хвастались кольцами.       — А вы пока не собираетесь? — засунул нос в камеру Тэхён.       — Вряд ли.       — Может позже.       Ответы были даны одновременно. Чонгук взглянул на ошарашенного Сокджина, который ушам своим не верил, что «может позже» сорвалось с языка Намджуна.       — А что такого? — наивно пожал плечами Нам и чмокнул старшего.       Вернувшись на родину после медового месяца в Штатах, молодожёны первым делом направились к друзьям, передавая смущенной парочке милые подарки из поездки. Спустя время жизнь встала на рельсы и пошла своим ходом. Тэхён устроился искусствоведом в ту самую галерею, будучи близким другом семьи владельцев, а Чонгук преподнес сюрприз Сокджину в начале учебного семестра. Среди первокурсников затесалась его высокая плотная фигура с рюкзаком за спиной и широкой улыбкой на лице. Первокурсник-переросток пожимал руки новым знакомым и неловко хихикал, когда девочки с ним флиртовали, а он смущённо демонстрировал кольцо.       — Ты что здесь делаешь? — выловил его после первой в жизни пары Сокджин, который помимо преподавания и долбёжки по глупым головам новых дипломников, взялся ещё и за кураторство одной из групп первого курса. На этой паре он как раз знакомился со своими подопечными и когда в списке всплыл Чон Чонгук, а из центра аудитории вылезла знакомая рожица, Джин подумал, что у него галлюцинации.       — Учиться пришёл, — теребя лямки рюкзака как школьник, ответил Гук. — Тэхён реализовался, зарабатывает неплохо, и теперь мы можем позволить себе моё обучение. Здорово, да? — он аж светился от энтузиазма. — Будешь меня теперь учить, хён. Правда, я тут самый старший и чувствую себя неловко, — смущённо потёр шею Чон. — Ладно, я побежал, у меня ещё две пары сегодня и в волейбольную команду записаться хочу. До встречи, Сокджин-сонсэнним.

***

      — Я уволился, — отпил пиво из бокала Намджун. — Чувствую себя как содержанка. Живу у хёна, жру на его деньги, в универ езжу на его деньги. Ладно, родители за учёбу заплатили, спасибо им. Сказал, что отпашу все вложения в меня, а теперь сижу с пустыми карманами, — хлебнул ещё раз и затих.       — А стипендия? — во рту Хосока скрылся сухарик. Раздался громкий хруст.       — Ты оценки мои за итоговый семестр в прошлом году помнишь? — если сессию перед Рождеством Нам закрыл на отлично, с летней не попёрло от слова «совсем». Его волнообразная способность учиться всё ещё сохранялась. — Какая мне теперь стипендия?       — Хён же сам тебя вынудил бросить работу, разве нет? — Чимин хлопал глазами. — Что он сказал?       — Что хочет большего сосредоточения на учёбе, чтобы натаскать меня на проектах и сделках, и открыть путь в будущее, — закатил глаза Намджун.       — Вот сиди и не выёбывайся. Отхватил лакомый кусочек, а сам плюётся, — наморщил нос Чим. — Мне бы так.       — Прямо также? — сощурился Хосок, но Чимин сделал вид, что пропустил мимо ушей.       Хосок собрал их в баре недалеко от общежития, где раньше они проводили каждую пятницу, но теперь совместные посиделки канули в небытие, поэтому парни с радостью откликнулись на предложение выбраться в старое место.       — Я позвал вас не просто так, — Хоби подошёл к сути. — Парни, у меня появилась девушка, и я хотел бы её с вами познакомить, — друзья выпучили глаза. — Мы познакомились летом в Кванджу, это её родной город, но учится она в Сеуле. Она девушка серьёзная, учится на дизайнера одежды, подрабатывает костюмером. Мы уже два месяца вместе, но у нас до сих пор ничего не было, да я и не тороплю, потому что чувствую — это моё. Такие дела.       — Новости всё уникальнее и уникальнее, — вскинул брови Чим.       — Я без хёна не пойду, — предупредил Намджун, серьёзно глядя на Хосока. — Можешь ничего не уточнять ей о нас, но я приду с ним. Хочу выбраться куда-то вместе.       — Ой, а за Сокджин-хёном, наверняка Юнги увяжется, — Чимин хотел сделать вид, что ему малоинтересна персона Юнги, но сам не заметил, как опустил «хён» в его отношении, ведь наедине успел отвыкнуть называть так близкого человека.       — Он же теперь выпустился. Вы с ним уже давно не сталкиваетесь. Нигде, — с серьёзной миной сказал Намджун, пока Хос рядом старался подавить смешки. — Хоть взглянешь на него, посмотришь, изменился ли с вашей последней встречи.        — Вы ведь всё знаете, так? — фыркнул Чимин. — Да, и что? Он единственный кто меня понимает, и мне нравится его музыка. Он хороший человек и замечательный друг. Не то, что вы! Могли бы не подкалывать.       — Смотрите, кто заговорил, — поэтично произнёс Хосок, глядя на Намджуна. — Боялся, что после того, как ты строил из себя непробиваемую стену, мы смеяться будем? Лучше бы сказал всё сам и сразу, мы реально меньше бы ржали, чем на твою харю постную глядеть.       — Просто примите как факт и замнём это дело, — оскалился Чим.       — Ладно, приходите со своими хёнами, — Хосок согласился. — Только, пожалуйста, контролируйте себя и не палитесь. Я позже ей сам всё объясню, думаю, она поймёт.       В день Икс четверо парней сидели за столиком в кафе и молча переглядывались, потому что разговаривать не было нужды — все и так всё друг про друга знали. Сокджин признался, что это он ляпнул про Юнги и Чимина ещё больше полугода назад, за что Мин, чуть не убил его сахарницей. Хотя, сам же Юнги в ответ заметил, что рассказывал Чимину все подробности личной жизни Джина и Нама, когда старший вываливал ему всё в гримёрке. Сахарница полетела обратно. Намджун и Чимин чинно кивнули друг другу — они уже успели всё обсудить и даже поделиться опытом, как давние друзья, но сообщать об этом никому не стоило. К тому же, Нам крепко задумался, а не «попробовать» ли ему, потому что доводы Чима казались крайне убедительными.       — Всем привет! — солнечная улыбка Хосока вплыла в кафе, озаряя его и слепя официантов. — Познакомьтесь, это Суджи, моя девушка. Суджи, это мои лучшие друзья.       — Сокджин-оппа? Юнги-оппа? Ой, — она прикрыла рот ладошкой, сталкиваясь взглядами с парнями. — Я лишнего сказала?       — Привет, Суджи, вчера виделись, — усмехнулся Мин, отодвигая для дамы стул, а затем и для её застывшего как статуя кавалера.       — Давайте заново, — хлопнул в ладоши Сокджин. — Это Суджи — наш костюмер из клуба. Мы вместе работаем в «Карамболе» уже третий год. Я прав?       — Прав, — кивнула девушка и покосилась на Хосока. — Оппа, я не думала, что вы дружите. Ты не говорил.       — Чаги, а ты точно девушка? — нервно заломил пальцы Хоби.       — Ты с ума сошёл? В каком смысле? — надула губки Суджи.       — Прости, милая, ляпнул, не подумав, — засуетился Хосок, зыркнув на друзей. — Из-за этой вашей «Карамболы» я уже боюсь любого подвоха.       — Точно-точно, — Юнги разобрал смех. — Очень хорошая, воспитанная и умная девушка. Поэтому если ты хоть раз посмеешь её обидеть, я оторву тебе обижалку.       — И с дипломом проблемы будут, — Джин потянул через трубочку, принесённый официантом коктейль.       — Очень приятно, Суджи, я — Намджун, это Чимин, — парни по очереди пожали девушке ручку. — А это наш друг Хосок, и только он мог таким образом вписаться в компанию.

***

      Сокджин зашёл в гримёрку, промакивая пот полотенцем. Концепт выдался очень изматывающим. Следом за ним, путаясь в отсиженных за роялем ногах, притащился Юнги и рухнул лицом вниз на диван. Они представили аж три новые песни и выступали на бис, поэтому у Юнги, проведшего и так весь день в клубе, репетируя, отсыхали пальцы. Джин раскинул ноги на стуле, настолько это позволял узкий силуэт платья, и взглянул на часы на экране мобильного. Помимо времени там отразилось оповещение о двадцати пропущенных звонках от Намджуна и бегущие следом сообщения: «Хён, скорее приезжай домой!», «Хён, ты мне очень нужен!», «Это срочно! Это важно! Быстрее, как только сможешь!»       — Ты куда? — непонимающе пробормотал Мин, у которого еле язык ворочался, хоть он и рта на сцене не раскрыл.       — Намджуну срочно нужна моя помощь, — заталкивая вещи в сумку, беспокойно отозвался Сокджин. — У него что-то случилось.       — Переоденься хоть и штукатурку с лица сними, — наблюдая за суетой, Юнги тоже начал волноваться. — Не умирает же он там.       — Этого я не знаю, — у Джина едва слёзы не наворачивались. — Зная Намджуна, там может быть потоп, пожар, землетрясение или всё сразу.       — С ума сошёл? Куда ты в таком виде?       — Через чёрный ход выйду, поймаю такси. Всё, Юнги, я побежал, — стуча каблуками, Джин удалился, захлопывая дверь.       Сердце билось как бешенное. Такси Сокджину удалось словить лишь спустя пять минут, и каждая следующая минута отнимала у него по пять лет жизни, потому что на звонки никто не отвечал, на сообщения тоже, гудки были бесконечны, и Сокджин понимал, что приедет, скорее всего, седым. Сунув таксисту в руку несколько купюр неясного номинала, превышающих оплату чуть ли не вдвое, Джин понёсся к лифту.       — Что произошло? — распахивая настежь дверь в ожидании воды или дыма, старший ворвался в квартиру, чуть не падая.       Однако, ничего, кроме грохочущей музыки и плохо подпевающего из кухни Намджуна, его не встретило. Джин осторожно заглянул в проход, замечая на столе торт, сладкую свинину и множество других вкусностей. Намджун почувствовавший сквозняк, идущий от раскрытой двери, вышел в коридор.       — Хён, ты чего в таком виде? — изумился Нам.       — Что случилось? — хлопая дверью и хватая Намджуна за футболку, вскрикнул Джин. — Кто умер?       — Никто не умирал, — младший покрутил головой. — Меня взяли на практику в ту самую компанию, которая давала тебе крупный проект. Представляешь? Но ещё круче то, что они обещали взять меня на работу, если смогу себя проявить. Хён, я так счастлив, — Намджун заметил, как Джин опёрся рукой о вешалку, протяжно застонав. — Ты не рад?       — Очень рад, Джун-и. Рад безумно, — на пол закапали слёзы. — Почему ты не отвечал мне? Я звонил столько раз. Зачем ты написал такие сообщения, что у меня сердце чуть не остановилось, а потом замолчал? — Сокджину было вдвойне обидно. Это он втайне от парня приложил руку и посоветовал компании сообразительного перспективного студента.       — Прости, хён, я не хотел, — Нам поднял накрашенное лицо Джина за подбородок, стирая слёзы тыльной стороной руки. Эти глаза и губы были всё такими же. Слёзы были искренними и хрусталиками сыпались на щёки. Мир не перевернулся. Перед Намджуном по-прежнему стоял Сокджин, немного другой, но душа и сердце у него были всё те же. Кажется, Намджун понял. Мир никогда не переворачивался. Ни после признания, ни после первого поцелуя, ни после проведённых вместе ночей. Везде была чистая любовь, и сейчас она была такая же чистая. Земля не разверзлась, и солнце не погасло. Мир не перевернулся — перевернулось сознание Намджуна, вставая на место в заготовленные для него пазы.       — Подожди немного, я сниму всё это, — устало ответил Сокджин, потягиваясь к застёжке платья.       — Не надо, — Нам остановил его руку. — Я сам, — он подхватил Джина на руки, направляясь в спальню.       — Ты хочешь…с ней? — тихо спросил старший.       — С тобой, — видя, как взгляд Джина приобретает сияние, ответил Намджун и добавил, — Мне нравится красная помада.

Дневник Сокджина 2

      — Что ж…начнём всё заново.       — Я счастлив. Мы счастливы.