Life of Murderdolls

Ярость. Да, пожалуй, это чувство управляло Джои долгое время, все время с тех пор, как он только впервые увидел Джозефа. Сначала Джо вызвал очень неоднозначное чувство, еще тогда, когда впервые появился в его школе. Джои подумал, что, может, они подружатся, но в один прекрасный день понял, что ничего хорошего из этого не выйдет, все его кидали и этот кинет. Обзавелся популярностью среди одноклассников и общих его с Джои друзей и вел себя аки маленькое светило, зазвездился, пора сбрасывать с трона. Сегодня Джои пригласил его в гости под миролюбивым предлогом — послушать музыку и заценить его новую гитару. Он знал, что Пул себе такого позволить не может, так что обязательно придет. И он пришел — гораздо более приземленный и домашний даже, в толстом черном свитере и без дебильного ежика на затылке, правда, как всегда размалеванный. От одной его улыбки начинало тошнить. Джо улыбался приветливо и немного застенчиво, но Джои не верил этой улыбке, никакой улыбке он не верил. — Проходи вниз, я оборудовал нечто вроде репетиционной базы у себя в подвале, я все покажу. — Джои устало прикрыл глаза, морально готовясь. Да, он собирается делать плохие вещи, но по другому он не мог — ненависть переливалась через край и каждую ночь дурацкие сны с участием Джо, он просто концентрация всего, что Джои ненавидел — шебутной, псевдоучастливый, всегда оказывается в центре любой компании, не прилагая усилий… Почему же Джои добивался расположения общества трудом, а этому ублюдку все дается намного легче? — А где инструменты? — Джо оглянулся, на смазливой физиономии мелькнуло удивление, а после сзади его огрели чем-то тяжелым. Пробуждение было неприятным — голова готова была развалиться на кусочки. Парень попробовал встать, и ничего не вышло — он оказался привязанным к стулу. Открыв глаза, он примерно смог увидеть все, что было вокруг. Он был в том же подвале, привязан к стулу, напротив стояла камера, стол с чем-то, а в углу сидела маленькая фигурка, рядом с которой стояла открытая уже бутылка шампанского. — Джои? — Пул заметил, как фигурка трепыхнулась, а после Джои встал, безучастно следя за тем, как Джо двигает руками, в попытке освободиться. — Что происходит? — Да ничего, честно. — парень с улыбкой поднял глаза к потолку, словно придумал какую-то шутку, но озвучивать не стал. — Просто я делаю то, что хотел сделать долгое время, а что, тебе неуютно? Выпьешь со мной? — Нет, я не хочу… — крепкая пощечина пришлась точно по правой щеке, и Джо зажмурился, шипя ругательства. Раскрыв мутные глаза, Пул попытался найти взглядом Джои, а тот с улыбкой приближался у нему. — Не-а! Хочешь. — подтвердил Джои, цепкими пальцами раскрывая рот Джо, давя на щеки с силой стальных тисков. Джозеф едва не захлебнулся от дерьмовой бурды, которую ему влили в рот. — Блять, да что творится?! Прекрати! Зачем это? Тупая шутка? — Тупые шутки тут шутишь только ты. — огрызнулся Джордисон, отвешивая еще одну пощечину. — Мне больно, придурок! — Пул сердито заглянул в глаза Джои, а тот весело и непринужденно захохотал. — Если это больно, то я не представляю, что ты скажешь дальше! Например, сейчас? Джордисон со всей ненавистью, что скопилась в нем, ударил Джозефа, да так, что кулак бешено заломило. — Ненавижу тебя всей сущностью! — наконец выговорил Джои и с наслаждением зажмурился. — Так давно мечтал сказать тебе это, гребаный ты ублюдок. — Но… за что? — Джо звучал жалобно, да и выглядел тоже… но разве же это конец? — Да за все! — Джои расхохотался, отвешивая некислый удар по скуле Джо. Кровь пролилась на черный свитер, Джозеф заскулил, слабо сплевывая соленую кровь вместе с отколовшимися зубами. — Ты идиот, Джои! — Пул с сожалением заглянул в его глаза. — Давай поговорим? У тебя что-то случилось? — Естественно! В моей жизни появилась проблема — ты, и я избавляюсь от нее, тупица! — Джои улыбнулся. — Мне удивительно хорошо. Люблю твои крики… они снятся мне ночью. — парень про себя умолчал, что Пул в его сне кричит совсем по другой причине, но это сейчас знать ему было вовсе не важно. — Позволишь, я продолжу? — Нет, пожалуйста, Джои, это точно не то, что тебе нужно! — подводка размазалась от слез, вызванных, вероятно, болью. У Джои создавалось впечатление, что он бьет какую-то девчонку, чисто по ошибке. — Я лучше знаю, что мне нужно! — Джои подошел к Джо с новым бокалом спиртного, с наслаждением во взгляде плеснул полный стакан в лицо Пула. Тот заскулил, тряся головой. — Отлично, с тем, что мне нужно, мы разобрались… Джордисон помолчал с секунду, нагнетая атмосферу, видя, что в глазах Джо зажигается с каждой секундой настоящий животный ужас. Этого-то он и добивался. Сам не заметил, как от напряжения сжал стакан в руке до такой степени, что тот треснул, развалившись на несколько кусков. «Ах, какое же дерьмо!» — про себя выругался Джордисон и посмотрел на сочащуюся кровь со злостью. Рана была небольшой, так что Джои просто вытер кровь о футболку. Яростно выкинул осколки куда-то в пол, сжимая кулак еще крепче, смотря на Джо исподлобья. — Да брось, ты ведь не спишь, верно? Ну, даже если заскучал, я развлеку тебя! — Пул отозвался тихим стоном, а после слегка приподнял голову, смотря на Джои мутными глазами. Губа парня слегка посинела, Джои даже на момент замер. Нечеловеческая жалость кольнула где-то под сердцем, на секунду захотелось отпустить Джо, помочь ему, не смотреть на эти искренние слезы, не рвать себе душу этими всхлипами. Но потом страх подстегнул продолжить — ведь, если освободить его, парень наверняка все раскроет и Джои будет плохо. — Джо-Джо, — как назло Джозеф поднял глаза на него и с трудом дрожащим голосом попросил, — пожалуйста, давай закончим, пока еще не совсем поздно! — Нет, я не могу, нет! — Джои смотрел на плоды собственных стараний, которые наверняка останутся потом уродливыми шрамами. — Прости, прости меня! Я ужасен! Джордисон расселся тут же рядом и прикрыл лицо руками, трясясь так, что можно было подумать, что он плачет — на деле он пытался остановить истерику. — К черту, к черту тебя! — быстро поднявшись, парень отвязал Джозефа, волоча к черному ходу, ведущему к узенькому переулку. — Я не могу! — Спасибо… — едва успел шепнуть Пул, прежде чем его кинули в огромный январский сугроб.