Чьё-то несчастье

— почему у тебя такие холодные руки? — Глеб хмурится и притягивает мои ладони к себе, заставляя и меня сесть поближе. Как же я ему благодарна, что он перевел тему, а то я ужасно неудобно себя чувствовала, потому что просто не знала, что ему сказать — Что ты ими делала? — я… да ничего я не делала, просто бывает такое — парень продолжает греть мои руки в своих, успевая еще и разглядывать их, не смотря на меня, в то время как я пялю на него зачем-то. — ладно. А можно вопрос? — смирился, неплохо. Еще раз тему переводит, тоже неплохо. Вот только предчувствие у меня странное и некоторое смущение еще присутствует — Просто ты так странно сказала… что от таких как ты сбегают. О чем это? Ты серьезно или в шутку сказала? Неясные эмоции на его лице, что-то между испугом, удивлением и просто проявлением интереса. А ведь я совсем не собиралась развивать эту тему и пока не знаю, как ему отвечать, чтобы не увести все куда-нибудь в ненужную сторону. Будем действовать на интуиции. Пока вроде прокатывало. — хаха, в шутку. Наверное… — ааа сглупила, увожу взгляд — не знаю я. От меня, вроде, пока так не сбегали. Скорее я… сбегала. И не один раз… но так надо было. Не спрашивай в общем. — ну да. После такого объяснения точно никто не захочет узнать, что же происходило. Умею я, конечно, все «правильно» подать. — Настя! — кричит, в шутку ругаясь. Полностью понимаю его реакцию. Сама виновата — А мне вот теперь реально интересно узнать, как и почему ты сбегала — смеется — И от кого тоже интересно — с его стороны это и правда смешно, а вот с моей не очень как-то. — нуу может потом, когда-нибудь, я тебе и расскажу — заинтригуем его — Но мне стыдно за это, поэтому не факт, что я решусь поделиться с тобой. — расскажешь. Я уговорю, во всяком случае, я очень сильно постараюсь это сделать. Мне правда интересно — неисправим. — эх ладно, посмотрим потом. Замолкаем. Я прокручиваю в голове те моменты, когда я неочень красиво поступила с одним знакомым… если его можно таковым назвать. Мне ведь все еще стыдно, что я так сделала, но уже ничего не исправить. Столько лет прошло, он, наверное, уже забыл. А я ведь еще помню и, скорее всего, еще долго буду помнить. Вот только Глебу рассказывать совсем не хочется. Никто об этом не знал и до сих пор не знает, кроме меня и того парня. И лучше было бы, чтобы и дальше не знали. Мне ужасно стыдно. Хоть так и стало только лучше для нас обоих, а всеже стыдно. — а сколько у тебя парней было? — Глеб прерывает тишину, возвращая меня к себе и оставляя в некотором ступоре. Зачем ему это знать? Зачем ему эта информация? Чего он хочет? Брови сами собой поднимаются, словно требуют хоть каких-то пояснений, а я уже придумываю, что ответить. Он ведь мне только что про всех своих телок рассказал, значит я бы тоже могла бы ответить хоть на такой его вопрос. — да, я знаю, что, наверное, меня это не касается, и я не должен спрашивать, и это некрасиво и тд и тп. Самого бесят такие вопросы. Но мне реально интересно — ухмыляется, умоляюще улыбается и смотрит на меня, оправдался ведь все-таки — Сколько? — хм интересно ему. А как сам думаешь? — я усмехаюсь, смущенно лыблюсь и закусываю губу, задавая ответный вопрос. Вопрос-на вопрос. — если бы я знал, я бы не спрашивал — обиженно хмурится, глядя на меня исподлобья. — ну как тебе кажется? Хоть примерно скажи, сколько думаешь — продолжаю убеждать его пойти у меня на поводу. Мне ведь тоже может быть интересно, как он считает. — да блин… — еще раз осматривает меня, отчего хочется рассмеяться в голос, но я держусь — ну около пяти может… — воу хахаха пять значит… ясненько… — мне кажется я себе скоро уже откушу эту губу, которую прикусываю после каждой фразы — а что так неуверенно? — больше? Семь? Восемь? — я продолжаю смеяться — двенадцать? — теперь остановиться кажется невозможным, потому что его удивление перемешаное со смехом начинает сводить меня с ума. — а че не двадцать тогда? — нет ну, а что? Чем больше тем лучше, так? — да блин ну все, не мучай! Меньше? — фууух, давно я так не смеялась. Успокойте меня кто-нибудь. — меньше — еще и киваю, чтобы точно его убедить, а сама все никак не могу превести дыхание в норму. — меньше двадцати или двенадцати? — а чего это он все серьезней и серьезней говорит? — двадцати… — можно еще поиздеваться над ним? — и двенадцати, — прям вот самую малость — и пяти тоже — капелькууу. Он же издевался надо мной. И много издевался. Почему я не могу? — три? — почему так серьезноо? Мне вот все еще смешно, а он почему-то перестал смеяться. — неа — и снова закусаная губа, и снова улыбка из-за его измученого лица. — два? — последние силы. Я вижу, как его покидают последние силы вместе с терпением. — и снова не угадал — смеюсь. — аа ну все! Скажи уже сама! Я не могу больше! — конец. Он громко выдыхает, закатывает и закрывает глаза, откидывает назад голову. Ладно, не буду мучить и томить. Пусть знает. — ноль — теперь и я не смеюсь, смотря прямо на него и ожидая реакции на такой ответ. Его цифры ведь были совсем не похожи на мою. Что он скажет? Что подумает? — сколько? — возвращает голову в нормальное положение, наклоняется ближе ко мне и переспрашивает. Не расслышал? Не уверен? Или не верит мне? — нисколько, Глеб. Ноль. Ни одного. Доволен? — все еще я чего-то от него жду, продолжая сверлить взглядом, а он не меняется в лице и пялит мне в глаза. — ты серьезно? — все-таки не верит. Даже немного обидно. Я вроде не такая уж и лгунья, а он мне не доверяет. — да — ладно, черт с ним. Не понимаю его и его эмоций. Сделаем вид, что так и должно быть, забудем об этом. Непроизвольно поднимаю уголок губ в странной недоулыбочке, что, повидимому, смущает моего собеседника. — Нааастяяя... Ну скажи — нет ну серьезно? Настолько? Я начинаю раздражаться и напрягаться. — что сказать? — грубо, холодно, слегка обижено. Прямо в глаза. — сколько их было. Я ничего не буду тебе говорить, просто цифру назови и. и все. И я отстану. — я же сказала, Глеб, ноль! — ой-ой, а кто-то переходит на крик. Вырываю свои руки из его. И почему я не сделала этого раньше? Рассержено складываю их на груди. — прям серьезно? Ноль? У тебя? — что с ним?! Нравится меня выводить? Что за наигранность в интонации? — да! А что в этом такого? — соскакиваю с места, а вернее с кровати, и встаю на пол, теперь развожу руками и все также строго на него смотрю. — да не может быть. Ты себя видела? Как ноль то? — Глеб продолжает растеряно пожимать плечами и хмурить брови, тоже слегка повышая голос, чтобы быть со мною наровне. Замечаю, что, если вдруг я решу уйти, то он будет готов схватить меня и удерживать. — а что со мной такое? Вот так вот ноль. Такое может быть, представь себе. Вот не было у меня парней и все. Никогда. Ни одного. Понимаешь?! — и накричать успела и успокоиться уже тоже. Смысл ругаться? Нет смысла. А значит мне нужно срочно остыть. — я не верю… — мотает головой в знак отказа, а я решаю просто смириться со всем этим. — пфф твое дело — всплескиваю руками и пусто, безразлично, спокойно отвечаю. Он вроде и еще хочет спросить, но я перебиваю — хватит! Все перестань, я не хочу больше об этом говорить! — ладно, понял, прости — поднимает руки в знак примирения и глаза опускает. Я сажусь обратно на кровать рядом с ним, понимая, что уйти мне все равно не светит — не верится просто. Я думал… не знаю… — решаю больше не отвечать. Я же уже все сказала, что думаю об этом. Молчим. Я все еще поражаюсь, что он настолько сильно мне не верит, хотя это скорее всего обстоятельства так влияют. Да? Все-таки сейчас же с садика отношения заводят, а тут я — восемнадцатилетняя девушка, убеждающая, что ни разу не была в отношениях с парнями. Когда сама только что практически лежала с одним в кровати, а до этого вообще ночевала у него дома. Совсем ведь неубедительно звучит. — неужели ни один не добился? Не смог? Прям вот никто никто? — а он, похоже, продолжает думать, как же такое возможно — точно ведь лезли и пытались чего-нибудь… — ну пытались… — оба говорим достаточно спокойно, вот только я уже как-то более безразлично. А он взволновано и заинтересовано. — и никто не…? — я залипла в одну точку где-то на полу, но боковым зрением вижу, как он заглядывает мне в лицо после каждого своего вопроса. — никто. — вау — смотрит в сторону. Встает на ноги, убирает руки в карманы и начинает медленно шагать по комнате — Удивительно — больше он не говорит ни слова. — Глеб? — теперь отлипаю я и неуверенно смотрю на его спину. — мм — слегка двигает головой, но не спешит поворачиваться полностью, будто боится спугнуть. А ведь я не знаю, зачем собираюсь задать свой вопрос. — это что настолько плохо? Настолько ужасно, что ты так реагируешь? — меня правда это волнует. Меня правда это интересует. Но я не уверена, что хочу знать ответ. И уж тем более его ответ. Я боюсь. Боюсь его услышать. — нет — быстро. Четко. Словно знал, какой будет вопрос. Поворачивается, и сразу в глаза. Только в глаза — нет, что ты?! Это замечательно, это удивительно — подходит все ближе — Ты… ты другая, особенная — останавливается впритык к кровати и ко мне и наклоняется, аккуратно касаясь моего лица — Не такая как все эти… да впрочем даже не важно, кто — отпускает, делает шаг назад, продолжая смотреть на меня, убирает руки и улыбается — Это классно. Очень классно, правда. Я… я удивлен, что такие еще есть. — ты серьезно? Или ты пытаешься меня успокоить? — слишком странный. Слишком непонятный и эмоциональный. Не верится. Крайне сильно не верится. Мой вопрос вызывает у него ухмылку. — я серьезно. Честно. Не обижайся только, что я так. Правда не верилось, ты же такая выделяющаяся. Я уверен, что тобой очень многие интересуются. А ты оказывается всем не поддаешься, всех отвеграешь, да? — я не обижаюсь, Глеб. Все нормально. Это обычная реакция. Уже было такое, не страшно — вот с тем парнем такое и было, перед которым мне стыдно до сих пор. — боже, а я то думал. Как же так? Неужели я настолько изменился в последнее время? Потерял свои навыки? Перестал девушкам нравится? А это ты у нас такая особенно недоступная, выходит? Поэтому так отталкиваешь и дистанцию держишь? Я уже боятся начал, что все потерял — сам над собой посмеивается, как-то даже слегка истерично. — да уж, вся проблема во мне, за себя можешь не переживать. Думаю, ты все такой же крутой парень, который понравится любой девчонке. С твоей то настойчивостью и уверенностью в себе и своих действиях и желаниях. Еще и обаянием впридачу, тут уж вообще. — погоди, зайка, дак ты у нас еще и девственница пади? — он вообще меня слушает? Или он уже там со своими мыслями только общается и иногда мне вопросы задает, чтобы я знала, о чем он сейчас подумал? — Божечки, да мне же настоящая принцесса попалась, и как я сразу не допёр? Баран. Мало того, что меня тут никто не слышит, дак он еще и меня присваивает, объединяя нас воедино, плюсом еще и себя обзывает и унижает. Что творится в его башке? Интересно, это я его так сломала? Или может он сам… Или это вообще норма для него? — я тебе что игрушка в киндер сюрпризе что ли? Попалась я ему, блин. Тебе не кажется, что ты уже слишком далеко зашел? — нужно прекращать, наверное. Мне что-то совсем не нравится этот разговор и поведение блондина. — нет ну правда — а он не намерен заканчивать — Ты же девственница? Тебя же никто не трогал? — даже нахмурится успевает. Вот кого он сейчас включил? Папу? Телохранителя? Охранника моего личного? Кто это? — да, я девственница. И никто меня не трогал. Кроме тебя… — сдаюсь, отвечаю, обреченно выдыхаю. Сил нет, похоже, также как и выхода у меня другого — нет. Только отвечать на все его вопросы и ждать, когда он прекратит. — вау — и че он так счастлив? Будто его это как-то волнует. Улыбается, слишком уж восхищенно, не думаю, что это настолько должно быть впечатляюще. А потом резко сменяется с улыбки на… злость? Строгость? Испуг? Что это, черт возьми? Что с ним? Я совершенно перестаю понимать все происходящее — Черт! — да. А ты прикинь, у меня еще и поцелуй относительно нормальный и первый с тобой был. Когда ты меня в своей машине, фиг знает где, заткнуть пытался. Романтично правда? — доломала… — оу, прости. Черт, правда прости. Прости меня. За все — в конец сломала я парня. У него пластинка теперь заела, задергался весь, запереживал, засуетился — давай… давай забудем, ладно? Давай переиграем все? Хочешь? Прости. Правда, давай переиграем? Будто ничего не было. Согласна? Начнем с самого начала. Я все изменю. Сделаю в лучшем виде, обещаю. Красивей. Гораздо красивей. — Глеб, Глеб, Глеб, остановись, пожалуйста. Что с тобой? — я всерьез начинаю за него переживать. Таким я его еще не видела и это похоже на какое-то сумасшествие — перестань. То, что уже было, нельзя переиграть или изменить. Да и забыть тоже нельзя. Все нормально, правда, просто забей. — ладно… ладно — успокаивается, выдыхает — Но в другой раз с поцелуем точно будет лучше. Я тебе обещаю. В следующий раз точно — усмехаюсь, ведь он остается все таким же. — ты так уверен, что следующий раз будет тоже с тобой? — этим вопросом я окончательно возвращаю его в обычное состояние ну и некоторое сметение. Но так все равно лучше, чем было несколько секунд назад. — ну если будет со мной, то будет лучше чем тогда — расстроился, похоже, из-за моих слов, глаза после ответа опустил. — ладно. Хорошо — пожимаю плечами, киваю, соглашаюсь. Он тоже кивает и, разворачиваясь ко мне спиной, заторможенно выходит из спальни, продолжая пялить в пол. Фух. Все закончилось. Мне кажется, мы оба ужасно устали от этого утреннего разговора по душам, если я могу осмелиться его так назвать. Все-таки это было слишком эмоционально… слишком. Мы временно замолкаем, наслаждаясь полнейшей тишиной, что даже уши закладывает поначалу. Я смотрю ему вслед и не знаю, стоит ли мне двигаться за ним или лучше посидеть здесь пару минут, чтобы мы оба передохнули друг от друга и подумали каждый о своем. Похоже, не судьба нам помолчать и выдохнуть. Еще не время, Настя, еще не время. Продолжаем. Слышу громкие терзания блондина откуда-то с кухни, оставаясь все также в спальне. Но уже направляясь к нему. — какой же я дурак, боже мой. Разве сложно было догадаться сразу? Или спросить, блин? Это же элементарно! Я бы по тебе, по эмоциям сразу все понял. Придурок. Как так можно было все тебе испортить? Он кричит, ругается на себя, стакан с грохотом падает в раковину, за ним пара кружек и какие-то тарелки. Надеюсь, ничего не разбилось. Чайник тоже практически падает на свое место, хотя он вроде и так на нем был. — Глеееб, умоляю прекрати. Ты начинаешь меня пугать. Все хорошо. Ничего ты мне не портил, слышишь? — я останавливаюсь в дверях. Скажу честно, я боюсь подходить ближе. Он слишком злой и слишком резкий. — ладно. Ладно. Все. Молчу — останавливается, так и не поднимая на меня глаз, зато поднимая руки словно сдается. Какой уже раз за это утро? — и не думай об этом! Я же не думаю — он облакотился на столешницу и теперь стоит, не двигаясь. Я решаю подойти, но медленно, все еще опасаясь. — ладно. Не думаю — все проще чем я предполагала — Я же еще и лапать тебя полез в первый же день! — а нет, показалось. Закрывает лицо руками — И потом приставал постоянно… Как ты вообще все это терпела? — хваатит, ну я же попросила — мне становится смешно с того, как мило он хмурится и закрывает лицо, прячась от меня и пряча небольшую улыбку. Самому ведь смешно с происходящего и своих слов. — я такой урод в твоих глазах, наверное… ты должна меня ненавидеть — я уже достаточно приблизилась и стою в двух шагах от него, блондин убирает свои руки от лица и смотрит на меня — разрешаю даже побить, если хочешь — какая щедрость. — хахаха нет — заметив, что он полностью расслабился и уже даже посмеивается и шутит, я спокойно подхожу к нему вплотную — Ты не урод. И я тебя не ненавижу — кладу руки ему на плечи, обхватывая шею и немного притягивая, чтобы не отклонялся. Смотрим в глаза — И бить пока не собираюсь. Все нормально, правда. Иначе бы меня тут с тобой сейчас вообще не было. — хм, пока не собираешься? Лаадно. Но все-таки я очень некрасиво выглядел с твоей стороны — отворачиваясь, он убирает мои руки от себя, удерживая за кисти — Это же так ужасно… такое отношение к девушке, когда ты первый, кто к ней так лезет. Знал бы я с начала, наверное, не решился бы так сразу… но потом все равно полез бы. Я себя знаю — посмеивается, пытаясь перевести все в шутку. — нет, Глеб, погоди. Дело же совсем не в тебе. Ты не знал. Ты не знал, что я окажусь такая, не знал, что я буду так реагировать. И это естественно. Но ты был настоящим, был собой. Это самое главное. То, что ты не притворялся и не скрывал «истинного себя» — самой смешно с таких формулировок, но, как сказать иначе, я не придумала — По-другому все могло бы быть только хуже. Ты все делал… правильно. Да, наверное… наверное, правильно. — думаешь? Думаешь могло быть хуже? Для тебя то… куда еще хуже? — мне кажется, что он специально это все сейчас разводит, чтобы я продолжила его убеждать в том, что приняла все как есть — мне то и так было классно с тобой, а вот тебе… не думаю — Его совесть мучает, и он пытается переубедить себя, выслушивая мое мнение? Она хотя бы есть, уже неплохо. — да, могло быть хуже. Если бы ты сначала притворялся хорошим, а потом, когда мы, ну не знаю, стали друзьями близкими, например, начал бы угрожать мне или принуждать к чему-то против воли. Тогда было бы гораздо страшней и обидней. Для меня, конечно. А так все уже нормально, я пережила, как видишь, привыкла и даже почти не злюсь на тебя за это все. Я возвращаюсь на хорошую, позитивную волну и улыбаюсь, обратно закидывая руки ему на плечи и обхватывая шею. Все звучит так, будто я делаю ему одолжение. Хотя, возможно, так и есть. Но я ведь и правда уже привыкла к такому его отношению и смирилась. Теперь и ему придется принять меня такой и поверить в то, что я смогла принять его, даже узнав не с самой лучше для себя стороны. Какая же глупая мысль получилась. Тавтология какая-то. — ладно, согласен. Ты права — неужели. Получилось. Ура. Я готова прыгать и плясать от радости, что все-таки мы оба смогли это перенести. Он кладет руки мне на талию, кажется, слегка упираясь в нее, чтобы я не прислонялась сильней. — отлично. Молодец — улыбаюсь самой широчайшей улыбкой, какую только посилам сделать моему рту, и притягиваю его за шею к себе, заодно и сама приближаясь, и прижимаюсь, удерживая всеми силами, чтобы не вырывался. Глеб, конечно, сдается и отвечает на мои объятия. Возможно, понимая, что при отказе я потребую объяснения, а у него нет обоснованых причин, чтобы отталкивать меня, а может потому что и сам хочет прикасаться ко мне, ведь его руки сразу начинают поглаживать всю мою спину, периодически еще сильней прижимая и крепче удерживая.

***

— мне сейчас нужно будет по делам съездить ненадолго — наконец отлипаем друг от друга, но все еще держим за шею и талию — со мной поедешь? Или можешь тут остаться, если хочешь. — нет, одна в чужой квартире я точно не останусь — мало ли что. Никогда — можешь домой меня закинуть? Или вызвать такси — я убираю руки, делая шаг в сторону, Глеб следует моему примеру. — мм, окей, но одну на такси я тебя точно не пущу, запомни — он меня передразнил, или мне показалось? Посмеивается — поехали, сам отвезу. Достаточно быстро собравшись, мне ведь не нужно было ничего искать, я же не готовилась к этой ночевке и вещей у меня не было, а Глебу… Он, наконец, надел футболку и толстовку, прикрыв свое тело, мы были готовы. В дороге до моего дома мы практически не разговаривали, только иногда переглядывались или улыбались друг другу. Видимо, даже такое утро нельзя назвать плохим. Мы оба довольны, значит настроение не испорчено. И думаю, что эти разговоры не испортят нам жизни. Мы просто стали немного ближе. Я даже не злюсь и не хочу убежать или спрятаться. Все еще не против видеть его. Думаю, такое тоже иногда необходимо. Людям же нужно как-то когда-то знакомиться. Мы просто оба были слишком эмоциональны и активны, поэтому слегка подустали. Не страшно. Переживем.

***

— ну ладно, мы приехали, беги, принцесса, собирайся — улыбается, рассматривая меня на соседнем сидении своей машины — куда там тебе надо? Какие планы на сегодня? — ты издеваешься? — смеюсь над ним. Как так можно каждый раз забывать, куда я сегодня иду? Я же уже столько раз говорила про эту недовечеринку. Специально что ли? — ааа, блин, сорян, это я туплю чет - согласна. Мотает головой и хлопает себя по ноге — напишешь тогда, до скольки у вас это все примерно продлится? Я тебя заберу. Ну или позвонишь, когда собираться домой будешь. Подъеду — заботушка, умиляет. — аа да, конечно, но. тыы можешь пойти со мной… — я совсем не против продолжить этот день с Глебом, раз он так интересно начался — если хочешь, конечно. Я буду рада видеть тебя рядом. А потом можно будет вместе и уехать. — если ты хочешь… — не ожидал, удивлен. Да, вот такая вот я странная и непредсказуемая. Все спонтано и непонятно. То ухожу, то сама зову. — хочу — отвечаю быстро и очень даже убедительно. Чтобы без лишних вопросов — если ты свободен, то я буду ждать. — л-ладно, тогда я заеду за тобой? — так непривычно, что он ведет себя сдержано и немного стыдливо что ли. Ко мне не прикасается, только смотрит в глаза периодически. Как теперь вот убедить его, что так делать не стоит? Я же смирилась, почему он не может? — не забудешь? Хахаха ты постоянно о ней забываешь. — теперь уже нет, не смогу, точно не забуду. Мы же вместе идем — довольно улыбается, поднимая на меня взгляд, я отвечаю тем же. — хорошо, позвонишь тогда — отстегиваю ремень, забираю сумку. — да, пока — выхожу из его машины, прощаюсь в ответ. Даже не пытался коснуться. — и прекрати загоняться, ты мне таким совсем не нравишься. Возвращай старого Глеба, с ним было куда интересней — машу рукой и ухожу к дому.

***

Родителей дома не оказалось, наверное, они уехали по каким-нибудь своим рабочим делам или в магазин, а может еще куда. Я стала заниматься домашними делами и готовиться к вечеру, но голова была забита из-за полученных за это утро впечатлений. Мысли о Глебе, его личной жизни, его переживаниях (за… меня?), эмоциях, странных реакциях на мои слова. Мысли обо мне, о том, а какая же я? Как я изменилась за последнее время? Особенно после знакомства с ним. Мысли о нас. О том, как мы повлияли друг на друга. Как поменялись мы и наши взаимоотношения. Кто мы теперь? Казалось бы, вот прошла всего неделя… какая-то короткая неделя. Семь дней всего то. С того «похода», где мы очень много времени провели вместе и, наверное, впервые много говорили. Но тогда мы ругались, кричали и какое-то время я его даже ненавидела всем сердцем. А сегодня что? Сегодня я у него, блин, ночевала, спала в его кровати, провела с ним все утро в разговорах «по душам» и сама предложила провести выходные снова вместе… А ведь мы «знакомы» уже больше месяца. И мы столько раз обнимались, особенно в том походе, он с первого дня меня целовал, а недавно даже в губы умудрился. И что вот это все значит? Как это называется? Как к этому относиться? Или ему просто удобно так? Может он со всеми девушками такой, а я что-то тут мучаюсь, придумываю, решаю. Хотя сам же рассказал, что в его жизни только телки, с которыми нет желания встречаться во второй раз. А мы каждый день видимся, и он сам подходит. А может он просто переспать со мной хочет, а я сразу не готова… он это знает и просто ждет, когда я… Телки то сами были согласны, вот и не встречались больше с ним. И не лень вот ему ждать, когда я буду «готова»? Нет, вообще как-то нелогично получается. Слишком долго и сложно. Он не стал бы все это терпеть, чтобы просто добиться меня. А еще я поняла, что он уже давно мне не противен, даже наоборот. Мне нравится проводить с ним время, нравится говорить с ним, нравится, когда проявляет внимание, когда следит за мной, забирает, увозит, привозит. Нравится, когда рассматривает и делает комплименты. Своеобразные, конечно, но так даже прикольней. Они тоже мне нравятся. Нравится прикасаться к нему и нравится, когда он сам прикасается ко мне. Это очень приятно, потому что неожиданно, и он старается сделать это аккуратно, нежно. Да и некоторая грубость с его стороны тоже была не противна. Он мне нравится. Нравится таким, какой есть. Несмотря на то, что поначалу я думала о нем… Считала, что избалованный, без каких-либо рамок, самоуверенный, эгоистичный, самовлюбленный. Да даже если он и правда такой, то что? Что теперь? Если и таким понравился. Ничего не поделаешь. Смирилась, привыкла, не сложно же и уже даже не страшно. И с внешностью, кстати, та же фигня. Думала, не мой типаж, думала, не подходит под мои вкусы. Думала, что не смогу с таким общаться даже, не то что уж проводить столько времени. Ну да, не подходил, пока не появился в моей жизни и не сломал все мои вкусы и предпочтения к чертям. Пока не начал появляться перед глазами каждую минуту, каждый час, каждый день. Пока не стал таким близким и знакомым. Теперь мне кажется, что блондины с зелеными глазами куда симпатичней и приятней, чем те же брюнеты, которые мне нравились раньше. Да и мне, возможно, больше подходят… Кажется, я уже совсем не туда ушла в своих мыслях и размышлениях. Нужно заканчивать. Срочно. А то я ничего не успею сделать, если продолжу сидеть тут на одном месте и залипать в одну точку.

***

Сильного желания куда-то идти все еще нет, но теперь есть хотя бы неплохое настроение и компания. Наряжаться тоже не хочу, но я ведь иду туда с Глебом, значит, наверное, все-таки стоит надеть платье. Порадуем его, хахаха, будто его вообще волную я и мой внешний вид, наивная… Выбрать было сложно, потому что слишком открытые не подходят, длиные в пол тоже, летние — не вариант, теплые вообще ужасно. Сначала не могла найти ни одного, потом устала мерить. Какой капец. Почему так сложно, когда сама не хотела наряжаться? Выбрала, оделась, накрасилась, вернее сказать перекрасилась. Ничего яркого делать не стала, не умею, да и не вижу в этом особого смысла, просто ресницы и губы чуть ярче накрасила. Собрала маленькую сумочку, сложив все, что может понадобиться, но обычно оказывается не нужно. Как и всегда. " я подъехал, стою у подъезда " — фух, успела собраться до его приезда и теперь не заставлю его долго ждать. " выхожу " — накидываю курточку, даже не застегивая ее, хватаю сумку, ключи, выбегаю из квартиры, не забыв закрыть дверь, и спускаюсь. Открыв дверь из подъезда, получаю удар ветра в лицо, из-за чего зажмуриваю глаза и инстинктивно слегка отворачиваю голову. Как же классно, что я поеду на машине, а не попрусь сейчас пешком. Я ведь решилась пойти в платье до колена и капроновых колготках, точно бы замерзла от такого. Нужно скорей найти машину моего спасителя. — ты опять за свое?! — громко, резко, неожиданно откуда-то справа раздается голос Глеба, который, похоже, очень сильно чем-то недоволен и это связано со мной. Первый меня нашел. Ругаться теперь будет. Я пугаюсь, дергаюсь от него в сторону, но поворачиваюсь лицом. Никак не думала, что он и правда подойдет к моему подъезду. Зачем ему это делать, если мог просто подождать в машине? С полнейшим непониманием и испугом смотрю ему в глаза, продолжая прикрываться все еще расстегнутой курткой от ветра, который после вскрика Голубина быстро утихает. — мне не нравится, что ты слишком легко одеваешься! Тут нифига не тепло, чтобы раздетой шляться! — вроде и не кричит, но говорит очень громко и строго. Дергает к себе за рукав куртки, заставляя убрать руки от лица и шеи — может начнешь голову включать и заботиться о своем здоровье?! Расправляет куртку на мне, возится с собачкой, продолжая причитать о том, как глупо я поступаю, застегивает меня, зло поглядывая в глаза. А я с улыбкой и умилением наблюдаю за всеми его махинациями, но при встрече глазами, прячу улыбку, чтобы не раздражать его еще больше. Зачем он мне сильно злой сейчас? Но я не удерживаюсь и решаю еще капельку повредничать. — ну вообще, я же на машине. Можно и не закутываться как капуста, правильно? — он замирает, возможно, обдумывая мою фразу или решая, как мне ответить, чтобы больше не повадно было с ним спорить. Я слегка затормаживаю свою речь, не зная, чего от него ожидать — дак еще и с тобой. Наивно и смущенно улыбаюсь, надеясь, что он поймет мои намеки, как он важен для меня сейчас. Да и вообще, приятно же, когда тебя ценят, ждут, ну и так далее. Вот. Пусть радуется и не ругается. — только если со мной — видимо, получилось. Он тоже слегка улыбается, притягивая к себе за руку и приобнимая. — а как же. С кем еще мне кататься — говорю уже ему в грудь, когда сама обхватила его руками. Слышу, что кто-то подходит к подъезду, возле которого мы все еще стоим и, наверняка, мешаемся. Оторвавшись от Глеба и утянув его в сторону машин на пару шагов, понимаю, что это мои родители. Они нас заметили, меня узнали, и мы молча смотрим друг на друга первые секунды. Я резко останавливаюсь как вкопаная и замираю без эмоций. Парень, которого я держу в это время за руку, это замечает и оборачивается. Черт. Я же не рассказывала родителям почти ничего, а про Глеба особенно, и они совершенно ничего не знают о моих новых знакомых, а я тут стою и обнимаюсь с ним довольная у подъезда. Дак еще и то, как он на меня ругался, наверняка, хоть отдаленно, но тоже слышали. Что мне сейчас нужно сделать?