Глюки

      Хэнк ненавидел зиму, а если конкретнее, что она с собой приносила. Снег, метель, лёд…       Иногда ему приходило в голову бросить Мичиган и улететь на Гавайи. Навсегда. Однако что-то его останавливало… скорее всего, нежелание покидать родной Детройт. Он любил северный штат всем сердцем, но иногда зимние явления природы выводили его из себя.       Все началось с Коула. Страшный гололед. Хэнк тогда не выходил почти две недели на улицу и проклинал наледь. Конечно, те события произошли в октябре, но это не мешало Хэнку ненавидеть зиму.       И сейчас тоже. Пришла весна, и на дворе стояло начало марта, но сильная зимняя метель не позволяла толком разглядеть дорогу. Это безумно раздражало. Хэнк не раз кричал и посылал ветер, а тот, как назло, только усиливался. Словно специально издевался над капитаном.       Таймер показывал совсем не радостные цифры:       05:25       Учитывая то, что он только пересек границу Мичигана…       Он сумеет доехать до Камски только за четыре часа, если не больше… а сколько времени должно уйти на лечение?       Нет! Я не опоздаю!       Хэнк сильнее надавил на педаль газа. У него начали дрожать руки, но он игнорировал недуг, продолжая следить за дорогой. Первый месяц после смерти Коула Андерсону было тяжко вновь садиться за руль. Особенно когда был гололед. Ему мерещился детский голос с заднего сиденья, а психологическая травма не позволяла повышать скорость.       Теперь ему было на все наплевать! Если он не поторопиться, то лишится второго сына. Ни за что! У них в планах объехать всю Америку, и это не обсуждается!       Он включил погромче музыку, чтобы перебить в голове назойливые мысли. Музыка всегда успокаивала Хэнка. Андерсон будто ненадолго покидал этот мир и на время закрывался в своем маленьком мирке. Раньше после смерти Коула Хэнк очень ценил такие моменты, иногда не отказывался выпить, слушая песни… Но после Коннора все изменилось. Музыка перестала ассоциироваться с выпивкой и депрессией. Она несла с собой больше радости и веселья…       Коннор даже пытался танцевать под некоторые песни. Разумеется, выходило не очень, девиант уже собирался закачать себе в программу уроки танцев, но Андерсон его остановил. «Необязательно идеально танцевать и насильно вбивать себе знания, главное, чтобы тебе самому нравилось» - сказал в ту пору Хэнк. И Коннор послушался. Он сам стал учиться. Чувствовать танец.       Однажды, а конкретнее 11-го июля 2041 года, когда стояла страшная жара, Андерсон собирался загнать андроида в дом, чтобы тот не расплавился от палящего солнца. Тогда девиант умело двигался, слушая музыку в наушниках. Выглядело красиво. Коннор был склонен к творчеству, что не могло не радовать Хэнка. Именно через творчество раскрывалась душа человека. А у Коннора была душа.       Сейчас музыка не помогала так, чтобы полностью забыться от реальности. И на глаза постоянно попадались часы...

***

      Хэнк пытался лишний раз не смотреть на таймер. Цифры ужасно пугали. Раньше Андерсон думал, что самые страшные цифры можно увидеть на бланке ответов за тест, если ты не поступил… теперь Хэнк понимал, насколько он узко тогда мыслил...       01:35       А до логова Камски путь предстоял неблизкий. Минут сорок. Не меньше...       Но, как оказалось позже, час и одна минута. Гребаный ветер, который постоянно портил видимость! Гребаный снег! Гребаный мир, который забирал у него второй шанс быть отцом!       Наконец, подъехав к пентхаусу Камски, Хэнк дрожащими руками стал отстегивать ремень безопасности, чуть не запутавшись в нем.       Гребаный ремень!       Андерсон пулей выскочил из машины и побежал ко входу, несколько раз подскользнувшись и умудрившись наступить в сугроб...       Гребаный снег!       Стоп. Чего-то нет. Тириум. Он забыл его в машине!       Гребаная торопливость!       Хэнк вернулся обратно, схватил дорожную сумку, в которой от посторонних глаз была спрятана голубая жидкость. Вряд ли бы его пропустили через границы штатов, если бы он не укрыл кровь андроида. Пристали бы с кучей вопросов, а Андерсон и так проигрывал во времени.       — Нарцисс! Открывай! Свежий тириум пришел!       Хэнк долбил в дверь, не жалея ни руки, ни ног. Ему было все равно, что удары отдавались тупой болью, наоборот, физические страдания немного отвлекали от переживаний... Пусть этот выпендрежник только попробует задержаться хоть на минуту!       Дверь практически моментально открылась.       — Скорее, давайте тириум!       На удивление Андерсона Камски оказался тоже весь на иголках. Не успел Хэнк протянуть Элайдже сумку, как он сам выхватил ее у капитана.       Хэнка не обрадовал такой торопливый тон. Здесь что-то не так. Андерсону казалось, что этому человеку было на все плевать… ну кроме себя самого и своих «Хлоечек»       — Что случилось?!       Андерсон бросился за Элайджей. Создатель андроидов упорно молчал.       Они шли быстро. Хэнку было тяжко следовать за Камски. Целые сутки за рулем давали о себе знать. Спина неимоверно ныла, да и ноги тряслись, не позволяя уверенно идти.       — Что произошло?! — снова переспросил Хэнк, когда они вошли в лабораторию.       Камски сразу метнулся к какому-то прибору и залил туда тириум. Голубая жидкость стала постепенно по пробирке перетекать в машину. Позже к тириуму добавилось вещество какого-то белого цвета. Послышался неприятный шум центрифуги.       — Коннор очнулся где-то около часа назад.       Хэнк бы обрадовался такой новости, если бы не то, как Элайджа сообщил ему об этом. Порывисто и импульсивно. Совсем не похоже на всегда спокойного создателя андроидов, которого нельзя озадачить…       А теперь это человек нервно бегал глазами по маленькому окошку, где тириум обогащался тромбоцитами.       Хэнк начал судорожно осматривать помещение. Кругом куча непонятных приборов, но Андерсон не видел Коннора. Эта же та лаборатория, где он первый раз был? Хэнк посмотрел на плитку возле двери. У одного квадратика был отбит уголок. Да, эта та лаборатория. Капитан еще тогда заприметил небольшой нюанс… Хотя может у Камски эдакий стиль?!       — Где Коннор?! И что с ним?!       В Хэнке кипел гнев, и он не боялся его показать.       — Коннор не должен был приходить в себя, — начал Камски, продолжая смотреть на соединение тириума с тромбоцитами. — Я отключил все его системы... Он до вашего приезда должен был оставаться без сознания, сохраняя в себе последнюю энергию…       Элайджа говорил сбивчиво, постукивая по окошку центрифуги. Хэнк никогда бы не подумал, что ему выпадет возможность увидеть «человека века» таким… растерянным, неуверенным и напуганным?       —...Но Хлоя сказала, что услышала крик о помощи. Как ты знаешь, у андроидов хороший слух и они могут уловить те звуки, которые человек вообще не слышит.       Камски долил еще белой жидкости, пытаясь унять волнение.       — В этой лаборатории стены со звукоизоляцией, но андроидам это не помеха… И когда Хлоя сказала, что шум отсюда, я пошел проверить. Кричал Коннор.       Хэнк сглотнул неприятный ком в горле.       — Он звал вас. Ему было страшно… Я не мог допустить, чтобы эмоции стали сильнее разрывать его органы. Мне надо было его отключить…       Элайджа грустно ухмыльнулся. Андерсон напрягся.       — Коннор не поддавался. Он сопротивлялся.       Неожиданно над Камски включился небольшой телевизор. На нем была запись происходящего около часа назад. Хэнк впился взглядом на изображение, пытаясь сохранять спокойствие.       На камере была все та же лаборатория. В помещении видны два силуэта. У Андерсона, несмотря на преклонный возраст, отличное зрение и, он видит Элайджу и Коннора… Перепуганного Коннора.       Камски приказывал девианту вернуться на кушетку, давил на его грудь, чтобы тот принял лежачее положение. Бесполезно. Коннор судорожно осматривал лабораторию, старался убрать от себя чужие руки и упорно продолжал выкрикивать всего одно имя.       — Хэнк!       У Андерсона разрывалось сердце от представленной картины.       — Успокойся, — размеренно произносил Элайджа, — Я должен тебя отключить, а потом…       Коннор резко соскочил с кушетки, не забыв прихватить простынь и укрывшись ей. Провода, к которым он был подключен, оборвались. Приборы загудели. Все произошло слишком быстро, что экранный Камски непроизвольно вздрогнул от такого.       Как и Хэнк.       — Не хочу! Не хочу! Там опять темнота! Мне страшно! Я хочу к Хэнку!       Коннор медленно пятился назад, подальше от своего создателя, не забывая еще что-то себе говорить под нос.       — Коннор, — более ласково произнес Камски, чтобы расположить к себе доверие девианта, — Я отключу тебя ненадолго. Потом капитан Андерсон придет и заберет тебя к себе.       — Нет, я хочу сейчас! Я больше не хочу! Папа! Папа, забери меня!       Хэнк не чувствовал, как по его лицу стекали слезы. Соленые слезы, наполненные ненавистью к самому себе, что его не было там, рядом с сыном.       Коннор ударился спиной о какую-то машину, ему было уже некуда отступать, но и это не помешало девианту продолжать звать отца. У мальчика был вид загнанного зверя.       — Хорошо-хорошо, я отведу тебя к нему, — Камски принял правила игры, поднял руки вверх, показывая, что безоружен, и медленно продолжил подходить к девианту. — Я не буду тебя отключать.       Хэнк, как опытный детектив, видел, что это был блеф. Коннор бы тоже в здравом уме узнал ложь, но из-за болезни он стал слишком доверчивым и впечатлительным.       Девиант не спеша начал подходить к Камски.       — Папа правда меня заберет, и мы уедем домой? Мы будем вместе выгуливать Сумо? Он же меня любит? Папа не отправит меня на деактивацию?       Хэнк сжал руку в кулак. Ему было больно слышать напуганный голос Коннор.       — Да, конечно.       У девианта на лице появилась светлая улыбка. Он уже не так с опаской подходил к создателю андроидов.       — А далеко нам идт…       Камски на экране сделал резкое движение и прицепил к девианту какой-то жучок, который сразу же повалил Коннора на пол.       — Нет!… Папа!.. П-папочка…       Голос, постепенно исчезая, превращался в механический скрежет. Хэнку было жутко. Его затрясло.       На экране наступило затишье, только треск неисправных приборов разрушал тишину.       — Не волнуйся, твой папа в пути, — сказал Элайджа, поддерживая Коннора за плечо, чтобы тот не упал.       Видео закончилось на том моменте, когда Камски уложил девианта обратно на кушетку.       Экран погас. Андерсону было не по силам описать, что он сейчас увидел.       — Этот приступ значительно сократил время жизни Коннора, — обратил к себе внимание Камски, который вобрал в шприц жидкость из центрифуги. — Я не уверен… поможет ли теперь хоть что-то Коннору.       Хэнк собирался накричать на этого нарцисса, но Камски сам без слов отправился в нужное ему направление. К синий ширме, а затем отодвинул ее. За ней лежал Коннор на кушетке.       Андерсон моментально бросился туда.       Элайджа оголил грудь Коннора.       Андроидам не нужен был воздух, но чтобы максимально приблизить их к людям они имитировали дыхание. Если же андроид был выключен или находился в спящем режиме, то он не дышал. Когда Андерсон впервые увидел бездыханное тело Коннора «во сне», то не на шутку перепугался. Пускай девиант потом объяснял, что в этом нет ничего плохого и Хэнку нечего бояться… Капитан все равно не мог привыкнуть к такому.       Коннор без «дыхания» вызывал страх. И видя сейчас неподвижную грудь… Хэнку было плохо.       Тем временем Камски аккуратно и профессионально стал вводить жидкость в тириумный насос. После, оставив еще лекарства, вытащил иглу. Он повторил ту же процедуру, только теперь шприц вошел в вену на правой руке, а затем в левую.       Хэнк со страхом наблюдал за процедурой.       Пускай поможет! Пускай поможет!       Элайджа убрал уже пустой шприц от девианта и снял с плеча Коннора тот жучок, который прицепил на видео. Наступило затишье. Хэнк ждал, когда родные карие глаза вновь откроются и в них засияет веселый детский огонек.       И…       Ничего не происходило. Коннор лежал неподвижно.       Хэнк не терял надежду. Вдруг лекарству нужно было больше времени, чтобы распространиться по организму, или девиант так долго загружался… Андерсон терпеливо ждал, готовый вот-вот увидеть любимые глаза. Капитан не знал, сколько они простояли над бессознательным Коннором.       Пока…       — Поздно… Коннор мертв.       Всего несколько слов, а у Хэнка рухнул целый мир… Хэнк засмеялся.       — Ты слышал этот бред, Коннор! — смеялся Андерсон, подойдя ближе к девианту и взъерошив его волосы. — Давай, докажи этому нарциссу, что ты можешь идти против всех его законов! — в ответ тишина. — Ну же, сынок!       Коннор не двигался, лежал с закрытыми глазами и не шевелился…       — Мальчик мой… — прошептал Хэнк. — Хей, — капитан полез во внутренний карман куртки, — меня тут один малыш в магазине угостил конфетой и попросил, чтобы я передал ее тебе.       Андерсон достал маленький леденец в фантике и положил в руку Коннора.       — Сливовая. Ты всегда говорил, что хотел попробовать сливу.       Да, это было после Рождества, 1-го января 2041 года. Коннор заметил, что на елке много фиолетовых шариков и сказал, что они похожи на сливу, а еще, что очень сильно хочет попробовать это фрукт. Цветом тот слегка походил на тириум… А еще он сказал 17-го января того же года, что хочет посадить сливовое дерево на заднем дворе…       Теперь Коннор молчал.       — А… а еще я подумал, — у капитана дрожал голос, но он продолжал держать позитивный настрой, — что у нас давно не было отпуска. Мы могли бы его взять и отправиться путешествовать по Америке… В каком бы штате ты хотел бы побывать?       Хэнк достал блокнотик, который он взял из мотеля в Линкольне.       — Смотри, я тут даже написал самые интересные места, которые мы бы могли посетить…       Тишина.       — Как насчет Калифорнии? Голливудские холмы? А?       Тишина.       — Коннор…       — Капитан Андерсон, — оборвал монолог Хэнка Камски, — ваш сын Коннор Андерсон мертв. Время смерти: 14:41.       Нет! Нет! Нет! Невозможно!       — Почему?.. — Хэнк осел на пол и уткнулся носом в ладонь Коннора. — Почему судьба у меня забирает второй шанс? Неужели я настолько плохой отец? Я недостоин жить спокойно? Почему Коннор? Он же совсем… малыш, который не успел толком пожить… Дом-работа, дом-работа… мы не выезжали с Мичигана… Он же совсем не видел мир… Не то что я… — и тут Андерсона осенило. — Это МОЯ вина. Я не смог его сберечь! Надо было мне сразу принять наркотик! Тогда Коннор был бы жив!…       — А что бы случилось тогда с вами? Разве Коннор смог бы без вас жить? — вмешался до этого молчавший Элайджа.       Хэнк и забыл про создателя андроидов, потому даже дернулся от неожиданного голоса. Андерсон промолчал.       Капитан посмотрел пустым взглядом на Камски, а потом опять посмотрел на Коннора..       Больше Коннор не будет подпевать под металлику в машине и бубнить себе под нос, выученные слова песни.       Коннор не будет танцевать втихушку от глаз Хэнка в наушниках.       Коннор не будет ходить по дому с плюшевым щенком и ставить рядом с миской Сумо маленькую тарелочку для Чейза.       Коннор не будет больше смотреть с Хэнком сериалы, одновременно с просмотром умудряясь чистить диван от шерсти сенбернара.       Почему? Потому что Коннор мертв.       — Оставь нас…       — Капитан, вы….       — Я сказал оставь нас! — взревел Андерсон.       Хэнку было плохо. Ему было безумно плохо. И ему никто не был нужен, кроме этого наивного и преданного андроида. Никто.       Камски не оставалось ничего иного, как покинуть свою лабораторию.       Он видел опустошенный взгляд Андерсона… Оставалось надеяться, что Хэнк справится со второй потерей сына...       Камски дал ровно час. Через час он навестит капитана.       Элайджа медленно, стараясь не издать лишнего звука, прошел к двери и напоследок взглянул на тихий плач капитана...

***

      Час остался позади.       Камски вернулся в лабораторию. Пройдя несколько рядов с техникой, он увидел человека, который прижимал к своей груди андроида, словно пытаясь защитить того от всех бед...       Отец крепко спал, прижимая к себе сына. Очень трогательно… Только он слишком крепко спал.       Взгляд Камски зацепился за разбитую пробирку на полу. В лабораториях Элайджа точно не хранил жидкости, которые бы разрешалось пить людям…       Камски моментально очутился возле кушетки и стал щупать сонную артерию капитана…        Пульса не было… Андерсон не смог справиться со второй потерей...       — Хлоя, — на зов хозяина сразу прибежала девушка-андроид.       Камски понял, что мысли в его голове потерялись от увиденного, но ему удалось собраться.       — Будь добра, закажи на мое имя два гроба… и принеси мне виски… много виски.       Элайджа похоронит Коннора как человека… не будет копаться в его деталях, чтобы лучше изучить болезнь. Его надгробье будет стоять рядом с капитаном, и на нем он скажет сделать надпись «Коннор Андерсон»… Ведь Камски обещал его вернуть отцу.

***

      — Миссис Роуз?       — Да, это я.       — Я стажер полиции Джон Дженсен. Вы знаете Хэнка Андерсона и андроида модели RK800 под прозвищем Коннор?       На знакомые имена прибежал пес породы сенбернар.       — Да.       — Как хорошо вы их знали?       — Мы были неплохими соседями…       — Вам известно, что их не стало?       Собака жалобно завыла.       — Два дня назад. У Коннора начались неполадки с системой. Капитан отвез его к мистеру Камски… было слишком поздно. Коннор скончался. Капитан… он не смог справиться с потерей.       Пес начал гавкать на стажера полиции.       — Ваша собака?       — Н-нет. Она моих соседей.       — Бедняга… остался без хозяев.       Сумо лаял всё громче и громче, а потом сорвался и побежал через дорогу к своему дому. Сенбернар стал царапать входную дверь и лаять. Сейчас ему откроют и все увидят, что у него есть хозяева. Самые лучшие хозяева!       Сумо не понимал, почему ему никто не открывал, а юноша по имени Джон Дженсен, схватив его за ошейник, оттягивал от родного дома.       Почему его забирают? Он был плохим мальчиком?..