Дьявольски прекрасны

      Открыв глаза, я ощущаю тревогу. Встаю с кровати с навалившейся вялостью по всему телу, медленно заправляю кровать и одеваюсь. Чтобы почувствовать себя лучше, я вышел на балкон. Долго смотрю в небо, на котором ни единого облачка. Чистая идеальная лазурь заставляет кружиться голову, а в глазах рябить. Нет даже легкого ветерка, беспощадное солнце ярко светит и душит меня своим теплом. На улице стоит адское пекло. Воздух становится тяжелым, а легким не хватает кислорода. Черные волосы мгновенно нагреваются, впитывая в себя все тепло, чувствительные рога жгут назойливые горячие лучики, хватаюсь за голову в надежде уменьшить дискомфорт. Изнуренно наклоняю голову в сторону сада, где сиреневые глаза поймали в ловушку собственные кровавые, а смеющееся лицо явно заметило чужие страдания. Из легких вышел обреченный стон, стало очень стыдно за свои странные действия. Спускаюсь по каменным ступенькам и подхожу как можно ближе к дереву, под которым расслабленно расположился кукловод. Сажусь в тень под кустом, отводя взгляд в сторону. Ах, даже тень не спасает от этой мучительной жары. — Плохо себя чувствуешь? — усмехается, хитренько улыбаясь. Недоуменно поднимаю взгляд, глупо приоткрывая рот. Почему он надо мной так издевается? — А Вам, вижу, нравится подобная погода, — стараюсь скрыть недоумение, через силу улыбаясь. Фай складывает руки, а после поднимает одну из них к лицу. Пронаблюдав за махинацией, осознаю, что он просто прячет улыбку, стараясь не смущать меня сильнее. Видимо лицо, которое я скорчил, его позабавило. Перед другими мне проще скрывать эмоции за улыбкой, но рядом с белокурым Дьяволом тяжело прятать истинные чувства. — Да, мне нравится жара, — бархатный голос возвращает меня в реальность. Этим летом я слышу его гораздо чаще обычного. Ах, точно. Воспоминания заставляют меня лучезарно улыбаться. Лицо Фая с любопытного сменяется на серьезное, холодное. Но… — Я люблю холод, — перед глазами предстает картина, как Фай ходит по дому укутанный в одеяло, делая при этом обиженное, чуть не плачущее лицо. Это сменяется тем, как он приходит с улицы и встряхивается словно кошка, а снимая пальто, Фай судорожно дрожит от холода. Первые разы было очень тяжело смотреть на его страдания. Но когда это повторяется каждый год, становится забавно. Прекрасно помню, как смеялся над его привычками. Видимо, сегодняшним утром он мне мстил. Фай ненавидит мороз, поэтому зимой в сад не выходит, и вижу я его тоже реже, чем летом. От этого становится немного тоскливо.       Губы кукловода сжимаются, а глаза теряют эмоции. Быстро встав, он молча направляется к выходу из сада. Наверное, ему нужно на встречу. Тяжело встав, я поднимаюсь по лестнице и вхожу в долгожданную прохладу особняка. ***       Работать совершенно не хочется, поэтому я иду на кухню. Обычно я вставал раньше всех и наблюдал всепоглощающую мирную тишину. Но из-за переживаний и духоты я встал позже остальных. По дороге я поздоровался с Наги, убирающейся в коридоре, и Соулом, неустанно стремящемуся найти кукловода или выполнить поручение. Если бы меня спросили, чем занимается брюнет, я бы ответил, что он секретарь. Фай считает Соула довольно назойливым, но чаще говорит, что тот отличный помощник и он гордиться его успехами в понимании бизнеса. В будущем, возможно, у Соула тоже будет свое предприятие и свой помощник. Даже внешне Соул кажется очень стойким и уверенным в себе. Но, когда я смотрю на него в нашем маленьком кружке на вечерних посиделках, я не могу связать его и серьезную работу. В играх он дует щеки и вздергивает нос при неудачном раскладе, а если побеждает, взмывает руки вверх и злорадно улыбается, подобно ребенку.       Сзади раздаются быстрые приближающиеся шаги. Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с черными недоуменными глазами, чей зрачок сливается с радужкой. — Если ищешь Фая, то он ушел за пределы, — чуть преграждаю ему дорогу, чтобы остановить. — Вот как. Странно. Он не оставлял документов для разбора, — потеряв цель, Соул потупил взгляд, а его глаза забегали по интерьеру коридора. Соул переминался с ноги на ногу от привычки не стоять на месте. Он считал, что стоять на одном месте — бесполезная трата времени. — Пойдем со мной на кухню, если хочешь. Сегодня так жарко, поэтому в сад я выйду только вечером. Должно быть, Фай придет к этому времени, — приветливо отозвался я, стараясь помочь брюнету прийти в себя. — Как непрофессионально с твоей стороны, — снисходительный тон и прямолинейные слова сильно ударили по моему самолюбию, но склад характера всеми силами сдерживал желание грубо ответить. — Ну, тогда пойдем? — внутри меня предательски закралось желание услышать отказ. Но Соул задумчиво и потеряно кивнул, начиная шагать ко мне. Вся злоба постепенно стихла и, успокоившись, я направился в нужную сторону.       Кухня встретила нас приятным ароматом и звуками готовки. Полный энергии Пол бегал вокруг подавленной Леи, явно мешая той работать. Не мне одному плохо от жары. Заметив нас, Пол фыркнул и убежал на выход. Примирительно улыбнувшись, она вернулась к готовке, при этом облегченно вздохнув. Я поразился: даже у такой мягкой личности, как Лея, бывает желание побыть одной. Обернувшись и подхватив под руку Соула, я вышел из комнаты. Брюнет, немного подумав, кажется, понял в чем дело и, согласно кивнув, сел на диван в гостиной. Хоть чувства такта ему явно не хватает, но чуткость к чужим эмоциям у него все же есть. Сложив руки, Соул уставился на меня. Не хочется, но нужно начать разговор, иначе это бессмысленно. Задумавшись, я вспомнил вчерашний разговор. О прошлом и свободе. Надеюсь, я не сойду с ума, спрашивая каждого об их мечтах. Но лучше спросить сейчас, ведь я и представить не смогу, что расскажет мне о Дьяволе Фай и хватит ли у меня духу спросить после того, как я узнаю правду. — Соул, ты помнишь что-нибудь о прошлом? — упомянутый поднял взгляд в потолок, размышляя над заданным вопросом. — Этот дом кажется привычным. Наверное, я жил в таком же большом особняке. Значит, моя семья была богатая и престижная. Еще документы. Кажется, такое тоже было привычно. А господин Фай, уходящий куда-то или сидящий за документами с серьезным лицом, напоминает мне моего отца. Получается, мой отец был очень занятым человеком и часто сидел за документами. Я помню, что он всегда очень серьезно на меня смотрел. Но я не помню, как он выглядит. У нас было много прислуги, за мной постоянно приглядывали. Они все мне улыбались. Но все эти улыбки из прошлого были лишь фальшью. Их глаза никогда не улыбались мне. Наоборот. Они смотрели на меня с осуждением, презрением, брезгливостью. Первые глаза, улыбнувшиеся мне, были ярко-фиолетовые. Глаза господина Фая. Я плохо помню, как я оказался у него, но точно помню, что вне особняка я оказался из-за одной из служанок. Пожалуй, это все, о чем я могу сказать.       Как и Наги, Соул хорошо помнит, как его забрал Фай, но не помнят родителей. Это так странно. Это сильно меня смущает и пугает. Но пока рано об этом рассуждать, это может быть обычным совпадением. И тем не менее это вселяет сомнения. Воздух вокруг вдруг становится кипящей водой, в которой я варюсь заживо. Я задерживаю дыхание, чтобы не захлебнуться, а сердце бешено стучит, будто запертое в клетке. Я хочу схватиться за горло, но моего плеча касается твердая рука, спуская меня на землю. Соул внимательно осматривает меня: — Ты не дышал. Я испугался за тебя, — смущенно, но прямолинейно произнес брюнет. — Все нормально, просто слишком задумался, — смеясь, я старался показать, что я в порядке, но дыхание было тяжелым. Нужно перевести тему. — А чем бы ты занялся, будь ты свободен? — Тем же, чем и в этом здании, — гордо выпрямляется и выпячивает грудь вперед, —учился бы управлять бизнесом отца. И я займусь этим по возвращению домой. Я уверен, что меня скоро найдут. Отец точно отправил кого-нибудь на мои поиски. Да, прошло почти десять лет, но мой отец возможно даже уже нашел меня и думает над тем, как меня вызволить. А потом я покажу отцу, чему я успел научиться, будучи даже запертым в особняке кукловода! Он будет горд мной и похлопает меня по плечу, — сердце сжимается, ведь Фай обычно хлопал его по плечу за хорошую работу. — Должно быть, он уже наказал ту женщину, которая вывела меня из дворца, из-за чего я подвергся опасности! Я покажу ему, что я не в обиде на нее, и он скажет, что у меня большое сердце и еще... — Соул говорил очень воодушевленно, даже сжал кулаки, показывая свою уверенность, но, смутившись, резко замолчал. Мне было тяжело сказать ему, что прошло слишком много времени с тех пор, как мы попали в этот дом. — Я рад, что ты не теряешь надежду, — я кивнул, показывая ему свою поддержку, и Соул улыбнулся в ответ, решив, видимо, что и без этого много сказал. Я надеюсь, я сделал все правильно.       Тут раздался скрип открывающейся двери, и мы обернулись к входу в особняк. Из проема показался Фай, держа в руках большую коробку. Положив ее на кресло, он поднялся по лестнице к своей комнате, лишь загадочно улыбнувшись нам. В таких коробках он приносил нам подарки, но разрешалось их открывать только всем вместе. Через минуту к нам спустилась Наги, пришедшая сюда по настоятельству кукловода. Увидев, что стоит на кресле, она улыбнулась и пошла на кухню. Оттуда послышался шорох, после чего девушка вышла с Полом и Леей. Все расселись вокруг загадочной коробки, размышляя над ее содержимым. Пол, как самый активный, потянулся было к коробке но, открыв одну их стенок, тут же закрыл ее, подняв взгляд к лестнице. Соул и Лея разочарованно вздохнули, а я и Наги недовольно обернулись к кукловоду. Сиреневоглазый любил везде ставить свои правила. И коробку при нем раскрывать было нельзя.       Почему мы его не ослушаемся? Когда-то нас было трое. Я, Соул и еще один Дьявол. Но ни имя, ни пол, ни внешность последнего я так и не смог вспомнить. Из-за амнезии я потерял многие воспоминания в особняке, а свое прошлое до него и вовсе не помнил, а Соул никогда не контактировал с нами, поэтому тоже плохо помнил другого дьявола. Но однажды он вышел за пределы особняка самовольно, без разрешения. Пришел он весь в синяках, его одежда пахла тухлыми яйцами, а местами видны были следы от помидоров. Весь дрожащий он встал перед Фаем. Кукловод снял с него ошейник и повел на выход. Тот испугался, начал просить прощения, говорил, что больше никогда не ослушается, но беловолосый тащил его с равнодушием на лице. Их долго не было, прошло несколько часов. К вечеру кукловод все же вернулся. Пришел Фай вместе с девочкой Наги, одетой в его пальто. А его рубашка была в пятнах крови, а глаза по-прежнему равнодушно смотрели прямо. Через полгода в нашем доме появился Пол, тогда я уже имел амнезию. Соул рассказал нам эту историю, и я начал понемногу вспоминать жизнь в особняке. Лея появилась в этом доме через четыре месяца, и, конечно же, еще с тех пор болтливый Пол рассказал ей все. Поэтому мы боимся нашего кукловода.       Но вернемся к настоящему. По лестнице спускался Фай, внимательно смотря на нас, окруживших коробку. Подойдя ближе, он покачал головой. По виду он был доволен нашим странным кружком, из-за чего по-кошачьи улыбнулся. — Пойдемте обедать, — он притворяется, что не понимает или просто решил подразнить нас? Наги недовольно цыкнула, а Лея жалобно посмотрела на Фая. — Может, мы соберемся поесть через минут десять? — с надеждой проговорил я, придавая голосу больше грустных ноток. Фай пожал плечами, после чего развернулся и неспеша пошел в свою комнату. — Любимчик, — фыркнул мне Пол и, не дожидаясь ответа, открыл коробку.       Слева была одежда: яркие платья, рубашки и штаны на любой вкус, пару жакетов, обувь. А справа разместились разнообразные украшения, пара расчесок, листы и краски с кистями, новые приборы для готовки, новые чернила и ручки, необычные сладости и еще какие-то непонятные для меня вещички. Но для себя я сразу заметил маленький мешочек необычных удобрений. Все стали рассматривать вещи. Разобрав, что кому нужно, мы пошли относить это в комнаты. По лестнице спускался кукловод, просящий поторопиться. Придя на кухню, мы обнаружили уже накрытый стол и ждущего нас Фая. Признаю, этот день не так плох, как казался удушающим утром.       После обеда все разошлись по своим делам. Я прохожу в сад. Пожалуй, сегодня стоит полить цветы. Подхожу к маленькому сарайчику и достаю лейку, наполнив ее водой, иду к ярко-фиолетовым фиалкам… ***       Приятное тепло покалывает бок, кажется, кто-то прижался ко мне, а рожки гладят нежные пальцы. Ах, эти знакомые нежные пальцы. Чуть приоткрываю глаза, вижу подол знакомого белоснежного платья. Моя леди стоит подле меня, опирающегося на ствол дерева. Замученная лейка лежит рядом. Вспоминаю, что поливал цветы и присел отдохнуть на пару минут. Я уснул из-за жары. Чужие пальцы замерли, почувствовав мое пробуждение, я закрыл глаза, надеясь не выдать себя, вставать совсем не хотелось. Но у незнакомки превосходная интуиция. Она быстро скрылась за деревьями, как и в прошлый раз, но сегодня вместо серпа меня приветствовала половинка луны. Видение пролетело мимолетно. Так быстро, что я не успел заметить, как оно кончилось. Посидев так полчаса, я все же встал и направился в здание.       Подходя к особняку, я замечаю Лею. Меня успели потерять. Увидев меня, она обеспокоено оглядела мою фигуру, но, не обнаружив ничего странного, успокоилась и улыбнулась, привычно наклонив голову. На кухне все сидели в ожидании. Это было правило Фая: есть всем вместе. Сегодня был рис и рагу. Неплохой выбор, но сразу можно заметить недовольный взгляд кукловода, он ненавидел рагу. Могу поспорить, блюдо выбирал Пол, потому что никто из нас так сильно не ненавидел белокурого Дьявола, как он. После обеда Дьяволы направились в гостиную, а Фай, вздыхая и смотря непонятным мне мрачным взглядом, отправился в свою комнату.       Когда все поели сладостей и обсудили новинки, сидя на вечернем собрании, после чего разошлись по комнатам, я отправился к Фаю. Тот сидел напротив настежь распахнутого окна. Я замер, рассматривая представшую передо мной картину. Он сидел спиной ко мне, волосы сверкали, отливая лунным сиянием; луна возвышалась над его головой, а легкие полупрозрачные занавески развивались от легкого ветра. Он поворачивается ко мне, проводя по застывшему телу внимательным взглядом. Обнажив длинный язык, он извивает его, подражая змее. И тут кровь в моих жилах застыла. Стало страшно и холодно. Казалось, что этот язык обвивает меня и яд заражает все мое тело. Я сделал шаг назад, врезавшись в стену, но это и привело меня в себя. И чтобы спугнуть видение, я подхожу ближе. Сев рядом с ним, я опускаю взгляд на тонкие запястья Дьявола. У него всегда были такие хрупкие руки? Тот воспользовавшись моей заминкой, протягивает руку, на которую я опирался, и я падаю на кровать спиной к Фаю, смеющемуся из-за своей маленькой шалости. После за спиной я услышу шуршание и почувствую чужую спину, прислонившуюся ко мне сзади. — Сегодня я говорил с Соулом, — я подал голос, касаясь воздушной ткани подушки и проводя рукой по пышному одеялу. Мне не очень хотелось говорить, но любопытство брало свое. Молчание заставляет меня отвлечься. Может, он думает, как начать? Я провел взглядом по комнате. Обои белого цвета с черными узорами и редкими цветами, на полу лежит огромный черный ковер с золотой каемкой в виде вьющейся ленточки, в углу стоит маленькая белая тумбочка с золотыми ручками и выпуклыми боковинками, на ней светильник фиолетового цвета. В другой части комнаты расположено большое зеркало над белым столиком, на котором стоят сиреневые фиалки. А напротив кровати стоит черный шкаф с золотыми ножками и рукоятью. Кровать и одеяло так же черные, а подушки белые. За просмотром комнаты, я заметил, что в комнате все время стояла тишина. Фай уснул? Я чуть отодвигаюсь, из-за чего кукловод перекатывается на спину. Поворачиваюсь и вижу перед собой умиротворенное лицо. Никогда не замечал, что у него длинные белые ресницы и темно-серые брови. Опускаю взгляд, но кукловод тут же поворачивается, выставляя вперед руки, на них замечаю длинные ногти. Пальцы чуть дернулись и я посмотрел на лицо их обладателя. С силой кукловод разлепил глаза и поднял взгляд на меня. — Соул, значит. Верно, сегодня я не дал ему задание, видимо тебе пришлось составить ему компанию. Соул, он… — и сонный тревожный голос начал описывать очередную историю чужой жизни.       После разговора я начал задумываться, какой же Фай страшный человек, но это исчезло, как только я увидел уснувшее лицо с дрожащими ресницами. Мне очень хочется остаться здесь, и все же я понимаю, что этого делать нельзя. Выхожу, плотно закрывая за собой дверь. Иду по коридору и немного шатаюсь, возможно, от жары, рассказа или незнакомки, которая мне так интересна.       Захожу в комнату, пастельные тона так не похожи на черно-белый контраст. Так не хватает воздуха. Толкаю дверь в сад, выхожу и опираюсь на перила. Вздыхаю и наполняю холодным воздухом легкие. Становится неожиданно легко. Но в груди все еще сидит противное чувство тревоги, подавленности и тоски. Мне хочется выть. И я не могу сдержать этот порыв. Мое горло начинает драть, легкие сжиматься до боли. Но в душе становиться легче, и я осадком падаю на колени. И на пару мгновений забываю обо всем, лишь пара мигающих звезд привлекает мое внимание. И как в полусне я иду назад в свою комнату. Падаю на свою кровать, по сравнению с его кроватью, она кажется не такой большой. Не такой мягкой. Не такой теплой. Не такой. Будто в ней чего-то не хватает. Чего-то? На этой мысли я проваливаюсь в темноту этой ночи. И мне снится странный сон, который я так и не вспомню следующим утром.