Дьявольски прекрасны

      Меня разбудил душераздирающий гром и ослепляющая молния, озарившая комнату. Я плавно приподнимаюсь и подхожу к застекленной двери. По ту сторону льет ровным потоком ливень, а небо почернело от обилия туч. Город опустился в ночную тишину этим днем. Все потеряло яркие цвета, обращаясь тусклым страхом перед вселенной. Чернота сгущается и заволакивает небо и мою душу. Не люблю грозу, хоть она и завораживает меня своей пеленой загадочной мглы.       Выйдя из комнаты, я пытаюсь сдернуть упругую тишину, схватившую меня, а гром, прерывающий молчание бьет по вискам. Я спускаюсь вниз и обращаю взор на ковер, где все Дьяволы примостились кружочком, играя в незнакомую игру. Вероятнее всего, она была не замечена мной в коробке с подарками. На спину опускаются пальцы, и я оборачиваюсь. За мной стоит кукловод, внимательно оглядывающий меня, стоявшего в ступоре на краю лестницы. — Кей, ты в порядке? — я сам не понимаю свое состояние, и ответ на вопрос застревает в горле, но Фай, выждав паузу, находит мне занятие: — принеси, пожалуйста, тарелку с гранатами из кухни на стол. — Принято, — шутливо подмигиваю ему я, подражая его манере. Мои старания оправдываются, ведь я слышу тихий смех. Мое нутро обволакивает жжение, и мое лицо обретает румянец.       Спускаюсь быстрыми шагами со злополучной лестницы и иду на кухню. Там стоит белоснежная тарелка с алыми узорами по краю. На ней лежат налитые бордовым цветом гранаты. Я поднимаю тарелку и отношу их на стол в гостиную. Тут внезапно раздаётся неожиданный для всех жителей особняка стук в дверь. Все замолкают, будто по команде. Никто никогда не приходил в ясные и теплые дни, а сегодня жуткая гроза, не намекающая на поход в гости! Фай сразу после стука направился открывать дверь особняка. Внутрь заходит мужчина в длинном черном пальто до самого пола и красных сапогах. Фай забирает мокрое пальто человека, вешает его на крючок около входа. Мужчина, на первый взгляд, — Дьявол, но когда он подходит ближе к нам, я замечаю, что корни красных волос черные, и прихожу к выводу, что человек красит свои локоны. На нем красная рубашка без рукавов, оголяющая красные татуировки, а когда он долго смотрит в мои глаза, я осознаю, что он носит ярко-алые линзы. По его внешнему виду можно сказать, что мужчина очень любит оттенки красного цвета.       Он с блаженным видом смотрит в мои кровавые глаза, иногда бросая взгляд на огненные волосы Пола. Он пытается прочитать каждого сидящего в маленьком круге Дьявола. — Присаживайся, Алексий, — говорит кукловод мужчине, но после поворачивается к Соулу, — принеси гранаты. Будь осторожен и следи, чтобы они не взорвались.       Это напугало меня до холодного пота. По моей спине пробежали миллионы маленьких черных жуков, поглощающих меня. Я словно сжирался этим паническим ужасом, охватившим меня. Они имели ввиду бомбы? Зачем этому человеку бомбы? Почему Фай их отдает ему? Откуда кукловод взял гранаты? — А пока ты ждешь Соула и свои гранаты, можешь насладиться вкусом граната на столе, — кукловод и прибывший гость весело хихикнули игре слов, — только не взорви их. Красные пятна не к лицу дивану, и их невозможно отмыть. — У дивана прелестное лицо. Надеюсь, он не против, что я сяду, — тут в гостиной раздался громкий несдержанный хохот разговаривающих. Лицо Фая посветлело, а глаза заблестели живыми огоньками. Я сам не замечаю, как скреплю зубами, а вокруг меня образуется темное облако ауры.       Человек задорно поворачивается вокруг себя, хлопает в ладоши, пару раз прыгает и уже после направляется к столику с принесенными мною гранатами. Какой странный. Он вызывает наш общий смех своими действиями. Но почему они шутят о таких вещах, как граната? Мне не нравится этот мужчина, косящий под Дьявола, но меня забавляет его манера поведения. Я хочу, чтобы он ушел, потому что не могу понять его, но вспоминаю свои манеры и улыбаюсь. Натянутая улыбка из-за непривычки видеть кого-то в особняке источает раздражение и придает лицу сумасшедшее выражение, поэтому я тут же убираю ее. Тот, кого назвали Алексий, в это время внимательно осматривает мое лицо, в попытке проникнуть в разум. Я отвожу от него взгляд и устремляю его на Фая, мирно улыбающегося в середине комнаты. Замечая на себе пристальное внимание своих Дьяволов, Фай вспоминает важную деталь знакомства: — Знакомьтесь, это Алексий. Он мой хороший друг, к которому я часто прихожу за помощью. Он психиатр по профессии. Он любит Дьяволов и, как вы уже успели заметить, обожает красный цвет, гранаты и взрывающиеся гранаты. Если у вас есть какие-то проблемы, то без стеснения обращайтесь к нему. — Да, конечно. Все, что мы скажем, дословно перейдёт к змею, — недовольно бурчит Пол, отвернувшись от глаз, с расстояния перебирающих его волосы. — Да, пожалуй, не хватает клятвы Гиппократу о неразглашении личной информации, но может тебе подойдет личная? Я хороший специалист в своей сфере и прекрасный слушатель, — человек поворачивается к Фаю, — но я здесь, потому что меня привлекают предложенные Фаем случаи и диагнозы. Они сложны, но невероятно интересны, а многие из них я и вовсе впервые видел на практике, — человек весело улыбается, занимая нас длинным потоком слов, врывающимся в сознание. Наверное, то, что он говорит, это причина их знакомства. Столько вопросов. У Фая есть психологические болезни? Нет, такое невозможно. Может быть, он о силах Дьяволов или о душевнобольных за пределами особняка, после гранатных бомб я уже ничему не удивлюсь.       Фай в стороне успокаивающе помахал нам рукой. Он необычно веселый сегодня. Его смеющееся лицо кажется мне невероятно красивым, но почему-то чужие когти впились в сердце, сжимая его до неприятной тяжести. Я внимательно смотрю на кукловода, ища в нем что-то отталкивающее. Но все, что пугает меня, становиться таким родным: резкая перемена характера, всплывающая холодность и равнодушие, резкие решения, загадочное положение в обществе. Мое сердце оплетает длинный стебель розы, в капилляры врываются шипы, и напитанный кровью цветок распускается, щекоча лепестками стенки внутреннего естества. Делаю неестественный шаг вперед, так хочу взглянуть в лучезарные сиреневые глаза. Осознаю, что я делаю по-глупому неправильное движение и, подкосившись, падаю на одно колено, а голова, затуманенная мыслями, опускается, словно в поклоне. — Какое интересное выражение отчаяния и непонимания себя, — спокойный голос человека накрывает меня, и я с ехидной улыбкой поднимаю взгляд, но вместо красных линз я вижу тонкую ногу кукловода. Фай смотрит на меня сузившимися зрачками с анализирующим холодом. И я резко закрываю лицо руками, хочу вернуть время вспять, не видеть этого человека рядом с кукловодом. Кричу, чтобы прогнать настойчивые мысли, бьющие по зудящим рогам, чтобы цветок внутри меня рассыпался вместе с телом. Собственный голос закладывает уши, а горло больно, но блаженно дерет. Шипы отступают, а ранки мгновенно затягиваются. Я теряю сознание… ***       Ты даешь своим эмоциям путать себя. Ты отдаешь себя на растерзание собственным чувствам. Ты не можешь понять их и не можешь контролировать. Мне так жаль, что я не могу тебе помочь. Поднять тебя до небес, даровать тебе Рай и Ад, очаровать тебя сиянием луны, румянить тебя жарким солнцем — будь у меня такая возможность, твоя мечта осуществилась бы моими руками. Я касаюсь твоих черных волос, твоих горячих рогов и не могу остановить биение своего сердца. Твои черты такие четкие, такие ровные, что я схожу с ума. Такой теплый и уютный, ты так близко ко мне, но так далеко от моей души, от моего я. Знаешь ли ты меня, мою настоящую сущность? Помнишь ли ты меня, как помню тебя я? Я понимаю, это глупая надежда: быть рядом с тобой, обнимать тебя, напевать тебе любимые песни, но я не могу остановиться мечтать об этом, не могу заглушить поток нежности, сносящий меня. И все же я не могу отречься от этой капли надежды, что греет мое холодное сердце, ведь это единственное, что заставляет меня вспомнить, кто я на самом деле.       Невозможность показать себя, свободно смотреть в твои глаза убивает меня, вонзает меч в мое тело насквозь. Ведь в моих мыслях лишь ты, ты мой маленький мир, отличный от жестокой реальности, удушающей своим едким черным дымом. Кажется, я люблю тебя. Но в этом виноват уже ты! Ты так близок ко мне, так трогательно лежишь возле меня. Меня переполняет восторг от всего: от твоих действий, эмоций, взглядом, движений. Ах, как заботливо, как мечтательно ты кружишь по саду среди пестрой галереи цветов. На мгновение я замираю, не желая двигаться с места. Если бы ты знал, что мое создание пустеет и теряет себя, когда я не вижу тебя долгое время, чтобы ты сказал мне? Но всегда есть множество «но». Мне нельзя быть подле тебя слишком долго. Из-за этого факта кровь в венах течет в обратную сторону, и становиться невероятно больно. Ты рушишь меня. Ты держишь меня. Это противоречие поражает меня.       Встаю, чтобы уйти, подхожу к знакомой стеклянной двери и смотрю на небосвод. Как же ты видишь это небо, о чем же ты думаешь, глядя на него? Оно все еще покрыто серыми облаками, хотя ливень давно кончился, оно показывает истинные цвета реальности вокруг нас. Серая, неровная, бушующая своими тенями. Оглядываю сад, подражая твоей манере. Тебе же понравились астры, что я принесла? Ты так старался посадить их, несмотря на дождь. Я даже принесла больше, чем было вначале, ты уже заметил. Улыбаюсь, поправляя белый подол.       Я жду тебя. Жду твоего пробуждения. И того момента, как ты придешь ко мне. Устремляю взгляд на горизонт. Время, как и горизонт. Ты никогда его не догонишь, но ты видишь его всю свою жизнь. Его невозможно потерять, как и догнать. Нам остается только идти вперед. Удачи, мой Дьявол. Твой ангел будет рядом.       Смеюсь этой мысли, убегая в высокие деревья сада. До встречи, Кей. ***       Открываю глаза, на лице ощущаю исчезающее тепло прикосновений. Моя загадочная леди пробралась в особняк? Я хочу ее увидеть, меня тянет к ней. Оглядываюсь на балкон, где казалось бы стояла милая фигурка. Краем глаза замечаю что-то красное, мгновенно понимая, что это Алексий. Наверное, Фай попросил его проверить меня. Остается лишь терпеть его общество. Мысли делают круговорот и на ум приходит лишь одно слово. Ревность. Неужели я ревную? — Там что-то есть? — мягкий голос будто улыбается мне. Я до сих пор смотрю в сторону открытого балкона. Человек с красными татуировками на руках. Он не вызывает у меня неприятных чувств, но почему-то я не хочу с ним общаться. Может это из-за истории с гранатами? У Фая интересный друг. Друг?.. — Кей? — голос ненастойчиво зовет меня в реальность, и с тяжестью я вздыхаю. — Там прекрасное белое облако, — я отзываюсь шутливо, но мой голос серьезный и четкий. Не так я хотел ответить ему, нужно сосредоточиться и прогнать негативные ощущения. Поворачиваю голову к Алексию, тот что-то рисует в широком блокноте. — Вот как, что же ты чувствуешь в сторону этого облака? — этот человек говорит очень непривычно для меня. Что вообще означает эта фраза, какой ответ я должен ему дать? — Я думаю, оно отлично смотрится на голубизне неба, — пожимаю плечами, отчеканивая какую-то очевидную фразу. Подражающий Дьяволам хихикает, принимая к сведению информацию и продумывая реплику. Как Фай общается с этим сложным человеком. Я совершенно не могу понять, о чем он думает. Голова кружится, и я ложусь на подушку, закрывая глаза. Хочу узнать Фая. Хочу спросить у него о нем же. Расскажет ли он мне свое прошлое, свою судьбу? Поразмышляв, я осознаю, что кукловод не сможет мне отказать из-за перепадов моего рассудка. Я желаю знать все, поэтому я попрошу Фая рассказать мне правду обо мне и о нем, даже если ему придется рассказывать всю ночь. — Кей, — мужчина снова отвлекает меня от раздумий, — когда тебя вели сюда, ты просыпался на пару секунд, цепляясь за плечи держащих тебя. Тебе было больно? Ты вспомнил нечто, причинившее тебе боль? Я слышал, у тебя была амнезия, но, я думаю, проблема не в ней. Ты поднял голову, почти встал, но близость к кукловоду толкнула тебя к крику. Причина в нем? Он что-то тебе сделал? Или же ты не можешь понять, что чувствуешь к нему? Скажи мне, если ты выразишь свои чувства словами, то тебе будет проще понять их, они перестанут сдавливать тебя.       Нет, это не воспоминание, это гораздо глубже, это внутри меня. Мозг плывет, информация перемешиваться в потоке. Но что же я чувствую к кукловоду? Этот вопрос ставит меня в тупик. Я понимаю, что не могу найти на него ответ. Это путает меня. Это и есть истинная причина? Или же она не единственная? Не нужно молчать, иначе он подумает, что прав. Отвечу что-нибудь нейтральное. Он просит рассказать ему о своих чувствах? — Я скажу, но не Вам, — сквозь зубы шиплю я, отворачивая голову. Но рука, обвитая красными узорами, аккуратно поворачивает лицо к себе, заглядывая в самую глубину души. Становится неуютно, я отгораживаюсь руками, поставив их крест-накрест перед лицом. Алексий отступает, но не уходит. Начинаю истерически смеяться, осознавая, что около меня стоит психиатр, который оценивает меня, как психопата. Наверное, я действительно похож на него. Я убираю руки, осматривая жилистого, худого мужчину. Если не обращать внимания на мелкие детали, то действительно можно подумать, что он Дьявол. — Почему Вы подражаете Дьяволу внешне? — задаю я вопрос, не в силах успокоить бьющую по пульсу истерику. — Воу, может лучше вначале о твоей амнезии? У меня она тоже была. Однажды, играя, упал с дерева и ударился затылком о камень. Выжил, но забыл все, вплоть до себя самого. Даже в зеркале для меня был чужой человек. Но когда вспышки памяти начались, их стало все больше и больше, в конце концов я вспомнил все. Ты можешь не переживать о ней, если уже свыкся, но если ты сам боишься вспомнить себя, то задумайся, чего тебе не хватает? Возможно, причина не в том, что у тебя есть амнезия, а в том, что ты сам закрыл свои воспоминания в клетке. Ты боишься себя же.       Это заставило меня задуматься. Причина во мне? Создание кричит, что так и есть, но я по прежнему не понимаю. Боюсь себя? Боюсь того, что я могу сделать, вспомнив все? Мужчина подает мне три листка. На первом я счастливо улыбаюсь, под ним написано: «Когда ты с Фаем». На втором я спокойный и уравновешенный: «Когда ты с остальными». На третьем мой взгляд пустой, а губы сложились в длинную ровную линию, подпись: «Когда ты наблюдаешь за мной или думаешь о своем». Я поднял взгляд на Алексия, тот гордо поднял голову, шепча одними губами о том, что лицо выдает нас в любых ситуациях. Подмигнув, он удалился, а моя голова, пошедшая кругом, провалилась в беспамятство. Неужели так выгляжу настоящий я? ***       Я проснулся только к вечеру, гроза исчезла. Может, она мне приснилась? Небо блистает своей идеальной непорочной синевой, а звездочки счастливо мерцают мне. Ночь сегодня исполнена невероятно узким месяцем, сияющим не слабее полной луны. Я привстаю и направляюсь в гостиную. Темно и блаженно тихо. Никогда еще за эти дни тишина не ласкала мой слух. Я замер, легкое одиночество, захватившее меня, приятно играет на самочувствие, приводя меня в состояние спокойствия. Прохожу на кухню чуть пошатывающимися сонными ногами. На кухне Соул убирает тарелки, бросая на меня взгляд. Я отрицательно мотаю головой, отказываясь от перекуса. Могу поспорить, Пол сделал жребий для других Дьяволов, чтобы не нагружать Лею лишней работой на сегодня. Она точно нервничает за меня сильнее всех. Она самая заботливая из всей нашей семьи. Да, семьи. Подхожу к графину с ягодным напитком, забираю стакан из рук Соула, понявшего мои действия заранее. Научился у Фая. Сорванные связки неприятно саднят, но спустя пару секунд боль отступает. Постояв некоторое время, я обращаю внимание, что Соул, долго смотрящий на мое бездействие, устал и собирается уходить. Провожаю его взглядом, после чего подхожу к раковине и включаю холодную воду. Ледяные капли пробуждают меня от вялости, и я словно оживаю.       Спустя пару минут раздумий я оказываюсь у комнаты Фая. Захожу внутрь с необычным осадком внутри. Кукловод сидит на подоконнике перед открытым окном, который пропускает ветер, раздувающий его волосы, выросшие уже ниже плеч. Фай оглядывает меня, в его оценивающих глазах я разглядываю беспокойство и неуверенность, быстро исчезнувшие через пару секунд. — Вижу, с тобой все хорошо, — облегченно улыбнувшись, он наклоняет голову на бок, а прядки белоснежных волос, оглаживая его плечо, падают, попадая под лунное свечение. Это действие умиляет меня, и я не сдерживаю нежной улыбки. — Могу я спросить сегодня не только о своем прошлом, но и Вашем, Фай, — твердо прошу я, его улыбка сменяется пронзающим взглядом. — Ты же знаешь правило, Кей, к тому же это займет ужасно много времени, — Фай приводит несколько утверждений, чтобы образумить меня. В другой раз, я бы поддался его словам. Но это уже другой раз. — Умоляю, — лишние фразы ни к чему, одно слово сделает больше, чем целое предложение.       Фай грустно смотрит на меня, склоняя голову. Долго думая, он садится подле меня. Его тело дрогнуло, от принятого решения, а голос звучит так непривычно неуверенно, что мое существо мечется внутри меня, требуя остановиться, прекратить это. К сожалению, я понимаю, что слишком поздно отступать, я уже выбрал свой путь. Его голос успокаивается и он начинает с моей истории прошлого. Я понимаю свое воспоминание, пришедшее ко мне на прогулке с Полом, из-за этого мне становиться не по себе. Все рассказанные истории о жителях особняка были для меня лишь небольшой грустной сказкой. Но сейчас до меня доходит весь смысл сказанных слов, и это разрушает меня.       На собственной истории его голос дрожит и срывается, он впервые рассказывает о себе, это заметно. Кукловод никогда не был настолько раним в моих глазах. Никогда я не понимал его лучше, чем сейчас, но неужели он доверяет мне все свои секреты, тайны, чувства. Это уносит меня в другой мир, вскруживает мне голову. Я уже не могу слушать! Но желание узнать его заставляет меня приклеиваться к пространству вокруг. Рассказ очень утомляет его, поэтому в конце, Фай полусонный и опустошенный. Наконец все встает на свои места, а воспоминания частично возвращаются. Я вспоминаю себя таким, каким я был. Ты так сильно доверяешь мне? — Фай, — зову его, не узнавая собственный голос, — ты доверяешь мне, Фай? — задаю вопрос, витающий у меня прямо над головой. — Да, — твердо и решительно улыбается он мне, — ты для меня особенный, Кей. Я доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было, — эта фраза вытолкнула меня из зоны рассудка. Я по-настоящему сошел с ума. — Тогда исполните ли Вы мою небольшую просьбу? — смотрю вглубь сиреневых глаз, — Всего на секунду, снимите с меня ошейник, — доверчивые холодные кончики пальцев скользят к затылку, раздается щелчок, и ошейник на шее ослабевает, а после и вовсе исчезает. Я глубоко вздыхаю, я чувствую себя свободным, ответственность за это обременяет меня, но я просто закрываю на это глаза. — Ты останешься со мной навсегда? — необычный сонный вопрос застает меня бурей эмоций, но я лишь ласково улыбаюсь. Медленно кивнув, я тянусь горячими ладонями к его шее. Сжав ее со всей силы, я удушаю его. Он даже не сопротивляется, показывая свое преданное доверие, но слезы на его глазах выдают его страх. По всем моим жилкам кровь рвется все резче и резче, и когда тело кукловода обмякает, а его руки, неосознанно обвивавшие мои запястья, падают, я леденею. Прислушиваясь к тихому дыханию, я словно падаю с жаркого солнца на прохладное облако. Фай просто без сознания.       Прости меня, так нужно. И я ухожу быстрыми шагами из особняка, прихватив с собой длинный серый плащ. Мне нужно проверить все сказанное тобой, я должен знать всю правду до самой мелкой ее крупинки. Мои шаги гулко раздаются, и я выбегаю из особняка.