Теплый снег

      Юки — это имя странно сочеталось с такими теплыми и золотистыми глазами, с ясными улыбками и заразительным смехом. Он стал связующим звеном между городскими мальчишками и сиротами Учиха, что не были высокомерны, в отличии от своих сородичей. Местная шпана была наслышана о черных глазах проклятого клана еще из сказок на ночь. Но Юки другой — теплый, ясный и простой. Старая нянька поначалу была против, чтобы дети благородно умерших шиноби носились по улицам с гражданскими, но у нее тоже было сердце. Этим Учихам закрыта дорога в покои их главы, на них и в стенах родного дома будут смотреть свысока. Пусть будут счастливы хотя бы в детстве, хотя бы до Академии. И они были счастливы ровно до Академии. Затем начались сплошные унижения.       Девочек и еще двух мальчиков не допустили до обучения — внутри клана даже на кухне нужны только свои люди. О том, чтобы не пустить Юки в Академию и речи быть не могло — Первый, как и обещал, устраивал ему совместные тренировки с детьми Сенджу в метании сюрикенов и в простеньком тайдзюцу. Хотя он использовал это только как повод, чтобы посидеть на ушах юного паренька вечером после упражнений за чашкой чая, а тот и сидел с открытым ртом, думая лишь о том, как бы не забыть ни одного слова, произнесенного Хокаге. После рождения первенца Хаширамы, совместным посиделкам пришел конец, но Юки чувствовал на себе внимательный взгляд неизвестной ему природы и оттого тренировался еще усерднее.       В Академии он учился в одном классе со своим братом Сузуму, который полностью оправдывал свое имя. Они жили в одной комнате, часто вместе тренировались и устраивали набеги на местную библиотеку. Но уже на первом занятии клановые ребята, обучающиеся фамильным ниндзюцу, показали им свое место. Особенно сильно напрягал ребенок главной ветви Учиха, надменным взглядом возвышая себя над безвестными отпрысками, в качестве великодушия старейшин носящие мон древнего клана у себя на спине, один из которых и вовсе стал результатом гнусного кровосмешения. Конечно Сузуму и Юки прекрасно понимали положение дел, потому и не высовывались, тихо наблюдая за товарищами и за внушающим уважение учителем.       — Юки, как твой первый день в Академии? — Шодай улыбается, будто бы Юки ему родной сын, и действительно чувствуется неподдельная гордость за подросшего паренька.       — Мне посчастливилось учиться в элитном учебном заведении, созданном Хокаге-сама среди детей сильнейших шиноби. Я не достоин этого.       Хаширама дал подзатыльник мальчишке и захохотал. Все-таки было смешно слышать от этого сорванца подобные речи. И Юки, не удержавшись, захихикал в ответ, ловя строгий взгляд стоявшего неподалеку брата Хокаге.       — Надеюсь, ты будешь старательным учеником, Юки-кун. Наши тренировки будут проходить в обычное время, Тобирама будет давать тебе дополнительные уроки. Будь усердным и в этих занятиях, добрый мальчик.       Юки не нравился Тобирама. Просто не нравился, всеми фибрами тела он отталкивал от себя естество брата Первого, грозящее поглотить без остатка. Малец ожидал изнуряющей тренировки, корпения над книгами по истории, допроса с пристрастием, чего угодно, но он не боялся. Чувствовал незримую защиту Шодая.       — Юки-кун, — по телу побежали мурашки от низкого баса, — насколько я знаю, ты хорошо осведомлен об истории своего происхождения.       Он был. Ему твердили это с детства, чтобы ублюдок не забывал своего места. Его судьбой было стать строчкой в книгах по истории, мол два великих клана объединились, зафиксирован факт совместного зачатия, ничего выдающегося. Им никто не занимался, ибо не было возможности запятнать честь клана выродку, никто не хочет ожидать хорошего от смешения двух сил, погасивших одна другую. Юки кивнул.       — Сын представителей двух побочных ветвей. Твоя мать так и не смогла пробудить шаринган, а отец был посредственным пользователем чакры стихии земли. Но ты ведь понимаешь, что если бы никто не ждал от тебя ничего выдающегося, тебя бы здесь не было. — Первый ждал, понял намек Юки. — Старший брат просил меня дать тебе урок, но единственное, что я хочу тебе поведать, это историю вражды двух кланов. Историю любви и ненависти. Историю, почему люди будут бояться тебя, хоть Хаширама в это не верит. Я хочу, чтобы ты сам решил, достоин ли ты жизни, представляешь ли угрозу деревне, которую сам успел полюбить.       Это был долгий урок, и самый важный в жизни Юки. Не сказать, что он был удивлен словам Тобирамы. Еще пару лет назад старая нянька и добрая бабуля-поварешка, как ее называли дети, вызвали Юки на разговор. Мальчик хорошо усвоил слова мудрых женщин, что всю жизнь наблюдали со стороны. Он узнал свое место в этом мире, узнал судьбу крови Учиха, историю дружбы и вражды двух сильнейших шиноби. И даже был предупрежден о возможном отношении к нему Тобирамы. Мужчина говорил много и скучно. О ненависти Учиха, их глазах, о человечности Сенджу.       — Это был первый и последний наш совместный урок, юный Учиха. Более ты не придешь в мой дом. Напоследок хочу сказать тебе одну вещь. Представители клана Сенджу ценят саму жизнь и возможность наследия. Когда смысл их жизни исчезает, умирают любимые люди, они находят в себе силы перестать жалеть себя. Выше всего они ценят возможность расти и двигаться вперед. Я был свидетелем, как Учихи сходили с ума, не имея возможности отмщения, зализывания ран. Они утопают в жалости к себе. И двигаясь дальше, Учихи делают это лишь в интересах удовлетворения собственных потребностей. Деревня в которой ты живешь — результат наследия Хаширамы Сенджу и боли Мадары Учихи. И у меня есть для тебя загадка, Юки. Когда умрет дорогой тебе человек, когда твои крылья оплавят, что ты будешь делать? Задохнешься в дыме и боли? Или найдешь в себе силы идти дальше и простить? Я боюсь, что ты не создан для этого мира, мальчик, и если ты действительно любишь деревню и уважаешь моего брата, убей заразу в корне.       Юки хотелось рассмеяться. Убить себя? Какую угрозу он может представлять против могущества Первого? Бред. В его жизни есть только одна дорогая ему вещь — его дом. И если кто-то рискнет его разрушить, то что тогда? Тобирама прав — возможно Юки утонет в собственной злобе, а возможно пойдет дальше. Он слишком слаб, чтобы упиваясь ненавистью начать мстить, чтобы начать строить новую деревню, чтобы защитить близких, чтобы направить силу эмоций в глаза. Юки не хочет думать об этом. Первый защитит их. Он не даст ублюдку без имени вершить чужие судьбы, чего так опасается Тобирама.       — У меня нет друзей и родни, чтобы мстить за них, Тобирама-сан. Я слишком слаб, чтобы делать подобный выбор, все что мне останется это идти за народом моей деревни и страны. Вы очень добры ко мне, но я не имею силы ни одного из кланов моих родителей, вам не о чем беспокоиться.       Тобирама был доволен ответом и хотел, чтобы он был правдивым. А Юки по рассказам стариц Учиха знал, что именно это хотел услышать белобрысый Сенджу. Он избежал опасности, усыпил бдительность страшного шиноби.       По пути домой Юки твердил про себя как мантру: «Дорогие мне люди не умрут, если у меня их не будет. Мои крылья не оплавят, если они будут из огня».