Теплый снег

      К тому моменту, когда Юки начал ходить на первые задания, произошло пять выкидышей Учиха и Сенджу. Влюбленные пары наблюдали за мальчиком и не видели в нем ничего чудовищного. Казалось, что Юки незримо объединил в себе холодность и стать Учих, беззаботность и большое сердце Сенджу. Средний ученик Академии, выделялся только своей историей и удивительным цветом глаз. К сожалению, дети двух кровей замирали еще в утробе. Многие про себя пришли к выводу, что ребенок не может выдержать силы двух шиноби великих кланов. Родителей Юки можно было с большой натяжкой назвать ниндзя, и это все объясняло.       Парень рос крепким. Средний ученик академии, в свободное время тренировал тайдзюцу, читал книги про путешествия и проводил время с братьями и сестрами. Вместе они похоронили свою ссохшуюся няню, скончавшуюся от старости, и официально стали сами по себе. Дети жили в одном доме, виделись по утрам и особой привязанностью друг к другу не страдали.       Юки старался не замечать внимательных взглядов Сенджу, которых становилось все больше. Они приходили увидеть своих детей во время тренировки с Первым-самой, и взгляд невольно цеплялся за отточенные движения, снящиеся им в кошмарах и по сей день. Учиховские, змеиные — регулярные тренировки Хаширамы не изменят кровь. Сыновья великих Сенджу ни в чем не уступали Юки, и это было облегчением. В безобидной и дружественной обстановке дети обучаются видеть насквозь гадов Учих. И после спарринга Юки оттряхивает колени, ставит руки в боки и хохочет так знакомо, по-родному. "Это к лучшему, Хаширама не даст их детей в обиду", - дружно думает каждый из отцов.       Лишь у Тобирамы было подозрение, что все это неспроста, что истинная особенность Юки даст о себе знать.       Юки и сам хотел верить в то, что он особенный. Парень жил в четко установленных рамках — никаких родных, друзей, любимых. Все что он делал было на благо деревни, на благо Хаширамы. Шодай видел это и гордился Юки. Но гордость ослепляет и как всякий ослепший, Хаширама дорисовывал недостающий образ Юки, сам того не замечая. Ему виделся вечно хохочущий сорванец, прилежный ученик. Он даже позволял себе думать, что уговорит Тобираму сделать парня Хокаге, это было бы очень символично. А пока Первый просто наслаждался мыслью о том, что он был прав, когда надеялся, что люди изменятся. Он думал о Мадаре.       Юки тоже думал о Мадаре. Мадара в его представлениях тоже любил только две вещи — деревню и Хашираму. Юный шиноби размышлял о том, чем они похожи и чем отличаются. У Мадары были семья и братья, но и у Юки они есть, и вряд ли бы их смерть что-либо изменила. Мальчик ничего не мог понять и приписывал это тому, что частично Сенджу не мог понять самого яркого Учиху. Он видел себя как недособранный пазл, как издевательство над природой. Нигде нет места кому-то вроде него.       — Всем собраться на главной площади в течении пятнадцати минут. На главной площади в течении пятнадцати минут, — пищал противный голос из динамиков.       Юки, не успевший выспаться после миссии, послушно побрел в сторону резиденции. Очередной погожий денек, и в его сердце сладко разлилось что-то теплое. Он любит свой дом.       — В связи со смертью Первого Хокаге, в деревне введено чрезвычайное положение и комендантский час. Завтра в это же время состоится сбор на площади и дальнейшие похороны. В ближайшие дни будет объявлен Второй Хокаге. Просьба всем разойтись по домам.       Кто-то в толпе вскрикнул. Что-то начало нарастать, шепот и шок, как рой пчел, и Юки оказался в центре грозившего засосать водоворота. В глазах вспыхнуло белым, и звуки превратились в надоедливое жужжание, мальчика вырвало. Рядом стоящие брезгливо отшатнулись, кто-то сочувственно взглянул на паренька. Юки почувствовал тяжелую руку на плече, и встав, обернулся. Тобирама жестом пригласил идти следом.       — Хаширама планировал жить долго и сделать тебя своим преемником. — Слова тяжело обретали очертания в голове Юки. Мальчик удивленно выдохнул. — Его планам не суждено сбыться, Юки-кун. Я не могу поставить тебя во главе деревни, ты слишком юн и глуп. Из уважения к брату, я назначу тебя управляющим Академией, по накоплению соответствующего опыта. Хаширама хотел, чтобы только самые доверенные люди оберегали детей и воспитывали в них волю огня. Он видел ее в тебе, а я нет. В твоих интересах оправдать его ожидания.       Тобирама почтительно поклонился, но спешить не уходил. Ждал реакции. Ее не было. Юки хотелось перегрызть глотку Тобираме, позволившему погибнуть брату. Юки хотелось закрыться в комнате и напиться в сопли. Оплакать отца своего селения.       — Вы как всегда очень добры ко мне Тобирама-сан. Я буду рад служить деревне, как хотел бы того Первый-сама. — Сухой поклон, кошачий разворот и снова холодная рука на плече.       — Юки-кун, у меня к тебе вопрос. Когда ты стоял в толпе, ты закрыл глаза. - Было ясно, что речь явно шла про шаринган.       — Просто слезы. — Парень так и стоял спиной к Сенджу с чужой рукой на плече с минуту. Как только мужчина отпустил его, Юки поспешил домой.       Теперь он все видел. Юки видел их всех насквозь. Видел всю кровь на их руках. И на руках Тобирамы он видел кровь Первого. А рядом с мужчиной призрак ясной улыбки Хаширамы — как отголосок чакры, что не успел смыть с себя братоубийца. И еще несколько сотен различных отголосков чакры на этих руках, и вопль, который встал в ушах, стоило только мужчине прикоснуться.       Он видел кровь родной матери на своих руках.       Юки не простит. Он обещал не любить, про ненависть речи не было.