Эй, Игорёк!

Не то чтобы Артём был фанючкой. Он же взрослый женатый мужик, спасибо большое. Он суровый русский футболист, если вы не против. В Артёме спокойно уживаются две совершенно разные личности: маленький мальчик Тёмочка, обожающий видео-игры и тупые шутеечки, и прямолинейный, язвительный, временами даже грубоватый Дзюба, способный жёстко ответить фанату или в пух и прах разосраться с тренером. Короче говоря, этих двух личностей Артёму хватало выше головы, и становиться маленькой визжащей девочкой, готовой скинуть трусишки по первому слову, в его планы точно не входило. Вообще с ним уже давно происходила какая-то еботня, Артём порой с чисто английским сплином (ну или старыми русскими пиздостраданиями, если хотите) задумывался, а не начался ли у него кризис среднего возраста, а потом сам над собой ржал: ну какой, нахуй, кризис? Ему ведь даже тридцатки ещё не стукнуло. Но непонятки в его жизни действительно имели место быть, это без вопросов. У этих непоняток были вратарские перчатки, вечно хмурое лицо и вполне конкретное имя - Игорь. Игорёк. Горе. Нет, конечно, он знал Игоря Акинфеева задолго до того, как встретил его лично пять лет назад, чай, в одной тусовке вертятся, все заочно знакомы друг с другом через сарафанное радио, но одно дело знать, а совсем другое - увидеть-услышать-понять-почувствовать самому. Артём уже даже не помнил, что это было за мероприятие (но, само собой, что-то футбольное), на котором собралась сборная солянка из знаковых игроков России. Дзюба на тот момент знаковым ещё не был, но его клуб подсуетился с приглашением, мол, надо поторговать ебалом среди сливок российского футбола. А Артём что? Артём ничего, сказали светить мордой - он пошёл светить. Он увидел Игоря прежде, чем увидел в зале кого-либо или что-либо ещё. Как знал, куда смотреть, и потом уже не мог оторвать взгляда. Игорь был просто чума в своём тёмном костюме и при этом выглядел странно непривычно, потому как Дзюба-то его видел только в футбольной форме и с мячом в руках. Теперь же вот он стоял тут - весь из себя такой недоступный, холодный и неприступный, и вертел бокал с шампанским в пальцах. Вообще-то уже потом, в будущем, Артём узнает, что Игорь на самом деле не высокомерный еблан с мимикой старой дамы, час назад вколовшей себе ботокс, а просто закрытый интровертный человек, и допуск к телу давал не каждому. Но тогда Артём этого, разумеется, не знал и, поймав на себе равнодушный взгляд Акинфеева, безразлично скользнувший по его лицу, разозлился. - Эй, Игорёк, - думал он. - Придёт время, и мы с тобой выйдем на поле - вместе или против друг друга, но мы будем на одном поле. Прошло совсем немного времени, и они действительно делили поле, Артём, кадрами выхватывающий напряжённо-сосредоточенное лицо Игоря, пытался забить, Акинфеев, не сводящий взгляд с мяча, защищался. Дзюба всегда болел футболом, выходя на игру, он становился словно другим человеком, ему нравился адреналин, бурлящий в крови, нравились крики фанатов, фоном отдающиеся в ушах, нравилось ощущение полёта, когда он побеждал в борьбе за мяч и нёсся атаковать, нравился зуд предвкушения в кончиках пальцев, нравились даже ушибы и ссадины, без которых не обходился ни один матч. Но в тот день это было нечто иное, в тот день Артём почувствовал дикий азарт, какой бывает только у охотничьих гончих, почуявших след жертвы. Забить гол в ворота Игоря стало его первостепенной целью - не просто чтобы его команда одержала победу в этой игре, а самому поразить ворота голкипера ЦСКА, чтобы стереть наконец это бесстрастное и серьёзное выражение с его лица. И не думайте, пожалуйста, что дело было в том, что Дзюба хотел удивить Игоря, заслужить его уважение, заставить его посмотреть на себя хоть с какой-нибудь эмоцией, а не привычным равнодушием. Артём же не фанючка, помните? - Эй, Игорёк, - думал Артём, забив ошеломительный гол и с удовлетворением ловя раздражённый взгляд соперника. - Как тебе такое? Правда, уже через сорок минут настала очередь Акинфеева ухмыляться - гол-то Дзюба забил, но вот от поражения его команду это всё же не спасло. Артёму было очень обидно, а стало вдвойне обиднее, когда он поймал насмешливый взгляд Игоря, мол, окстись, солдатик, не дорос ещё армейцев побеждать. Прошло ещё пару лет, и их обоих вызвали в сборную. Теперь они были не соперниками, но товарищами по команде и боролись за одну победу. И вот тут-то Артёму стало совсем нехорошо. Оказалось, что Игорь - замечательный друг, сильный уважаемый лидер и мудрый капитан. Оказалось, что он умеет заразительно смеяться, тепло обниматься и многоэтажно ругаться матом (Артём даже думал записать для себя несколько особо крепких выражений). Оказалось, что с его многолетним опытом (а ведь у них всего три года разницы, это несправедливо!!) он вполне способен давать дельные советы каждому молодому игроку и не жадничал - рассказывал какие-то фишки и приёмы, которые использовал сам или видел, как используют игроки с мировым именем. Артём бы не соврал, если бы сказал, что Акинфеева обожали буквально все. С огромным неудовольствием Дзюба подозревал, что и он сам не избежал этой участи. Встречая Игоря в раздевалке, он неизменно расплывался в улыбке, а на поле ему хотелось особенно отличиться от всех и по-идиотски гордо крикнуть: - Эй, Игорёк! Видел, как я могу? Но Артём Дзюба не был фанючкой, надеюсь, вы это уже поняли. Они с ребятами любили меняться местами на тренировках, и Дзюба при каждом удобном случае становился в ворота, туда, где секунду назад стоял Игорь. Эдакая иллюзия контакта, хах. Как-то они привычно отрабатывали пенки, и Артём, бросившись поначалу не в ту сторону, в последнюю секунду очень эффектно отбил мяч ногой. Ребята восторженно заорали, а Тёма только и услышал, что спокойный одобрительный голос Игоря: - Классно, Артём! Когда-то давно, ещё когда Тёма был мальчишкой, у них во дворе жила бездомная собака. Она была большая, несуразная и невероятно добрая, ела всё, что ей предлагали, и считала своими хозяевами всех обитателей двора, включая ребятню. Артём отчётливо помнил, как каждый вечер, возвращаясь с футбольной секции, он встречал эту добродушную псину, а та восторженно бежала к нему навстречу, махала хвостом так, что заваливалась на бок, и пускала счастливые собачьи сопли ему на рукава. Так вот сейчас Дзюба напоминал себе эту самую собаку. Возможно, когда дело касалось Игоря Акинфеева, Артём всё же был фанючкой.