Трудно быть влюбленным

Костя доел четвёртый «Сникерс» и благополучно распечатал пятый. Эта дурацкая привычка – жрать, когда нервничаешь, выработалась у него ещё в школе. Перед экзаменами или важными контрольными Малышев просто таки затаривался шоколадками и конфетами, чтобы хоть как-то отвлечь себя от ненужных мыслей. Он посмотрел вниз с балкона и проводил взглядом падающую изящным пируэтом бумажку. Зубы вновь впились в тягучую массу. Как бы парень ни старался, но понять друга никак не мог. Вот что на этого идиота нашло? Ведь не сказал ничего обидного. Он же заботится о нём. Любит, можно сказать, как брата родного. Это фигня, что они по любому поводу собачатся, но… Костя реально за него боялся. Нарваться на какого-то извращенца сейчас – раз плюнуть. От воспоминаний переписки Максима и того шкафа Малышева опять передёрнуло и затошнило. Откусив очередной кусок батончика, он задумался над тем, что затошнило, скорее всего, не от переписки, а от пережорства. - Не, нужно его найти! – Костя дожевал батончик и вошёл в комнату. – А то ещё найдёт приключений на свою задницу, самоубийца недоделанный. Он на ходу надел куртку, захлопнул входную дверь и вышел на улицу. Свежий ветер трепал волосы, парень поёжился и поднял воротник, втягивая шею. Костя был зол: на Максима, что вот так убежал и ничего не объяснил, а ещё на себя, что не может ни хрена понять. Больше всего хотелось найти Елисеева до того, когда его злость настигнет отметки «ярость». Тогда парень уже собой не владел. Бил по роже, сразу и не раздумывая. А Максову мордашку портить не хотелось. Его телефон не отвечал. Фраза «Абонент находится вне зоны действия сети…» уже осточертела, руки замёрзли, а вся округа – детские площадки, ближайшие кафешки, парки – уже была пройдена. Костя вошёл в последний двор, посмотрел на небольшие качели, на которых он полгода назад нашёл плачущего от «горя» Максима. Его тогда бросил очередной парень. Малышеву было откровенно смешно наблюдать, как взрослый парень так убивается из-за какого-то урода, который ему и в подмётки не годится, но… знал бы он, что не только тот парень был причиной, а и он сам. В тот вечер они впервые поговорили по душам. Малышев никогда не знал, как утешать людей в такие моменты, тем более парней, когда их бросают… парни, но честно пытался. Сыпал какими-то, казалось, смешными фразами, пытался развеселить, отвлечь, расслабить. И ему это удавалось. Максим слабо улыбался, бросал на него ласковые, полные благодарности, взгляды, а когда Костя подколол его за то, что он, «взрослый дядька», катается на детских качелях, то Макс просто усадил туда Костю, и они проболтали ещё пару часов. Просто, ни о чём. Малышев сел на знакомую качельку и прикрыл глаза. Вспомнилось, как Макс притащил в дом котёнка, которого нашёл на дороге. Мокрый, грязный, полный блох, вонючий, но: - Он же прелесть, посмотри! – кричал Макс, и Костя поверил. Взялся это подобие кота купать, а потом поцарапанные, но довольные, они получали пилюлей от Дара, который, паразит, всё-таки заставил бедное животное отнести в приют. Чем дольше он сидел, тем больше всплывало воспоминаний. Воспоминаний, которые вызывали странные чувства внутри. Тёплые, волнующие, непонятные. Косте Максима хотелось защищать, заботится о нём, хотелось видеть, как он улыбается, а не плачет. Елисеев для него был почти братом и то, что парень на него обиделся, нехило выбивало из колеи. В итоге, он встал с качели и решительно направился дальше на поиски.

***

К шести часам его энтузиазм заметно иссяк. Он обошёл все любимые и нелюбимые места Макса, ближайшие кафешки и даже причалы. Психовал и материл нерадивого друга, а ещё и себя за компанию, что вёл себя как взволнованная мамочка и даже в больницы позвонил, а то мало ли что… А к девяти вечера окончательно понял, что искать бесполезно. Как иголку в стоге сена. И то, иголку проще найти, она ведь в другой стог не перепрыгнет. И Малышев уже направился в сторону дома, как услышал за спиной знакомый голос: - Костя? Малышев! Сколько лет? - Опа, - удивился парень. - Костян, ты что, не узнал? - парень подошёл ближе и заулыбался во все тридцать два. И таки не узнал. Сашка - школьный кореш, с которым пять лет за одной партой сидели, столько кнопок и задранных юбок прошло через их руки, сколько выкуренных в туалете сигарет, по дурости юношеской. Он до неузнаваемости изменился. В школе был «типичный серый мышь», а сейчас... Сейчас волосы окрашены в чёрный вместо его светло-русого, собраны в небрежный хвост с вытянутыми прядями спереди и рваной чёлкой. Густо подведены чёрной подводкой глаза… и, скорее всего, замазанное тоналкой, почти белое, лицо. Костя улыбнулся и пошёл навстречу парню. «Блин, его даже тётя Вера, мама родная, наверное, не узнает!» - восхищался такими переменами Малышев. - Сашка?! – повторился Костя, наблюдая, как светится от счастья смеющаяся тушка, килограмм эдак в шестьдесят, вместо былых девяноста. - Пипец, тебя не узнать! Ты что сделал с собой? - Нравится? - Сашка демонстративно покрутился и вновь улыбнулся. - Пиздец... - Я приму это за положительный ответ, - вновь засмеялся парень и обнял друга за плечи. - Рассказывай, где, что и как. Малышев пожал плечами, отметив про себя, что изменился Саня только внешне, но не внутренне. Он остался таким же болтливым, шебутным и меняющим тему разговора со скоростью звука. - Живу, учусь, всё как у всех, - Костю, наконец, отпустило от шока, возникшего при появлении старого друга в новом облике, и он смог адекватно реагировать и разговаривать. - А я по работе здесь. Я модель. Съёмки завтра, вот уж не думал, что тебя увижу тут. А ещё отказываться хотел. Сколько мы не виделись? А ты совсем не изменился. Девчонка есть, небось? Нужно выпить, однозначно, пошли. В этом и весь Сашка. Сто слов в секунду, успевай только соображать. Правда, не все знали его таким. В школе он жутко комплексовал из-за внешности и почти ни с кем не общался, пока их не посадили вместе за парту. - Я города практически не знаю, но мне тут сказали, что клуб новый открылся, говорят, очень крут. Я угощаю, - Саня не стал слушать согласия или отказов, просто потянул старого друга за руку в нужном направлении. А Костя не стал отказываться. По Сашке он действительно скучал. Потом, конечно, сдружился с этими двумя придурками, но про него часто вспоминал. И сейчас глупо улыбался своей ностальгии по школьным временам, когда они вот так беззаботно шли со школы, и Сашка так же впаривал ему "как космические корабли бороздят Большой театр". Так же он рассказывал, что поступил, влюбился, его бросили и променяли на красивого и стройного спортсмена, и жизнь поменялась. - ...впрочем, как обычно бывает. Просто потом понял, что безумно ей благодарен за причинённую тогда боль. Если бы не она, то я бы сейчас не был таким и не получал достаточно денег, чтобы маме помогать. Вот, на следующий год восстановиться в универе собираюсь. Они ещё много о чём болтали. О жизни, о школе, о друзьях, о девчонках… и даже не заметили, как пришли к зданию с большой голубой вывеской "Млечный путь"...

***

Спустя пару минут, они оба пулей вылетели оттуда, как только увидели полуголых мужиков на шестах и лижущихся пацанов за столиками. Ржущие и матерящие коллегу по цеху Саши, они остановились за углом клуба. - Ну, Петька, ну сволочь, как надул, гад! Кость, прости, я реально не знал, что там, – Костя смеялся вместе с другом. Теперь он понял, почему так странно на них косились прохожие, и от чего немного насторожила эта неоновая вывеска. - Да ладно, чего уж там. Я вот с геем живу в квартире и ничего. - Да ну? – Саша удивился и внимательно на парня посмотрел. - Ты так удивился, будто я в клетке с тигром живу, - Малышев не сдержал улыбки. - И как живётся? - Да нормальный парень. Сдружились даже. - Не пристаёт? - Да нет, - он безразлично пожал плечами, а где-то в подсознании появился вопрос с подвохом: "А что, если бы пристал?" - Знаешь, сегодня по ходу уже не получится, - Саша посмотрел на заигравший телефон и грустно выдохнул. - Давай номерами обменяемся и созвонимся завтра, ладно? Они так и стояли на углу того самого "Млечного пути" и уже собирались прощаться, как входная дверь распахнулась и две пьяные, по всей видимости, фигуры практически вывалились на улицу, сразу привлекая к себе внимание. Костя фыркнул. Может быть, они и нормально смогли бы выйти, только вот сложно одновременно смотреть на дорогу и шарить языком во рту другого человека тяжело. Наблюдать за целующимися мужиками Косте не особо нравилось, и он уже был готов продолжить прощания с Сашкой, когда взгляд случайно упал на знакомую светлую макушку. И сразу, будто волной захлестнуло, руки сжались в кулаки, и зубы сжались от непонятной злости. Макс. - Сука! – рыкнул Малышев и повернулся в сторону целующейся парочки.