Трудно быть влюбленным

- Тим, а что мы делаем? - Я собираюсь тебе помочь забыть Костю. - А-а-а... Да? - Ты против? - Я? Я... Но как только новоиспечённый друг залез Максу рукой в штаны и сжал возбуждённый член, он понял, что ни хрена не против. А всеми конечностями "ЗА". Лифт остановился на нужном им этаже. И они, практически не отрываясь друг от друга, прижимаясь спинами к холодным стенкам подъезда, издавая громкие стоны, как только чувствовали очередной укус на шее, пробирались к квартире. В тот момент захотелось на всё наплевать. И херня, что последних два часа Макс ревел Тиму в жилетку и жаловался на жизнь, не забывая при этом заливать горе водкой. Они, сбивая все на своём пути, ввалились в квартиру Тимура. И Максим однозначно решил не ночевать дома и завтра там не появляться. Клин нужно вышибать клином. В данном случае: Костю – сексом с Тимуром. Тем более что это вышибание оказалось вполне приятным. Сбитая полка с книгами в коридоре, опрокинутый горшок с каким-то цветком… и они, не забыв наступить на комок шерсти, мирно спящий в спальне на коврике, наконец, упали на кровать. Руки уже полным ходом шарили по телам, нащупывая пуговицы и молнии на ненужной одежде. Страсть. Похоть. Возбуждение. Это всё, что было в их опьянённых головах. И ни толики сомнений. И ни грамма сожалений. Никто из них ни на миг не задумывался о завтрашнем дне. Забыться. И пошло оно всё… Они практически боролись за первенство. Первенство доставить удовольствие другому. Хотелось больше целовать, кусать, прижимать к себе. Скорее почувствовать это разгорячённое тело под собой. Или даже над собой. Пофиг. Тим рывком стянул с Максима футболку и принялся выцеловывать, вылизывать каждый сантиметр груди, сжимая пальцами соски, оставляя алые засосы. Максима вело от всего этого. Реально вело и клинило от этих прикосновений, от этих ласк. Хотелось большего. Хотелось его самого. Всего и полностью. Тим был настолько нежный и дерзкий одновременно, что хотелось отдаться здесь и сейчас без всякой подготовки. Макс не знал, что в тот момент говорило в нём. То ли алкоголь, то ли те слова утешения, что Тимур говорил ему в парке, когда он ревел. Но одно Максим понял точно – Тим отличается от всех предыдущих парней, которых он выбирал в качестве "лекарства" от Кости Малышева. Это "лекарство" помогало... И действовало оно вполне решительно, ибо за секунду размышлений с блондина уже сняли джинсы вместе с трусами и теперь целовали низ живота, поглаживая стройные ноги, внутреннюю сторону бедра, поднимаясь всё выше. Настойчивые губы ласкали, кусали, с каждым сантиметром всё ближе приближаясь к… - Ах... - вырвалось у Макса из груди, когда Тимур заглотил его член почти до половины, сжал в руке яички и принялся сосать сразу размеренно в довольно быстром темпе, доставляя даже некую тупую боль, ненормальное удовольствие. Он играл языком с уздечкой, вылизывал ствол от основания до головки, дрочил ему рукой, при этом поднимая голову и пошло облизываясь, смотрел Максу в глаза. А Макс сходил с ума. Хотелось взять за эти волосы, засадить по самые гланды, чтобы с таких восхитительных губ пропала эта блядская улыбка. Ещё больше хотелось оттрахать этого чертёнка самому, но, в какой-то момент, Тим заглотил его член особенно глубоко, и Макс, задохнувшись от переполнявших его чувств, почувствовал, как в него проникают сразу два пальца. Желание поменялось. Теперь хотелось, быть оттраханным самому… Несколько минут боли, дискомфорта, всё те же ласкающие движения Тимура, он так же сосал ему, пытаясь отвлечь уже от боли. А спустя ещё некоторое время он, нащупав бугорок простаты, с довольным хмыком и победной улыбкой нажал, с восхищением наблюдая, как выгибается его любовник, как открывает рот от резко наступившего наслаждения. Максу хотелось материться и кричать. Кричать от кучи адреналина и той эйфории, что давал ему этот человек. Он, не стесняясь, стонал, что-то мычал, закусывал ребро ладони, когда Тим двигал пальцами особо настойчиво. Тогда Тимур просто поднимался выше, накрывал его губы поцелуем и заставлял улететь сознание куда-то высоко-высоко, в облака… Макс не заметил, когда Тимур успел надеть презерватив, когда добавил на руку ещё немного смазки и резким, уверенным движением вошёл в него до самого конца. Резкая боль. Ощущения полного единения с человеком. Чувство, которое заставляет тебя стать подвластным этому парню здесь и сейчас. И знаешь, чёрт подери, знаешь, что сделаешь сейчас всё что угодно, только бы это не закончилось. Быстрые размеренные толчки нарастали в бешеном темпе. Макс подмахивал бёдрами в такт Тимуру, дабы не потерять ни толики наслаждения, чтобы эта волна не переставала накатывать, окуная в пучину удовольствия, наслаждения… Он видел сквозь пелену, затмившую взгляд, как Тим от кайфа закатывает глаза, как облизывает искусанные губы, как закидывает голову назад и как скатилась капелька пота по его острой скуле, и от этого и сам получал колоссальное удовольствие. Он здесь, ему нравится, его, Макса, хотят и берут, не забывая отдавать. Они не успевали хватать воздух. Лёгкие обжигало от такого марафона. Но хотелось ещё и ещё... Макс не стеснялся хвататься за Тимура, когда было особенно хорошо, он впивался ногтями в кожу на спине, оставляя красные полосы, а Тим не мог остановиться, когда ставил на светлой коже всё новые и новые засосы. Макс выгнулся дугой, когда Тимур резко наклонился к нему и впился в его губы, делая толчок ещё сильнее и заставляя перед глазами блондина заплясать яркие звёздочки, а потом он просто в наглую забросил ноги на всё готового партнёра себе на плечи и вновь начал движения. Движения, от которых уносило нафиг в чёртову нирвану, из которой не хотелось выходить. Елисеев долго не выдержал и, когда Тим в очередной раз набрал сумасшедший темп, вцепился в свой член и сделал пару движений – кончил. Тимур на пару секунд сбавил обороты, а потом, пользуясь тем, что Макс расслаблен донельзя, вновь начал движения. Максим смотрел на раскрасневшегося любовника с дымчатой поволокой на глазах, бессмысленно гладил стройное тело, облизывал свои пересохшие губы и чуть не кончил второй раз, когда Тим, сделав последний глубокий толчок, сдавленно немного хрипло застонал, забросил голову назад и, взмахнув чёрной копной волос, достиг пика, обессиленно падая на парня. Максиму было лень говорить. Лень двигаться, моргать, дышать. Хотелось как можно дольше ощущать то разрывающее, расплавляющее, всепоглощающее чувство. Он отключился почти сразу, ощущая где-то совсем далеко, как его заботливо целуют в щёку и накрывают тёплым одеялом. Только снился Максу плохой сон. Костя вновь ему улыбался и с каждой минутой всё больше отдалялся от него, махая рукой. Парень проснулся среди ночи. На животе по-хозяйски лежала Тимкина рука, а он сам умиротворённо спал, смешно морща курносый нос. Макс посмотрел на парня, лицо которого освещала полная луна, и, повернувшись к окну, спросил небесное светило: - Неужели и это «лекарство» не поможет?

***

Утро было отвратительным. Задница саднила, голова болела, за стеной был слышен ор, а открыв глаза, Макс ещё и увидел до жути любопытное лицо заспанной девчонки в розовой пижаме, с вчерашним макияжем и двумя рыжими косичками. - Проснулся? – голос был ненамного приятней, чем наружность девушки. - Ты кто? - Ма-а-а-аша, - протянула она и вопросительно уставилась на парня. Максим поморщился, хмыкнув про себя, что ответ до ужаса логичный получился, чисто женский, и прислушался. В соседней комнате кто-то ссорился. - Может, ты выйдешь? Мне одеться надо, - Маша всё так же хлопала ресницами и даже не думала выходить. Хитрая улыбка подсказала, что так просто эта липучка не отстанет. - А ты новый парень Тимки, да? А я тебя раньше не видела. Новенький? А ты его или он тебя? А знаете, что вы вчера разбили любимый фикус Вовки и он сейчас Тимке даёт нагоняй? - Какой фикус? – Максим мысленно хлопнул себя по лбу, понимая, что глупее вопроса придумать не смог. Вот на кой ему сдался этот фикус? Вспомнить бы вчерашнее… - Краси-и-ивый, - девчонка мечтательно протянула и уселась на кресло напротив кровати, оперлась локтями на колени и положила подбородок на сложенные кулачки. - Ты выйдешь? – поняв, что «дама» не так проста, парень решил вопрос повторить, и ответ дал понять, что он не ошибся. - Нет, - короткое, и опять любопытные глаза. Решив наплевать на девчонку, Макс повернулся к ней спиной, сбросил простыню и принялся одеваться. - Кто такой Вовка? - Мой братик. - А ты Тиму кто? - Сестра, - ответила девушка, и Макс было хотел спросить что-то ещё, но через секунду в дверном проёме показался взъерошенный Тимур, зло рыкнул в сторону девчушки, схватил уже одетого Максима за руку и потащил к выходу. - Ты уже проснулся? Пойдём. - Ты ещё вернёшься? - донеслось от Маши. - Ты мне понравился. - Да что здесь, черт возьми, происходит? – уже не выдержало терпение блондина, когда в соседней комнате опять что-то упало и разбилось. Из той самой комнаты, где, судя по звукам, уже не было ничего целого, выпрыгнул такой же взъерошенный парень и с кулаками набросился на Тима. Парни не прекращали потасовку, но Макс, скептически на это посмотрев и заметив, что до тяжёлых травм не дойдёт, направился к двери. Голова всё так же трещала, но любопытство взяло верх, и Елисеев всё-таки задал интересующий его вопрос. - Маш, а это кто? - Вовка, - невозмутимо ответило рыжее чудо и продолжало смотреть на драку. Хотя то, как Вовка бил Тима тапком, назвать дракой было сложно. - Это я понял. А он почему его бьёт? - Из-за фикуса обиделся, - выдала Маша и пошла на кухню. То, что она направилась именно туда, Макс понял, когда она вернулась с кружкой воды в руках. Недолго думая и не дав Максу возможности поразмыслить, зачем ей вода, она окатила парней, грозно топнув ножкой. - А ну хватит! Вы братья или кто? До Макса наконец-то дошло. Любопытство было удовлетворено, и, пользуясь моментом, когда родственники налетели на бедную Машу, он шмыгнул в подъезд. Знакомиться с родственниками вчерашнего любовника не хотелось. Да и паршиво было на душе. Макс понимал, что и Тимур, скорее всего, его бросит, как делали это остальные, и решил не тешить себя иллюзиями. Домой идти совершенно не хотелось, но надо было. Макс поёжился от холодного порыва ветра, засунул руки в карманы, направился в сторону остановки, надеясь, что Костя уже пошёл на пары. Надеялся он зря. Лишь успел открыть дверь, как наткнулся на грозный взгляд Малышева. Прям как строгий папочка, который ждёт непослушного ребёнка. Максим снял куртку, бросил её на вешалку у двери и под таким же пристальным взглядом шагнул вперёд. Несмотря на то гадство, что творилось у него в душе, хотелось выяснить всё до конца. Он устал. Надоело…