Трудно быть влюбленным

В тот вечер Костя пил. Пил впервые после выпускного. И не два бокала шампанского, а уже не помнил какую по счёту стопку водки. В глупой брюнетистой голове всё никак не совмещался образ того Макса, с которым он прожил больше года, с которым дружил, и того, кто пару часов назад дал ему в глаз и послал. — Костян, по-моему, тебе хватит, — Сашка отменил свою встречу – по его словам, потому что: — Я хочу узнать всё о том человеке, который заставил себя так вести Костю Малышева. Костя хмыкнул. Как же, знать он хочет. Да он оказывается и сам его толком не знал. — Нет, мне не хватит, — упрямо запротестовал парень. Бутылка была вновь нагнута, и в рюмку полилась прозрачная «живая» вода. — Ты сейчас себя ведёшь, будто тебя баба бросила, — уже не выдержал друг и вопреки сопротивлениям вырвал у Малышева рюмку. На душе было гадко. — Не, я всё равно не понимаю! — вдруг Костя стукнул кулаком по столу и посмотрел на друга. — Знаешь, он несколько месяцев назад с пацаном познакомился, так тот его в гостинице оприходовал, потом, пока он спал, обчистил и даже за номер не заплатил. И кому это чудо позвонило первому? Мне! А что сейчас? Пошёл я, значит? Сволочь! Саша почесал кончик носа, задумался. — Костян, а ты часом не втрескался? — Малышев вскинул опущенную голову и уставился глазами полными ужаса. — Чего?! — Ну, посуди трезво… — Саша встретился с перекошенным взглядом друга, посмотрел на почти пустую бутылку. — Мда…Тогда подумай логично… — он опять посмотрел на Костю, – ну, хоть как-то поразмышляй, — наконец добавил он, разведя руками. — Допустим, я сейчас буду размышлять, — кивнул брюнет и потянулся опять за бутылкой, получил по рукам и сел обратно на своё место. Друг, теребя в руках бокал с пивом, который, кстати, пил ещё с прихода в бар, странно улыбнулся и, сделав небольшой глоток, поставил напиток на барную стойку. — Да ты сам посуди. Ты вскипел, когда увидел, как он целуется с другим; ты отбиваешь всех его ухажёров, но даже не пытаешься дать им шанс добиться его; и, внимание, ты сейчас сидишь здесь аки девица и чуть ли слёзы не льёшь по нему. — Но… — Не перебивай старших! — На два дня? — Это мелочи. Но факт остаётся фактом. Так вот, ты, дурень, хоть понял, что ОН тебе сказал? — Эм… да. Он меня послал… — Костя приставил холодную пустую рюмку к месту удара, морщась от тупой боли. — И врезал. — Ты олух, дружище. Ты заставлял его страдать. А он, этот его парень новый… — Сашка умолк, давая Косте возможность вспомнить слова Макса, но, тот только развёл руками, качая головой, а спустя пару секунд ожидания выдал: — … его сегодня трахнет, — за неправильный ответ Сашка не поленился встать и отвесить несмышлёному другу подзатыльник. — Я никогда не думал, что ты такой слепой, — парень положил руку Косте на плечо и уже серьёзно заглянул тому в глаза. — Любит он тебя. Неужели незаметно? А этот пацан — замена. И, видимо, не плохая, раз он выбрал его, а не тебя. Костя на пару минут подзавис, Саша, поняв, что наконец-то достучался до этого слепца, сел на своё место и принялся допивать своё пиво. Малышев же думал. Усердно, долго… пока не пришёл к выводу, что ничего не понимает. Выходит, что Макс в него всё это время был влюблён? И не подавал виду? «Да нет, ну бред же, — мелькало в голове. — Мы же жили под одной крышей, как можно всё так скрывать?» Спустя ещё некоторое время мыслительных процессов Костя с ужасом посмотрел на друга: — Это что получается? Я теперь пида… гей, что ли? — Почему же сразу гей? Тебе, может, просто нравится конкретный человек. — Вот я лох. — И то верно, — разразился хохотом Саня. — Чё делать-то теперь? — Домой бежать и ждать его там, хотя… вряд ли он сегодня придёт. Но когда придёт, вы поговорите и всё выясните. А там посмотрите… по обстоятельствам, — Саня улыбнулся, а Малышева передёрнуло. — Каким это таким обстоятельствам? — Всё, всё, ничего не знаю. Шуруй домой и готовь речь. Потом позвонишь и расскажешь, — друг опять похлопал Костика по плечу и, отхлебнув ещё глоток с бокала, встал с места. — Слушай, и тебе не противно? — устало спросил Малышев. — Что противно? — Ну… тема эта… гейская… — Ага, как же, — Сашка засмеялся. — Я уже год как ЭТОТ и с таким же ЭТИМ уже полгода живу. Когда-нибудь вас познакомлю. Сказать, что Костя охренел — это не сказать ничего. Он смотрел на улыбающегося друга, медленно хлопая ресницами. — А как же в клубе? — Ну, во-первых, я увидел твоё лицо в тот момент, когда до тебя дошло, что это за место. Никогда его не забуду, — он опять заржал. — А во-вторых, выдавать пока себя не хотел, а тут, оказывается, все наши собрались. — Вот не надо вот этого, — Костя помахал руками хаотично, давая понять, что слово «наши» к нему не относится, но Саша только улыбнулся и похлопал его по плечу. — Ты не расстраивайся! Главное – в себе разберись и поговори с ним, а то потом всю жизнь жалеть будешь. Дежавю. Вроде недавно он Дару эту хрень втирал, а сейчас её втирают ему. Легче не становилось, но Костя дураком не был – понимал, что что-то он к Максиму чувствует, и это не то, что надо чувствовать к «просто другу». Однозначно не то. Попрощавшись с Сашей, он твёрдо решил идти домой и поговорить с этим паршивцем.

***

Не поговорил. Домой эта блондинистая неприятность не пришла. Ни вечером, ни ночью. Костя даже подумывал пропустить пары и поймать неуловимого с поличным, сразу, пока не остыл, расспросить обо всём, расставить все точки над «ё». После вечерней неудачной попытки забыться за рюмкой было только хуже. Голова гудела, тело ломило, изо рта пахло. Встретивший его утром Дар только приподнял бровь и повертел пальцем у виска. Мол, совсем со своими бабами рехнулся, заездят они тебя скоро. А Костя только отвёл взгляд, пытаясь даже не думать о том, что так выглядит он вовсе не из-за девушки. Но это было ничто по сравнению с волнением, потому что рано или поздно этот засранец всё же придёт домой, и они поговорят. А вот тут как раз и была вся пикантность сией жопы. Костя не имел ни малейшего представления, что говорить. На помощь пришла любимая сладость, но второй распечатанный «Сникерс» упал на пол от неожиданного звука — звука открывшейся двери. Ноги дрожали, сердце колотилось в груди и, казалось, вот-вот выпрыгнет и убежит нафиг из этого дурдома. — Привет, — тихий голос вошедшего, как только он показался в коридоре и встретился с ним взглядом. С синяками под глазами, помятый, с опухшими глазами и… красивейшим засосом на шее. Затуманенный взгляд только слепой не мог заметить и…что-то в этом взгляде поменялось. Макс смотрел на Костю не как раньше. Не так, словно готов обнять, а так… как на чужого. — Привет. Поговорить не хочешь? — сложив руки на груди, предложил Костя. — Думаю, надо, — Макс прошёл мимо него, как всегда оставляя терпкий, немного сладковатый шлейф своего одеколона. А Костя, неожиданно для себя, заметил, что частенько просто садился рядом и вдыхал этот аромат, даже иногда, в тихую от Макса, пользовался им и сам. — Макси, я… — Нет, Костя, это я. Я сейчас скажу тебе то, что хочу сказать уже больше года. Ты сука, Костя! Костя кивнул. Не понял выпада, но кивнул. — Макс, послушай меня… — Не хочу. Я вообще больше ничего от тебя не хочу. Я всё это время был как взаперти. Ты не подпускал меня ближе, чем на расстояние вытянутой руки, но и не отпускал. Надоело, Кость, — он будто обессилено сел на стул и уже спокойно продолжил: — Знаешь, сколько раз ты мне снился? Не знаешь. А знаешь, почему? Потому что я боялся тебя потерять и всё время корчил из себя верного друга – никак не мог решиться сказать тебе. Костя следил за движением бледных губ, когда Макс говорил, за тем, как пряди волос падают на невысокий лоб, когда он поднимал голову, и начинал осознавать весь масштаб катастрофы. Выуженная пачка сигарет и щелчок зажигалки были ещё одним доказательством. Опять закурил… Костя горько улыбнулся. Кто как не он видел, как тяжело было другу бросить. «Ты козёл, Костя! Ты слепой козёл!» — думал Малышев. — Макси, подожди. Я знаю о твоих чувствах. И… я хочу их принять… Понимаешь? — Костя даже присел перед парнем на корточки, взял в руку его ладонь, несильно сжал. «Нежная…» Но Макс резко поднял взгляд и, казалось, заглянул в самую душу. С лица мгновенного пропало любое подобие улыбки. — Я хочу попробовать, — добавил Костя, так же заглядывая в серые глаза. Вот так, держа его за руку, стоя на коленях среди кухни, Малышев и получил первый в жизни отказ. Да, Максим ему отказал. Признался в любви и отказал, когда человек, которым он грезил, согласился попробовать с ним встречаться. Мало того, щека у Кости, после его пощёчины, болела ещё долго. — Я тебе что, пробник дезодоранта? — завопил он тогда и зарядил со всего маху соседу по физиономии. — И вообще, — он повернулся в дверях и добавил: — У меня уже другой парень есть, так что можешь себя не утруждать. Костя ещё долго стоял в такой же позе, глядя вслед взбесившемуся, когда-то тихому, Максу, и отчётливо понял, что попал. Решение бороться за него было принято, а после разговора с Сашкой по телефону и утверждено. Делить Максима с этим козлом он не собирался. Так, потирая ещё немного саднящую щёку, Малышев объявил сопернику негласную войну.