Нечто большее...

— Семь из десяти, старичок. Что-то ты неважно сегодня… — Леша еще раз напомнил о небезупречном результате стрельбы, разведя руками рядом с напарником. Макс снял наушники и опустил взгляд на пистолет, когда мишени начали подъезжать к ним, чтобы было лучше видно попадания. В тир их отправляли раз в сезон, но сегодня день «отстрела» совпал с другим, более важным и сложным для Максима днем. — Да, Лех, не густо. Полночи не спал, — брюнет повернулся на Самойлова. — Васю на самолет провожал. — Ешкин кот. Ты бы денек лучше дома отоспался, раз такое дело. — Леша забрал свою мишень, поглядывая на сонного и поникшего друга. — Да, поспишь тут с этими проверками и подготовками, — Жаров тоже неохотно снял бумажку с черными и белыми кругами, придирчиво осматривая следы от пуль. — на нас теперь работы больше. А, значит, нельзя подвести отдел. Перемены в Щукино продолжались. Переводы, переезды, новое распределение, проверки и отчеты. Всю московскую полицию перевернули с ног на голову в рамках этой программы, по которой Василиса шла к своей цели. — У нее это первый раз? Парни вышли из тира, застегивая куртки. Хоть и весна уже близится, но снег никак не хотел сходить с «лица» Москвы. Муха завилял хвостом в машине, завидев хозяина. — Что? — Ну, что на самолете полетела. Помню, мы с Ольгой летали, так она вообще с закрытыми глазами взлетала и садилась. — с усмешкой легко покачал головой Леша. — Да, первый раз. Но дело не в этом, Лех, понимаешь? У нас все только началось, и это первое расставание. Она в командировке будет целую неделю, если начальство по полной припахает. А она же в след ком метит, ее там точно задержат. — с болезненным и подавленным видом проговорил Макс, закидывая шапку на заднее сидение к псу. Мухтар тоже заскулил, его вообще вчера оставили дома спать вместо проводов девушки, ведь полицейская собака должна быть на чеку всегда и подбадривать зевающего хозяина. — Ну сказал тоже мне, «расставание»! Просто небольшие расхождения в точках работы… — выкрутил более мягко Алексей, задумавшись. Ему, как и всему отделу, тоже будет не хватать следователя эти семь дней. — Справятся за пять дней, вернется и глазом моргнуть не успеешь. Да, Мухтар? Ответный лай овчарки немного отогнал хандру от Максима, настроил на новый рабочий день, и друзья сели в джип. — Поехали.

***

— Михайлова, Василиса Романовна. Тридцать три года, не замужем, детей нет. — низкий, но приятный голос мужчины в деловом костюме заставил брюнетку натянуться, как струнку. По коже побежали мурашки. Она легонько кивала каждому факту о себе, параллельно проговаривая в голове всю «речь», которую могла выдать в ответ на любой вопрос начальника следственного управления следственного комитета России. Немного неожиданным было приглашение кандидатов на собеседование к такому высокопоставленному человеку в другой город, но раз в готовности и профпригодности будущих сотрудников след кома Москвы хочет убедиться самый уважаемый чиновник в их рядах, то Василиса была готова. Паника и страх от происходящего были уже настолько сильными, что девушка перестала их чувствовать и чудом уже научилась управлять собой, быть сдержанной и сосредоточенной. Для нее все настолько ново, важно и значимо в какой-то степени, что она могла думать только о повышении. В Максе Михайлова была уверена, ей не зачем переживать насчет отдела и других дел в Москве, они взрослые люди и со всем справятся. Первое испытание пройдет легко, они и не заметят, надо только собраться и… — Все верно, Максим Валерьевич. Строгие глаза из-под очков вдруг взметнулись на девушку. — Ой, простите, пожалуйста, Михаил Валерьевич. — Ничего, отставить, товарищ старший лейтенант, — мужчина снял очки, отложив ее личное дело. Его легкость в общении быстро сменилась строгостью и недоверием. — Скажите, вы работаете в органах около 10 лет. Почему еще не дослужились до капитана полиции? Или ваше начальство рассчитывает на то, что сможет выбить у управления повышение за ваше участие в нашей программе? — начал придираться Михаил Валерьевич. Не удивительно, что она ошиблась в имени… — Не за звания работаем, товарищ генерал. — таким же строгим и холодным солдатом решила остаться Василиса, встав по стойке смирно. Давно она не носила форму и не отчитывалась так перед начальством, но теперь нужно держать себя в узде. — Отвечать на вопросы. — Никак нет, товарищ генерал. — в голосе появилась сталь, но нервы понемногу натягивались. Она не смотрела на мужчину и пыталась держать глаза на белом потолке и не отвлекаться на красивый вид за окном девятого этажа. — А очень жаль, что не дослужились. Такую высокую должность обязаны занимать люди достойные, со званием не ниже капитана внутренних дел. На ваше место сотни претендентов, которым кураторы были вынуждены дать отказ. В подобной структуре лишних звезд не бывает, знаете ли, — мужчина невзначай почесал плечо, где красовались погоны с соответствующими знаками отличия. Василиса опустила глаза на него, оценивая, и про себя уже пожалела, что полетела в эту командировку. Если в «подобной структуре» так принято — ее воспитывали иначе. — Ясно, Михаил Валерьевич. — Хорошо, — едва слышно пробурчал тот, снова надев очки и вернувшись к изучению бумаг. — Хм! Сколько заслуг, да вам позавидуют наши лучшие бойцы. — словно свои медали пересчитывал генерал, листая дело. — Стараюсь, товарищ генерал. — хоть здесь она могла вздохнуть полегче и позволить себе полюбоваться городом за панорамными окнами этого огромного и светлого кабинета. Словно в другом мире побывала, все так строго и непривычно для нее, простого московского следователя района Щукино. Но теплую кровать, любимый клетчатый плед и чашку имбирного чая она не променяет ни на что. — Вы красивая женщина, госпожа следователь. — совершенно серьезно и не стесняясь подметил генерал. От этих слов девушка невольно отогнулась назад, сделав непонимающее лицо и напуганные глаза, пока мужчина непринужденно листал страницы. — Почему не замужем? Такая преданность работе, что решили отказаться от семейной жизни? — поинтересовался тот. — Стержень, товарищ генерал. — и к этим вопросам она была готова, поэтому снова выпрямилась и посмотрела на потолок. Она всегда признавала это в себе, свою строгость и не распущенность по отношению к мужскому полу. Служба в органах требует многих жертв, хотя даже она «согрешила» и была этому безмерно рада. — Стержень это хорошо. — кивал Михаил Валерьевич, возвращаясь к чтиву. — Ранение в область ключицы в 2010 году. — этот факт зацепил его внимание и заставил внимательно сдвинуть густые брови. Такая деталь могла пойти в «минус» для нее, как кандидата, но, кажется, генерала она не смутила. — Редко женщины у нас имеют огнестрелы на службе. — Значит, это в последний раз, товарищ генерал. — решила вскользь намекнуть о намерениях работать здесь Василиса. Генерал хитро посмотрел на нее из-под бумаг и сквозь очки и усмехнулся. — Мне нравится твое упорство, товарищ старший лейтенант. — мужчина придвинулся к столу и сложив руки посмотрел на нее. — И, ты знаешь, если ты получишь ранение на этой службе, я тебя не спишу. Главное это сдать нормативы после восстановления и получить соответствующее заключение. Васю немного напугала мысль о том, что даже в след коме есть вероятность словить пулю. Неужели все так опасно даже в рядах управления? — Вот собака ваша пять раз имела производственные травмы. Пули, ножи, потеря обоняния на какое-то время, транквилизаторы эти, будь они не ладны! Но хорошего сотрудника не заменит ни что. — твердо высказался он, откладывая папку. Приятно было, что о Мухтаре знают даже здесь. Конечно, ее отдел и всех сотрудников изучили и собрали всю информацию заранее, так что скрывать было уже нечего. — Завтра у вас начинается трехдневная подготовка и сдача нормативов. На все про все четыре дня. Уложитесь — поедете на главное задание, по результатам которого мы огласим вам наше решение. Это понятно? — Да. — Ах, и еще. Скажите, Василиса Романовна, у вас есть собака? Или не хотите ли вы взять Мухтара на себя? Думаю, ваши кинологи не будут против, мы могли бы устроить вас на более высокий уровень, а пса внедрить в ряды кинологической службы под нашим началом. — Нет, но я люблю собак. — если бы не работа, она, возможно, завела бы себе такого же преданного друга, но только и успевает, что поспать 5-6 часов и раз в месяц съездить к родителям и крестнице за город. На самом деле нельзя сказать, что Вася питала безграничную любовь к собакам, обычно в детстве те всегда облаивали ее, да и с Мухтаром она не думала сближаться поначалу, когда узнала, что в ее опер группе будет работать собака, что вообще-то не по правилам. А пожив месяц-другой в одной квартире с псом Макса, она поняла, что такое иметь в доме собаку. Хоть Муха и был ее любимым пушистым другом, но шерсть на одежде, слюни на подушке, запах корма на кухне и от радости покусанные пиджаки она возненавидела уже на следующую неделю. Поэтому Макс был святым человеком с огромным сердцем и щедрой долей нервов и милосердия. — А у Мухтара уже есть хозяин, он работает в следственно-оперативной группе, бывшей ранее в моем подчинении. И друг без друга они просто не существуют. — строго, но сдержанно ответила девушка, отстаивая честь непродажного Мухтара и потенциал Максима, который тоже вполне мог претендовать на это «волшебное» место, которое ей предложили. — Ну что ж, очень жаль. У нас при базе воен. подготовки имеется кинологический отдел, где содержат лучших собак России. При желании можете познакомиться с чемпионами выставок и легендами уголовного розыска прямо на месте тренировок. — Учту, спасибо, товарищ генерал.

***

— Теперь он думает, что уютное местечко у меня под боком принадлежит ему по праву. — хоть по телефону она могла услышать его приятный голос, по которому за два дня соскучилась безумно. Автобус вез их куда-то уже целый час. Спортивные вещи и еще пара сумок лежали на верхней полке, куда Вася невольно со страхом поглядывала каждые пять минут. Спорт она всегда любила, но это будет настоящая суровая армейская подготовка к сдаче нормативов. И золотой значок ГТО здесь уже пролетает. Служба в полиции, конечно, не давала расслабиться ей, как, например, Дятло с его булочками и котлетками, да и график не баловал частыми походами в чебуречные и шикарными ужинами по вечерам, поэтому девушка была сильной и стройной, хорошо стреляла, хоть и редко приходилось. — Когда я приеду — перестели, пожалуйста, постельное. — на веселую интонацию Максима девушка тоже улыбнулась, вновь вспомнив слюни и шерсть их любимого чуда, которое поскуливало в трубку, видимо, заняв свое новое место для сна рядом с ним. — Обязательно, — Макс отряхнул подушку и кинул псу мяч в другую часть квартиры. — Эй, как ты? Когда разговор перешел на более личный, такой, которого она давно ждала и боялась одновременно, Василиса порозовела и немного поникла, не зная, что ответить, чтобы не волновать его и не вызывать жалость и эти банальные «возвращайся, это не твое, выше головы не прыгнешь, пожалей себя». Хотя Максим никогда бы не сказал ей такого, он всегда поддерживал любимую и хотел, чтобы она добилась вершин несмотря ни на что. — Все хорошо, мне нравится здесь. Все такое новое и непривычное. Не хватает вас с Мухой. Не успели меня взять на новую должность, как зовут вас на повышение. — она не стала грузить возлюбленного личными тревогами, иначе сама снова распереживается перед заселением на воен. базу. — Да ты что? — на удивленную интонацию хозяина в дверном проеме тут же нарисовалась лохматая голова с мячиком в пасти. — Ну, скажи, что мы всегда готовы. — Да нет, Макс, на самом деле Бобров просто знал о Мухтаре по сводкам из документов о нашем отделе и многочисленным статьям в газетах, поэтому их какому-то элитному кинологическому питомнику никогда не помешает лучшая розыскная собака столицы. Но не волнуйся, я уже отказала ему. На базе нам разрешат туда наведаться, посмотреть, как работают их «кадры». — Передавай элите соревнований большой привет от Мухтара. — Макс погладил любимого пса, который всегда будет для него самым лучшим из всех. — Хорошо. Если еще смогу выбраться туда, чувствую, нас тут припашут по полной спортивной программе. — Ты справишься, я не сомневаюсь. Звони почаще, как сможешь, ладно? и береги себя. — его слова словно окутали ее сердце теплом и нежным шлейфом легли на душу. Девушка прикрыла глаза, запечатывая это в себе, и выдохнула. — Конечно, Макс. Я люблю тебя. — И я тебя, Вась.

***

— Первое проверочное занятие пройдет в два часа. Столовая находится в главном корпусе номер один на первом этаже. Ваши комнаты — корпус два для женщин, корпус три — для мужчин, — высокий, в военной форме мужчина прохаживался мимо построившихся кандидатов и указывал руками на разные здания. Они, наконец, приехали на базу, где будут проходить проверки физической и профессиональной пригодности и сноровки сотрудников. Василиса чувствовала себя курсантом полицейской академии, учеником, который только что поступил в военный лагерь. В тридцать три года это было крайне необычно осознавать, примерять на себя новые роли и жить, пускай и одну неделю, но по новому графику и правилам. Ну что ж, она готова показать себя. Она этого добьется. — Мои указания выполнять четко, на тренировки не опаздывать, все понятно? Можете приступать к заселению в свои комнаты. — отдал приказ мужчина-военный, глядя сурово на «подопечных». Настоящий командир роты. Все начали расходиться, и Вася немного растерянно огляделась, запоминая корпуса и их назначения и закидывая тяжелый рюкзак на плечо. Не рассчитав вес содержимого и свои силы после поездки, брюнетка покосилась в сторону, чуть не согнувшись обратно за тянущим вниз грузом. Но его неожиданно подхватили две сильные мужские руки. — Гора косметики или коллекция секретного оружия? — послышался голос над головой. Перед ней предстал симпатичный высокий молодой человек с яркими зелеными глазами и зализанными назад светлыми волосами. Его внешность почему-то удивила девушку, словно это был эльф из каких-то фантазий. — В любом случае, такой приятной женщине не следует носить тяжести. — улыбнулся он, забирая ее рюкзак. — Спасибо, нет, это я оставила дома. — растерянно взяла вторую сумку с формой Вася, идя к своему корпусу за мужчиной. — С собой только необходимое. Вместо того, чтобы смущаться и напрягаться от того, что с ней, возможно, заигрывают или пытаются привлечь внимание, Михайлова вспомнила, как Максим постоянно забирал из ее рук огромные стопки с бумагами, ругал, что она носит горы документов в сумке, не позволял делать тяжелую работу, да и тратить деньги на того же сантехника, ведь у нее есть он. Она будто почувствовала, что Макс снова рядом и заносит ее вещи к себе в квартиру. Как же она соскучилась… — Андрей. Блондин снова привлек ее взгляд и заставил растеряться. Он просто пронизывал своими изумрудными глазами. — Василиса. Очень приятно. Вы тоже из программы? — девушка отогнала все мысли о Максе, чтобы не смешивать два образа, и прибавила шаг, когда они оказались у порога двухэтажного корпуса Б. — Какое интересное имя, — он отвел взгляд, ища дорогу к ее комнате. — Нет, я куратор трансфера кандидатов на этой базе. Буду заниматься вами и вашими перемещениями внутри и за пределами лагеря. Ваша комната 302, вон в том крыле. Это заявление приятно удивило следователя. Как ловко он подхватил ее и устроил так гостеприимно и галантно, все здесь знает, всех помнит. Да, для полицейского он, вероятно, был слишком молодым и стройным, но как куратор весьма обаятелен и доброжелателен. — Спасибо большое, Андрей. Теперь я буду знать, к кому обращаться. — кивнула напоследок Василиса, зайдя в свою просторную светлую 302 комнату с ключами в руках. — Располагайтесь, я всегда в главном корпусе. — легко и непринужденно ответил он, опустив обе сумки на пол и закрыв за собой дверь. Василиса приободрилась. У нее есть свободное время. Сейчас только одиннадцать часов, а занятия будут ближе к обеду. Можно разобрать все вещи, принять душ и осмотреться. Кстати прямо напротив площадки, в соседних зданиях рядом располагался тот самый кинологический центр «ДогПрайд». Вольеры, ограждения и металлические сетки напоминали о том, что здесь будут тренироваться все-таки служащие полиции, а не патриотического лагеря «Зорька». Лай собак был периодически слышен, видимо, кинологи делают обход или кормят псов. И снега здесь уже не осталось, температура была гораздо выше, чем в Москве. Первые весенние лучи солнца, выглядывающая кое-где крохотная травка и запах деревьев в один голос сообщали о том, что апрель почти наступил.

***

— Да, послушайте, мы прекрасно понимаем вашу ситуацию. Прошло уже пол дня, а парни не отходили от телефонов и коробок с приостановленными делами других опер-групп. — Григорий Михалыч, я знаю, что нужно, но вы же прекрасно представляете, какой тут кавардак устроили с утра пораньше. Начальство по конференциям, нас посылают перед дежурством сразу «на тир», а по возвращению — на те вам еще груду документов из соседнего отдела, «на передержку», что называется. Макс и Леха наперебой разъясняли представителям управления всю текущую ситуацию. — У нас не будет никакого ремонта, как у вас, вопрос о смене кабинетов с нами не обсуждался. Да, хорошо, обратитесь к Хрулеву Николаю Николаевичу, он вам обо всем доложит. — Лаборатория предупреждена, да, всего доброго. Закончив свои разговоры, парни переглянулись друг с другом, их лица выражали одновременно недоброжелание, усталость и возмущение. — Не, ну какой настырный мужик. Некогда нам эти описи составлять, мы не бухгалтерия, мы отдел уголовного розыска, ешкин кот! — Леша громыхнул папкой с текущими делами их родного Щукино по столу. — Так, ладно, Лех, Василиса оставила нас за старших, так что. — Максим держался оптимистом, в работе плохие мысли быстро улетучиваются. Да и сам Мухтар теперь был псом на посылках, разносил отчеты по кабинетам и служил средством связи. Не жаловался. Дверь кабинета в очередной раз отворилась, и овчарка залетела с кобурой в зубах. — О, это от Хамутова. — Леша тут же указал пальцем на возбужденного пса, которому было велено сообщить ребятам об очередном вызове. Хоть что-то сможет спасти их от бухгалтерской и архивоведческой работы. — Наконец-то, Леха, наш выход. — парни быстро похватали все необходимое, накинули куртки и поспешили за восторженным Мухтаром. Машина ждала их у отделения.

***

— Отлично, закончили, — тренер синхронно опустил руки вниз под уставшие вздохи сотрудников в военной форме. Вася согнулась пополам, опираясь руками на колени. Первая тренировка всегда тяжелая, с непривычки мышцы затекли и их было сложно разогреть и размять. Она сделала выводы, что не самая слабая здесь в корпусе, но и далеко не в лидерах. Женщины-конвоиры, сотрудники оперативного отдела были довольно мужественными и сильными барышнями, в отличии от всего лишь «спортивной» и утонченной Василисы. Но она не даст себе слабины, дальше — только сильнее, выше, быстрее. Девушка подняла нахмуренные глаза, слегка восстановив отдышку, и с вызовом взглянула на турники, сквозь которые красиво скользили лучи уже садящегося солнца, они были ее главными врагами. Что ж, подтягивания — цель номер один. Она никогда не умела их делать. Так же как отжимания, да и бег пока трудно давался. Перед лицом появилась протянутая рука. — Не устала? — это была ее соседка по корпусу Ирина из 301 комнаты. Девушки часто виделись и успевали пообщаться друг с другом больше остальных. Светловолосая с веснушками крепкая и невысокая Ира быстро расположила к себе строгого следователя, и в разговоре она узнала, что та находится здесь по приказу управления кинологического центра, и сама она кинолог. Так сказать, проходит спортивную переподготовку. Ира каждый вечер бегает в соседнее здание к своим любимцам, там ее ждут целых три воспитанника — спаниель Бади, овчарка Найда и бордер-колли Тэсса. Вася выпрямилась с ее помощью, ощутив небольшую боль в пояснице. — Нет. Всегда бодра и наготове. — Михайлова с легкостью повторила любимый девиз их командующего, не подавая виду выжатого лимона. — Не хочешь прогуляться к вольерам? Бобров наверняка обещал похвастаться нашими чемпионами. — улыбчивая Ира предложила девушка составить ей компанию в очередном визите к собакам. — а то Тэссу сегодня должны были передать новому инспектору-кинологу в пограничную службу, хочу узнать, как она. Одной валяться на кровати в комнате весь вечер было скучно, поэтому Василиса не отказала коллеге, и девушки отправились в сторону центра. Не сказать, что Михайловой было это интересно или она жаждала поближе познакомиться со здоровенными медведями, которые будили здесь всех своим лаем часов так в шесть утра, но это уж лучше, чем грустить под одеялом в темноте. Да и на чемпионов всегда интересно посмотреть, она ведь обещала передать им привет от Мухи. — Вот моя де-евочка, вот моя Найдочка! — Ирина сразу стала как ребенок, когда рыжая овчарка с черным носом легко встала на задние лапки, как только ее выпустили из вольера. Одни имена этих «кадров» чего стоили Василисе. Новосибирская Айка-Дакири (НАйДа) оказалась очень простой веселой молодой собакой, в отличии от величественного сложного имени. У племенных собак с красной родословной это нормально, все равно каждого второго звали ласково и по-домашнему Кузей, Лапой, Пуфиком или Жулькой. Василиса осталась в стороне, робко держа руки в карманах брюк и осматриваясь. Встреча Иры и Найды была очень трогательной и личной, брюнетка не хотела помешать или напрягать собаку. Дальше они отправились к домику породистого Бади, который уже вился вьюнком вдалеке среди клеток. — А почему вон тот вольер пустой? Генерал говорил, что все места заняты, у вас нет недобора. — нахмурилась внимательная Вася, идя рядом с Ириной мимо пустующей просторной клетки, самой красивой и чистой из всех, как ей показалось. — А, это у нашей звезды сегодня соревнования. Забрали в город. — Лучший «выставочник»? — улыбнулась брюнетка. Здесь тоже есть свои фавориты. — Лучшая. Не то слово. — загадочно и гордо произнесла Ирина. Вася не стала расспрашивать, ожидая двух оставшихся встреч с псами и возвращения в корпус. После обхода остальных девушки направились к выходу. Уже стемнело, и свежий воздух делал свое дело. Василиса поежилась и вздохнула, больше всего хотелось спать. — Грустишь? Скучаешь по кому-то? — наклонила к ней голову Ира. — Можно и так сказать. — если бы морозец не окрасил щеки Василисы в розовый, собеседница бы догадалась, о ком были ее мысли. — У нас в отделе тоже есть собака. Мухтар, умнейший пес, самый добрый и сообразительный на свете. — Московская легенда кинологического сыска. Слышала о нем, — закивала русоволосая, смотря на огни корпуса, к которому они приближались. В окнах мелькали силуэты «курсантов», которые вовсю ужинали в столовой. — Он мог бы поучить кое-чему даже нашу Альбу. — в голове у кинолога сразу рождались идеи соревнований и различных конкурсов для собак. — Неужели? — Да. Она у нас самая известная чемпионка. — Боевая матерая овчарка? — усмехнулась незаинтересованно Вася, продолжая от нечего делать осматриваться по сторонам и поддерживать разговор. — Только не эта девочка. Очень ценная и чистоплотная собака. Белая швейцарская овчарка, дипломы высшего стандарта, бесчисленные медали и кубки на выставках, богатая родословная. Молодая, сильная и умная, — с удовольствием, словно себя, возвышала четвероногую чемпионку Ира. — Мне представляется манерная пуделиха с розовым бантиком на шее и ювелирной стрижкой. — посмеялась Вася. — Ух, наконец, дошли, я замерзла, бр-р! — девушки поспешили в корпус, чтобы успеть до конца ужина.

***

— Спокойной ночи. И не проспи завтра генеральный день. — строго напомнила Ирина соседке, заходя в свою комнату. — Не волнуйся, не просплю. Спокойной. — вспомнить о том, что завтра у группы первая так сказать «репетиция» сдачи нормативов, которую через день претенденты уже будут сдавать перед комиссией. А с бегом и отжиманиями у Василисы по-прежнему все плохо. Чашка горячего сладкого чая не помогала — сон не шел. Было уже около двенадцати часов, даже собаки за окном затихли, свет в соседних корпусах погас. Оставалось только одно. — Не разбудила? — Нет, Вась, что ты? — сонный, но радостный голос Максима на другом конце провода тут же заставил улыбнуться. — Что-то случилось? — но все же мужчина не ожидал получить звонок от нее так поздно. — Ничего, все хорошо, — засмущалась девушка, почувствовав себя виноватой. Наверняка, они отсыпаются после ночных дежурств, а она тут со своей бессонницей. — просто не могу уснуть. Завтра генеральный пробег, а у меня плохое предчувствие. В трубке послышался голос Мухтара. Оба готовы выслушать ее, любимые мужчины. Макс выпутался из одеяла, потревожив сонного пса, и выключил работающий уже который час телевизор. — Я, наверное, уже надоела со своими переживаниями, — вздохнула девушка, пока парень искал выключатель от настольной лампы. — Думала, что справлюсь, силы хватит. Да вот под конец и сдулась вся, — на Василису нашла какая-то внезапная печаль и отчаяние, жалость и одновременно злость к себе. Ира сегодня встретилась с любимыми собаками, да еще и спрашивала её о том, по кому скучает, от этого всего девушка совсем расклеилась. Невидимые слезы заставили выражение лица потускнеть, как она не пыталась натянуть фальшивую улыбку, словно на нее сейчас смотрел Максим. Даже когда его не было рядом — она раскрывала всю душу наизнанку и выдавала все свои мысли на одном дыхании. Этому человеку ей хотелось открыться, довериться, поговорить. — Ну что ты, Василис? — эти слова и родной голос, который она не слышала уже целую вечность, просто разрывали ей душу. — ты обязательно справишься. Ты просто накручиваешь, как всегда. — Макс не стал жалеть или как-то успокаивать ее по-обычному, а говорил, как с сильной начальницей и боевым товарищем. — Так, — он протер глаза, окончательно просыпаясь и подбирая нужные слова, глядя на Муху, который словно мог дать ему подсказку. — нет ничего, что бы ты не преодолела на своем пути, запомни это. Ты же лучший следователь Московской полиции, не забывай. Одна из десятков, сотен, кого отобрали, и ты думаешь, что не докажешь им всем, что они были правы?! — Жаров улыбнулся, потрепав бодро пса по холке, его взгляд упал на их общее фото. На нем лейтенант Михайлова совсем еще молоденькая, в старой форме, в пилотке, улыбается юной амбициозной улыбкой, впереди у них годы совместной работы, задержания, перестрелки, самые запутанные дела… И они вдвоем. Слишком многое осталось позади. Отступать просто так нельзя. — Спасибо тебе, Макс, не представляю, чтобы я делала без вас. — успокоилась окончательно девушка. Параллельно с разговором она перебирала свободной рукой свои вещи. Под сеткой чемодана Василиса вдруг нашарила рубашку. Для нее она была велика, а сам чемодан — Макса. Карие глаза прошлись по пуговицам, рукаву и жесткому воротнику. Она вспоминала. Как носила ее дома. Как он не спеша расстегивал ее, не отстраняясь. Как поправлял спадающее плечо на ее теле и целовал в волосы… — Макс. Я скучаю. — призналась ему тихо девушка, уже упустив суть слов перед этим, словно они молчали уже не один час. — Я тоже. Но сейчас твое время, и ты должна думать о своей цели. Пойми, без внутреннего огня ведь это будешь уже не ты. А он не должен распространяться только на меня… — от каждой фразы Максима улыбка ее становилась шире. — Да. Ты прав. Завтра будем гореть, — вздохнула с полной готовностью Михайлова, глянув в окно, на стадион и нелюбимые турники. — Я буду рядом. Ничего не бойся. Ты достойна стать тем, кем тебе суждено, Вась. Сегодня ночью он сказал ей очень важные слова. Нужные слова. Без них она, возможно, сдалась бы… Василиса узнавала даже нотки тревоги, поддержки и сочувствия в поскуливаниях Мухтара, который положил голову на плечо хозяину рядом с телефонной трубкой. Они проболтали около часа. Девушка лежала на мягкой подушке, словно на его груди, под одеялом, словно в объятиях его рук, по которым она так скучала. Но теперь она решила не отчаиваться и быть сильной. Для него она станет такой, подстать ему, всегда храброму и целеустремленному мужчине.