По ту сторону мира

Перед глазами только редкие огни мелькали в кромешной темноте, а телега все неслась сквозь пространство вперед. Николай судорожно держался за деревянный край, пытаясь не слететь – ветер бил в лицо, и страшно было представить, с какой скоростью они сейчас летели. Нечистому же все было хоть бы хны – он иногда подхлестывал псов кнутом и хриплыми криками «но!», и держался очень свободно. Еще бы, подумал Гоголь, он, похоже, этим занимается уже лет сто. Если не больше. Откуда взялась такая сакраментальная цифра в его голове, писарь не знал, но задуматься над этим не успел – бричка резко затормозила, и от неожиданности Николай чуть не вылетел из телеги. - Ну что, приехали, - воодушевленно сказал черт, поворачиваясь к писарю и сверкая красными глазами. – Слезай. - Спасибо, - пробормотал Гоголь, спрыгивая на землю и тут же пошатываясь – подхватил его оказавшийся в момент рядом Нечистый. Николай огляделся – они были на запруде возле Диканьки. Он прищурился, смотря вдаль – вон и мельница, как новенькая стоит, крутятся лопасти. Только ночь глубокая, и освещает все одна луна, вышедшая из-за облаков. - Нечистый, - позвал Гоголь. – Оксана не станет мне помогать. - Почему же? – удивленно поднял мохнатые брови черт. – Она же от тебя без ума. Святая простота, подумал Николай. Хотя, по отношению ко всяким нечистым эта фраза звучала весьма странно. - Мы… поссорились, - уклончиво пояснил писарь. – Она обещала меня утопить в нашу последнюю встречу. - И ты думаешь, я этого не сделаю? – прошипели откуда-то справа, и Гоголь подпрыгнул от неожиданности – будь он жив, у него точно бы случился инфаркт. Он медленно обернулся, сталкиваясь взглядом с мавкой. Она стояла, опустив голову и глядя на него исподлобья, мокрые черные волосы падали на лицо, и выглядело это весьма устрашающе. - Брось, Оксан, ты чего, - выглянул Нечистый из-за гоголевского плеча. – Зачем его пугаешь? Мавка кинула на него испепеляющий взгляд: - Не утоплю его только потому, что сейчас утопила бы тебя с гораздо большим удовольствием. - Полегче, женщина, - присвистнул черт. – Мы тут, между прочим, по делу. Оксана подняла голову ровно и закатила глаза, сбрасывая весь свой устрашающий облик и превращаясь в обычную девушку, которую знал Николай. - Оксана, - начал он нерешительно, - ты прости меня, что так получилось, но я… - Да все я понимаю, - перебивая его, вздохнула мавка. – Чего уж тут объяснять, я же все вижу. Обидно, конечно, что такие молодые люди, как ты, пропадают, почем зря… - она лукаво улыбнулась на возмущенное лицо писаря, - но что поделать. Ты даже эту тварь отшил ради него, и из-за этого тут оказался. То, что произошло там, в лесу, - вдруг посерьезнела она, - это было душераздирающе. Не представляю, как ты прошел через это, но теперь я вижу, что твои чувства – куда глубже, чем я тогда думала. Николай молчал, пораженный этим внезапно взрослым осмысленным монологом. А ведь Оксана куда старше, чем она выглядит. Неужели она все понимает? Нечистый, казалось, тоже был сражен – он во все глаза смотрел на мавку, будто увидев ее в первый раз. - Я хотел попросить тебя о помощи, - наконец, подал голос Гоголь. – Я хочу выбраться обратно, в мир живых. - Так и знала, - покачала головой Оксана. – Явь так просто тебя не примет обратно, нужно разрушить висящее на тебе проклятие Горгонии. Николай нахмурился. Конечно, все не могло быть так просто, но он до последнего надеялся, что удастся обойтись без любых даже упоминаний о Горгонии. Хватит с него этого. - Она мне сказала, что дар мне не поможет выбраться, и я останусь тут навечно, - вспомнил он их последнюю встречу. – Это правда? Я сам ничего не могу сделать? Нечистый презрительно фыркнул: - Больше слушай эту тварь, она тебе еще не того скажет. Ох, как же у меня руки чешутся прописать ей разок-другой по морде, - он сжал мохнатые кулаки. - Остынь, бес, - беззлобно произнесла Оксана. – В ее словах есть доля правды, - она присела на траву, скрестив ноги и кивая писарю с чертом, чтобы они последовали ее примеру, - сам ты выбраться не сможешь, тут даже высшим темным будет тяжело. Проклятие Горгонии снять очень непросто. Николай поджал губы. Да, похоже, дела его еще хуже, чем он думал. - И как же его снять? – поинтересовался он, подтягивая согнутые ноги по траве к себе и обхватывая колени руками. - Это из Яви делать нужно, - почесал затылок Нечистый. - Верно, - кивнула Оксана. – Нужно найти Горгонию и отрубить ей голову, тогда ты получишь достаточно энергии для того, чтобы попробовать выбраться. - Достаточно энергии? – переспросил Гоголь. - Проклятие – это своего рода запечатанные выходы в Явь, и ты в одиночку ничего не можешь с этим сделать. В проклятии образуется брешь, когда наложившего его постигает кара… - Отрубание головы для Горгонии не будет смертью, это просто отошлет ее в навь на долгое время, - вставил Нечистый. Оксана зыркнула на него, заставляя замолчать. - И через эту брешь, - продолжила она, - ты должен будешь попробовать пробраться в Явь. Дополнительная энергия нужна для того, чтобы это сделать, потому что с тем запасом, что у тебя есть сейчас, ты ничего не сможешь сделать. - Смотри, - пояснил Нечистый, - Горгонии отрубают голову, она лишается энергии, плюс образовывается проход для тебя между мирами, энергия переходит к тебе и ты достаточно силен, чтобы пройти по этому проходу. Понятно? Николай кивнул, хотя голова шла кругом от всех проходов, энергий и проклятий. Почему он не мог просто отыскать Горгонию здесь и снести ей голову? - И делать это нужно именно в Яви, - повторила недавние слова черта Оксана. – Потому что именно так образуется проход, он соединяет наложившего и носителя проклятия. Если ты отсечешь ей голову здесь, то ничего не произойдет – невозможно образовать проход из Нави в Навь. Ты просто отсрочишь свое возвращение в Явь так надолго, что твой Яков Петрович успеет несколько раз состариться, прежде чем ты вновь увидишь его. - Не драматизируй, - отмахнулся от нее Нечистый. – Кстати, я слышал, что Горгония сейчас в Яви, так что не придется ее туда выманивать. Гоголь думал. В его голове складывался план – долго, слишком долго, нужно было соображать быстрее, но он не мог после того, как на него вывалили разом столько информации. - И кто же отрубит ей голову? – задал висящий в воздухе вопрос Нечистый. Оксана выразительно посмотрела на Николая, и тот замотал головой: - Нет! Я не хочу, чтобы она приближалась к нему. - Только он может это сделать, - серьезно произнесла мавка. – И потом, я видела, что он направляется в Диканьку, чтобы узнать о том, что он может сделать. Странно, спустя столько лет… - Лет? – писарь подумал, что ослышался. Девушка недоуменно посмотрела на него, а потом понимающе покачала головой: - Точно, Навь. С того момента, как она отправила тебя сюда, прошло шесть лет. Хорошо, что я сижу, подумалось Николаю. Ноги стали ватными, и если бы он стоял сейчас, точно бы рухнул как подкошенный. Он, конечно, думал, что тут время течет как-то не так, но чтобы шесть лет… сколько же всего могло произойти за эти годы. - И… - Он все это время каждый день сидел у кровати, на которой лежало твое… тело, - прокашлялась мавка. – А теперь он направляется в Диканьку. И я уверена, что он едет за ответами, как вернуть тебя к жизни. Николай запустил пальцы в волосы. Значит, он не ошибся, и Яков Петрович действительно пытается помочь ему. - Ну, что же, по-моему, прекрасная возможность натолкнуть его на след и правильные действия, - с энтузиазмом произнес Нечистый. – Все получится. - Да, - неуверенно поддержал его Гоголь. – Все получится. Оксана смотрела на них, подняв одну бровь, а потом сказала серьезно: - Только есть одно «но». Николай почувствовал, как его сердце куда-то падает. Ну конечно, не бывает все так просто. Обязательно есть какое-нибудь но. - Что за «но»? – бесцветно спросил он. Мавка поджала губы и произнесла: - Если что-то пойдет не так, ты погибнешь. И в Яви, и здесь.