Все очень...

Я проснулась не в больнице, поэтому первая моя мысль была: «Может я в раю?». Да, ну нафиг! С моим то поведением! Когда глаза привыкли к освещению, то я поняла, что лежу у себя в комнате. Что-то подсказывало, что я жива, хотя половину тела я не чувствовала. Не было ни боли, ни каких-либо ощущений. Рядом послышались звуки. Я медленно повернула голову и увидела комичную картину, похожую на ту, которую я видела в палате больницы, после аварии с мотоциклом. Лисса аккуратно положила голову мне на кровать, а сама сидела на полу. Кристиана, обнимая ее за талию, сидел рядом. Эдди развалился на кресле, закинул голову назад и спал с открытым ртом. Папа сидел на стуле около рабочего стола, и подперев своей рукой голову, тоже спал. Мама же сделала проще: она легла на диван и спала, укрывшись пледом. В комнате была идиллия. Только не хватало Дмитрия и Мейсона. И если за первого я не переживала, думая, что он просто занят и поэтому не пришёл, то за второго я боялась! Ведь он… додумать мне не дали. Лисса проснулась и радостно сказала: - Она проснулась! – все моментально открыли глаза и побежали к кровати. Сразу посыпались вопросы о моем самочувствии, у мамы и подруги на глазах уже были слезы, а Эдди крепко сжал мою ладонь. Я отвечала тихо. Голова у меня болела, а говорить было больно, но я старалась справляться. Смотря на все лица, окружавшие меня, я стала понимать, что это моя семья. Они те самые люди, которые не бросят в беде, будут волноваться и любить всегда и при любых обстоятельствах. Слушая вопросы о моем состоянии, смотря в обеспокоенные лица, держа Эдди за руку, я чувствовала тепло в душе. В груди разливалось что-то яркое, теплое и доброе, от чего чуть ли не наворачивались слезы. Это счастье расходились по всему телу… но… Чего-то не хватало в теле… словно пропали какие-то ощущения. Ощущение целостности. Я пыталась подняться с кровати, но мне это давалось очень тяжело, поэтому папа приказал мне лежать, а сам позвал врача. Я хотела попытаться упереться ногами, но не знала, как это сделать. Я не знала, как пошевелить ногами. Я будто забыла, где они находятся и забыла, как напрягать мышцы. А мама взволнованно на меня посмотрела. - Роза, с тобой все в порядке? – в который раз поинтересовался она, а я стала рукой искать ноги. У меня подпрыгнуло сердце, когда я положила ладонь на ногу, но только я не почувствовала ладонь. Я старалась поднять голову и посмотреть, что у меня с ногами, но мне ничего не удавалось сделать. - Что? – тихо спросила я и поняла по взглядам присутствующих, что все всё поняли. Вот только что именно? - Роза, здравствуй! – в комнату зашла доктор Олендзки, а за ней Дмитрий. У меня еще раз подпрыгнуло сердце! - Здрасте, - тихо сказала я, не отрывая взгляда от Беликова, у которого лицо было белее мела. – А где Мейсон? - Он в больнице, - ответила доктор. – Но с ним все хорошо. Все расступились, а доктор села на кровать, достала какую-то папку и коробку и стала меня расспрашивать о… самочувствии!!!!!!! Мне это уже начинает надоедать! Но я послушно лежала, до сих пор не понимая, что со мной. - Что ты сейчас чувствуешь? – спросила она. - Голова болит! – раздраженно сказала я. – Вы уже спрашивали, а я отвечала. - Нет, - нахмурилась мисс Олендзки. – Я имею ввиду ноги. - А что ноги? – нахмурилась я, не понимая суть вопроса. В это время все в комнате по очереди стали смотреть на меня, а потом на доктора. Дмитрий, широко распахнув глаза, переводил взгляд с доктора на меня. Сама же доктор Олендзки, приподняв брови, мягко обратилась ко мне. - То есть ты ничего не чувствуешь? - Ну, да, - я не понимала замешательства присутствующих, но затем увидела, что меня хорошенько долбили по ноге молоточком!!! Я ничего не понимала. Доктор тяжело вздохнула и обратилась ко всем, кто находился в этой комнате. - Я предвидела такой исход событий. У мисс Хезевей повреждение спинного мозга. Одна пуля прошла через ребра, а другая… - Она сможет ходить? – хриплым голосом спросил Эдди. - Да, но ей придется пройти курс физиотерапии, и я выпишу ей лекарства. - То есть… надежда есть? – тихо спросила Лисса. - Конечно! – живо ответила доктор Олендзки. Дальше она стала говорить что-то про лечение и таблетки, но я не слушала. Я не смогу ходить. Эта мысль медленно формировалась у меня в голове, и только, когда все ушли, оставив меня наедине со своими мыслями, я поняла, что теперь я буду жить с инвалидным креслом около года, если не больше. Нет, по словам доктора, я смогу ходить чуть раньше, чем через полгода, но это если повезёт! А я, как известно, не такой уж везунчик! Большую часть вечера я лежала, смотря в потолок и думая о смысле жизни. Потом я задумалась о том, что будет с Виктором и Ташей. Я, к сожалению, не успела спросить об этом ни у кого, но ближе к ночи мне представилась такая возможность. Когда было около полуночи, дверь тихо отворилась и в комнату зашёл отец. - Ты не спишь? – шепотом спросил он. - Нет, папуль! Заходи. - Ты себя хорошо чувствуешь? - Ааа, - я закатила глаза. – Хватит меня об этом спрашивать! - Я имел ввиду, не физическое состояние. Тебе сейчас нелегко, но ты знай, что мы с мамой всегда рядом. И Лисса с Эдди тоже. Если понадобиться, то мы приведём Мейсона сюда или отвезем тебя, куда ты захочешь! Конечно, в разумных пределах! - Мне кажется, что это подготовительная речь. Давай сразу к делу. - Хм, ну ладно. Я скажу все прямо. Я видел фотографии вас с Дмитрием и слышал рассказ Виктора. Ему, конечно, не следует верить, но в данном случае он – свидетель. Роза, я терпел всех твоих парней. Они были и наркоманами, и хулиганами, и «золотой молодёжью», но вот женатый мужчина… это уже что-то новенькое! – я хотела добавить, что он был лишь обручен, но решила промолчать. – Но почему именно он? Ведь Адриан – партия чуть лучше! - Ого! А раньше ты говорил, что он не подходящая пара! - Раньше я не знал о твоем романе с Дмитрием! – парировал Эйб. - У нас не было романа, - меня очень смущал наш разговор. - А что у вас было? - Ну, - мне не хотелось говорить Эйбу об этом, но выхода не было. – Мы пару раз целовались, - я еле выговорила эту фразу, - Он мне нравился, как и я ему. - Ох, - после короткого молчания вздохнул Эйб. – Вот почему именно он!? - А я откуда знаю? - Согласен. Мы не знаем, в кого влюбился и с кем проживёт остаток своей жизни. Я вот влюбился в твою маму с первого взгляда. Мне тогда было 25, а твоей маме 19! Но мы были оба свободны! - Я не собиралась развивать наши отношения. Я вообще не хотела с ним видится. У него была невеста, своя жизнь, - я почувствовала ком в горле. – Я не хотела разрушать его жизнь. - Ну, тише, тише, - мягко гладил меня по голове Эйб. Я была на грани того, чтобы расплакаться. - Я пыталась с ним реже видится, но это не помогало. А потом Виктор с Ташей и фото… Я не выдержала и расплакалась. - Ну теперь вы точно не будете видеться. Дмитрий улетел в Россию. Натан Ивашков теперь решил переписать все состояние на Дмитрия, а тот отказался и решил уехать к семье, объяснив тем, что его невеста теперь убийца. В это, конечно, мало кто поверил, ведь причина кроется не в этом. - А что теперь с Ташей и Виктором? - Их будут судить. Вместе со Спиридоном и остальной шайкой. Тебе придется прийти пару раз в суд. Ты являешься свидетелем и пострадавшей. - Я не хочу их видеть. - Ничего не поделаешь. Нужно, чтобы они ответили за это! – голос папы был злым, а глаза метали искры. Я не хотела продолжать этот разговор. - Пап, мне спать хочется… - Ох, конечно! Спокойной ночи! – он попрощался и вышел из комнаты. А я заплакала. Из-за раны, из-за Дмитрия, из-за всего.