PizdecWorld

      Тепло. Том нежился в своем мягком одеяле, не открывая своих темных глаз. Он казалось бы, мог лежать вечно, но ему это изрядно надоело, поэтому жмурясь спросонок малыш принял сидячее положение. Начав оглядывать комнату, Томас в мгновении ока заметил рядом с собой мирно посапывающего Торда. На лице мальчугана вдруг появилась ехидная улыбка. Поспешно скидывая с себя одеяло, черноглазый резко прыгнул на рогатого, от чего тот слегка прогнулся и зашипел. Коммунист приоткрыл свой единственный глаз, желая буквально разорвать в клочья потревожившего его сон. Внезапно его взгляд приковал сидящий на нем Том. Курильщик изменился в лице, немного покраснев. — Доброе утро! —радостно воскликнул малой, легонько тарабаня руками по животу «Красного». — Боже, Том, слезь с меня пожалуйста,—выдавил из себя одноглазый, прикрывая лицо. — Но почему? —возмутился озорник. — Потому, что тебе еще рано сидеть в такой причудливой позе,—немного запинаясь ответил тот. — Но ты же иначе не встанешь! — Если ты продолжишь сидеть на мне, то я тем более не встану,—с нотками злобы отчеканил коммунист. Надув щеки Томас покорно спрыгнул на пол. Недолго буравя Торда взглядом, малыш продолжил свою «песню»: — Ну дядя Торд, вставай! —приговаривал черноглазик расталкивая курильщика. — Еще пять минут, и я встану так и быть,—промычал «Красный».       Осознавая, что пол дела сделано Том резво помчался в ванную. Надраив белоснежные зубы, он побежал переодевать пижаму. После столь быстрой миссии, малыш принял решение переводить дух лежа в обнимку с плюшевым мишкой. Может показаться, что при таком раскладе он уснет, но нет. Малец глянул на часы, уже 10:17. Внезапно Томас опомнился, что прошло уже целых 7 минут, а Торд так и не собирался вставать. Малой прекрасно понимал, что путем «расталкивания» разбудить его уже точно не получится. Но вот и явилось решение проблемы—опрыскиватель для цветов, стоящий на подоконнике. В глазах юного хулигана блеснул азарт. Схватив «прибор» в руку, он начал внимательно его рассматривать. Как раз кстати там еще оставалось немного жидкости, но Тому этого количества вполне достаточно. На всех парах малыш ринулся обратно, в комнату коммуниста. С каждым шагом, начиная от порога, черноглазого будоражила лишь мысль о его коварной задумке. Нависая над бренным телом курильщика, Томас нажал на заветную деталь, пшикнув тому в затылок. Торд резко вскочил, чувствуя внезапный холод в области шеи. Коммунист повернул голову в сторону «виновника», злобно сверля того взглядом. Малой же не растерялся, на этот раз награждая старшего Ларссона водой в лицо. Морщась от ледяной воды, Торд старался быстро думать на счет плана мести. Блуждая взглядом по комнате, на того снизошел тот самый план. — Ах так, да? —возмутился русый.—Что ж, у меня тоже для тебя есть сюрприз.       Соскочив с теплой постели «Красный» потянулся за лейкой, а ошарашенный Том начал было ретироваться, но не тут-то было. Краем глаза заметив «отступление», Торд стремительно подскакивая к Тому, слегка толкнул его вперед, от чего тот приземлился на ковер. Теперь юному озорнику было некуда бежать. — За свои проступки надо отвечать, гражданин Томас,—победно протянул курильщик.       Спустя долю секунды одноглазый преступил к своей мести. Наклоняя лейку наискосок из нее полилась холодная вода, которая попадала Тому то на грудную клетку, то на лицо. Малышу от этого было не комфортно и немного щекотно, поэтому он тихонько хихикал и вертелся. Когда жидкость в лейке закончилась, рогатый все-таки отпустил ныне «искупившего вину» мальчишку. Но, как говориться: нет худа без добра, им обоим не пришлось умываться.       Как обычно утро Торда начинается с чашки кофе, а утро Томаса с мультфильмов. Первые два часа никто из них не хочет завтракать, наверное это семейное. Поэтому вместо уплетания яичницы с беконом, каждый занимается своими делами. Наконец-то коммунист закончил с обещанными чертежами, поэтому направился к телевизору. Удивительно, но мальцу «ящик» был нужен лишь для «фона», так как тот слишком увлекся рисованием. Курильщику же это облегчало задачу, потому, что наверное это единственный раз, когда он мог спокойно щелкать каналы с утра. К сожалению, минусы здесь все равно присутствуют, ведь утром ничего интересно не показывают, в итоге приходится лицезреть какой-то «шлак». Том немного подрагивал и невольно качался из стороны в сторону, выглядело это чрезмерно странно. Но вскоре Торд узнал причину: — Боже…я не могу больше терпеть,— черноглазый моментально вскочил с места.—Пожалуйста, не смотри на рисунок, он недоделанный, а мне надо в туалет! Вот он умчался в уборную, а коммуниста по закону подлости заинтересовал рисунок. — «Все равно Тома поблизости нет, он не узнает…»—промчалось у того в голове.        Аккуратно приблизившись к «рабочему месту», курильщик поднял кусок пергамента и поднес поближе к его единственному глазу. Внезапно он оцепенел. Обычные дети рисуют радугу, отдаленно напоминающих животных и людей, изредка семью, но здесь было нечто другое. «Красный» отчетливо узнавал на картинке как себя, как и Тома, но смущало его даже не это, а надпись с другой стороны листа, которая гласила: «Неужели бог услышал мои мольбы? Он наконец-то не такой, каким я привык его видеть, он другой. Пусть я никогда не увижу родителей, но он мне сможет спокойно их заменить.» Торда угнетало его прошлое обращение с Томом, его снова терзали всплывающие в голове воспоминания. Пощечина, подзатыльник, ремень, причитания, детский сдавленный плач, синяки, ушибы…       Вся эта тяжесть словно разъедала изнутри, заставляя подорвать оставшуюся совесть. А глядя на ту надпись снова, с одной стороны хотелось расплыться в улыбке, а с другой дальше угнетать себя за прошлое. Словно своеобразные смешанные чувства, то отвращение, то материнская любовь, но вдруг это…что-то иное, совсем не то, что кто-либо может ожидать?       Пагубные мысли Ларссона прервал громкий звонок в дверь. Через две секунды послышался еще один, а за ним третий. — Ладно, сейчас открою! —недовольно крикнул тот, подходя к злосчастной двери. «Интересно, какого придурка принесло в одиннадцать утра?"—размышлял Торд, пока спонтанно не получил открывшийся дверью по носу. — Утро доброе! —пролепетал влетевший Мэтт. — Лучше следил бы за тем, кто стоит за дверью, может не зашиб бы,—проворчал сероглазый, держась за нос. — Ой, примите мои глубочайшие извинения, я правда это сделал не специально, хотя в любом другом случае, я бы зашиб тебя дверью нарочно. — Интересно, с каких пор самовлюбленный идиот стал таким жестоким? — Я еще не жесток, поверь. За тобою содеянное тебя дверью пришибить мало. — Знаешь, из твоих уст это звучит максимально странно. — Не прикидывайся, будто ты не имеешь понятия о чем я,—пророкотал нарцисс.— Мне Эдд поведал о вашей беседе с ним.       Тут душа коммуниста стремительно ушла в пятки, от чего тот немного попятился. — Привет всем,—ухмыляясь сказал Эдд, выходя из-за спины Мэтта. — Пиздец, ты еще и его с собой притащил…—буркнул Торд. — Ну-ну-ну нельзя материться при ребенке, ты ему подаешь ужасный пример,—умничал       Эдвард, на что русоволосый лишь злобно фыркнул. — Кстати, а где он? —поинтересовался рыжеволосый.       Ждать однако долго не пришлось. Том выходя из уборной заметил в прихожей данное столпотворение и начал идти на встречу. — Привет Мэтт, привет Эдд, а что вы здесь делаете? —спросил подошедший малыш. — Рад тебя видеть Том, мы здесь по поводу тебя,—ответил Мэттью. — В к-каком смысле? — Ты уже собрал вещи и готов к переезду? — Я должен переезжать? —занервничал малой. — А разве тебе Торд не говорил, о том, что тебе надо подготовить вещи к переезду,—отчеканил нарцисс косо глядя на курильщика, который совсем поник. — Ах, вы про это… Да, он говорил, но я не собирал вещи,—оправдывался черноглазый. — Что ж, я могу прекрасно помочь с их сборами, да и Эдд думаю тоже. — Но, что если я не хочу переезжать? — Что ты имеешь в виду под этим? Мы же с Тордом все вроде как обговорили.—не унимался Эдвард. — Я хочу остаться здесь, с ним! —стоял на своем Томас. — Но…—не успел «Красный» встрять в эту беседу, как почувствовал маленькие руки на своей талии.       Малец уткнулся в его футболку, зажмурив свои черные как смоль глаза. Ларссон же замер в изумлении, а Мэтт и Эдд не могли поверить своим глазам. — Я же говорю, что хочу остаться с дядей Тордом,—победно ухмылялся тот. Мэттью глядя на эту картину, лишь добродушно улыбнулся. В глазах Эдда же отчетливо сверкнул едва сдерживаемый гнев и негодование. — Ну, если Том счастлив именно здесь, то я счастлив за него. В конце концов это было его решение, переезжать или нет,—подытожил рыжеволосый. — Мда, я очень счастлив за него ТОЖЕ,—сквозь зубы проговорил шатен, удаляясь из квартиры. — Эдд, ты куда?! О боже, он опять словно не с той ноги встал,—с нотками грусти пробормотал голубоглазый. — Говорил же, что он та еще сволочь,—хмыкнул рогатый. — Нет, он вовсе не «сволочь», просто последнее время его поведение меня пугает,—вымолвил Мэтт.—Ладно, когда он успокоится и позвоню. Извини за столь странный визит. — Ничего страшного,—откликнулся Торд закрывая входную дверь. Неужели он спокойно выдохнул, вроде прошло не более двадцати минут, а для него это был как целый ад. — Я отсюда никогда не съеду, обещаю,—расплылся мальчуган в приветливой улыбке, все еще поглядывая на русого.       Тот лишь хмыкнул в ответ, немного потрепав Томаса по голове. Но зато он теперь точно уверен:

Он правда ему нужен…