Осколки души.

Ночь медленно опустилась на землю. Круглая серебряная луна заливала белым светом чудесный сад, огромный особняк, попадая в некоторые комнаты через большие окна, бескрайний лес и мелкое озерце неподалёку. Недавно прошёл дождь, но небо уже было чистое и устеленное яркими звёздами. Приглядевшись, можно было различить среди них и красные, и голубые, и зелёные звезды. Они образовывали созвездия и неясные образы. Девушка, сидевшая на холодном отделанном декоративной плиткой полу балкона, смотрела не то на лес, не то на небо. Рин снова не спится. Снова ее грызут жалкие воспоминание о том, как ей было хорошо. Ещё буквально чуть больше полугода назад она чувствовала себя живой и хотела жить. Она была далеко от этого места, она была на другом материке, в другой стране. Она жила обычно, как самая ничем не примечательная девушка из столицы. Пока не поняла, что влюбилась. Влюбилась в человека, которого ни разу не видела, который жил за тысячи километров от неё. Какой же она была идиоткой, когда надеялась, что сможет скрыть все от него. Да, было не так уж и сложно молчать о своих чувствах, но одна общая знакомая, которая сразу поняла в чем дело, выдала девушку с потрахами. По щеке катиться одинокая слезинка, вспоминая последние слова того, за кого готова умереть. Теперь она очень далеко от него, и надежды на встречу нет. Ей нужно немного потерпеть, и все закончится. Когда-нибудь этим вампирам надоест и они свернут ей шею. Скорее бы наступило бы это «когда-нибудь». Мелко дрожа от холода, шатенка смахивала тыльной стороной ладони слёзы. Щеки и глаза уже покраснели. Утром снова придётся накладывать тонну маскирующих недостатки, а именно мешки под глазами, средств. Рин было глубоко наплевать на себя и своё здоровье. Она разбита не только не взаимной влюбленностью, но и нелюбовью со стороны родителей. Постоянно выпивающая мать и редко появляющийся дома отец часто упрекали девушку за все, что только было можно и нельзя. Что не случись, то её вина. Месяц назад её терпению подошёл конец и шатенка просто сбежала из дома. Она так устала от своей жизни, что едва не спрыгнула в глубокий канал реки. Рин остановил голос из чёрного дорогого авто. Он принадлежал высокому, бледному, с необычной внешностью и аристократическими чертами мужчине. Именно он привёл её в этот особняк. Именно по его предложению, она сюда и переехала. «Если тебе все равно как умирать, то могу предложить один необычный способ,» — так она и попала в этот огромный старинный особняк. Голова уже болела от слез, голос стал хриплым, а желание свести счеты с жизнью прямо здесь и сейчас наростало. Сжав руки в кулаки, шатенка зажмурилась, шепча одно и то же «ненавижу». Отросшие ноготки больно впивались в кожу, высвобождая алую жидкость. Воспоминания душили. Рин так хотелось хоть пешком преодолеть все то расстояние, что есть между ними. Но зачем? Что будет? Да ничего особенного. Рин всего лишь сможет лицезреть его пшеничные короткие волосы, голубо-зеленые глаза, может быть даже услышит, как этот парнишка радостно смеётся. Может быть, она бы увидела, как он смотрит на свою девушку, из-за которой они и перестали общаться. Слёзы, словно удав, душили. Рин казалось, что она сходит с ума. Она молила бога, чтобы влюбиться в кого-нибудь другого. В кого-нибудь ближе, в кого угодно! Но лишь бы ближе. Лишь бы… Прикусив губу, чтобы сдержать всхлипы, а то на громкие рыдания могут и сбежаться ненасытные вампиры, она выскочила на ноги. Третий этаж. Если повезёт, а Рин должно с ее-то слабым тельцем, она умрет. Перекинув босую ножку за перила, шатенка повторила то же и второй. Сидя на железной ограде, она принялась считать до трёх.

«Один…»

Девушка сделала глубокий вздох, мысленно прощаясь с близкими подругами. Она обещала им держаться, но так и не смогла сдержать обещание.

«Два…»

Выдох. Вся жизнь проносится перед глазами. Жертвенная невеста мысленно прощается с тем самым парнем, желая ему удачи во всем. Желая от души, искренне.

«Три…»

Рин отпускает перила и отталкивается ножками от холодного железа, крепко закрыв карие заплаканные глазки. Не успела она почувствовать невесомость, как сильные, тёплые руки обхватывают её за талию, не давая полететь вниз, в колючие кусты белых роз. Мгновение — она прижата к чьей-то широкой, тёплой груди. Разомкнув глаза, она натыкается взглядом на маленький позолоченный ключик, что был вместо кулона спасшему её секунду назад вампиру. Осознание того, кто не дал ей умереть, казалось, длилось вечность. — Тц, дура, — в затылок девушки уткнулись носом, вдыхая аромат её волос, которые пахли шампунем с крапивой, — совсем что ли мозги проревела?! Вампир, пришедший на запах крови, ухватил её ещё крепче. Он злился на эту девчонку за такую глупость, за такую жалкую попытку покончить с жизнью. Еще с ее приезда Субару заметил отстутствие желания и тяге к жизни или хотя бы существования в глазах этой девчонки. Он искренне не понимал Рин: как можно желать умереть только потому, что какой-то идиот не хочет поддерживать общение. Альбинос еще не знал, что эта девчушка влюблена, но это было как один из вариантов в его голове. Парень едва успел ухватить эту дуру за талию, чтобы она не свалилась на кустарник с несколькими белыми бутонами. Сама же девушка была удивлена, даже, не хотя признав, приятно удивлена появлением Субару. От его хриплого и приятного голоса по телу побежали мурашки. Его руки, что странно, были очень даже теплыми, что ощущалось даже сквозь ткань сорочки. Почему-то ей казалось, что у Субару холодные руки, как и у его братьев. Неожиданное чувство усталости поглотило шатенку; ей было очень уютно, тепло и спокойно в руках этого Сакамаки. Его объятья казались Рин такими родными, такими необходимыми, такими естественными. Сейчас она чувствовала себя в безопасности. Эта боль от осколков разбитого сердца вдруг испарилась, словно её и не было. Словно эта влюбленность — жалкий сон, кошмар. Девушка даже прикрыла глаза, получая некое удовольствие от теплых и надежных объятий. Жаль, что Субару решил обломать ей весь кайф, разомкнув кольцо рук. — Эй, — он развернул девушку лицом к себе, — Рин, подними голову, — Сакамаки осторожно коснулся её подбородка теплыми пальцами, приподнимая. На ресницах шатенки все ещё оставалось пару слезинок, которые альбинос вытер большим пальцем. — Не смей больше никогда — слышишь? — никогда пытаться убить себя, — говорящий вампир был словно копией Субару внешне, что касалось характера… Словно другой чело… Вампир. Рин опустила голову, стыдясь своего поступка. Странно, ещё пять минут назад ей было абсолютно наплевать, что он подумает о её поступке. Субару, подхватив продрогшую до костей Рин, занёс её в комнату и аккуратно положил её на постель. Вернувшись к окну, закрыл выход на балкон, поправив шторы напоследок. Удостоверившись, что после восхода солнца, лучи небесного светила не будут им мешать, Сакамаки вернулся к внимательно наблюдавшей за его действиями Рин. Что он делает? А главное, зачем?

«Я всего лишь мешок крови для него!»

Субару укрыл глупую смертную одеялом, а после улегся рядом. Рин сверлила вампира своими заплаканными глазами, пытаясь понять, почему он не уходит. На её взгляд Субару лишь притянул шатенку к себе, обнимая и уткнувшись носом ей в макушку. Рин боялась пошевелится: сейчас ей было так спокойно, так уютно рядом с ним, словно это обыденное, словно так и должно быть. Она и понять не успела, как её руки сами потянулись к телу Сакамаки. Пробравшись под пиджак холодными ручонками, она обняла его, уткнувшись носом в грудь вампира. Вот она — идиллия. Рин не хотелось ничего, кроме как полежать так побольше. Субару же не желал куда-либо отпускать эту девчонку. Она слишком… Слишком кажется родной, такой же одинокой, как он. Она так же как и он жаждала умереть, ненавидя себя и своё существование. Но… Почему сейчас, обнимая маленький комочек, ему как никогда хотелось жить? Хотелось только с ней, в кольце её холодных ручонок. Этот вопрос не давал ему покоя. Почему?