Осколки души.

Сидя во внутреннем дворе огромной школы, Рин то и дело щипала лепестки растущих около столетней сакуры цветов. Ромашки, васильки, незабудки и еще пара полевых цветов, что только здесь из всей огромной территории Рётей росли. В огромных каменных клубах были какие-то неописуемой красоты цветы, что, может, и привлекали внимание, но не ее. Рин больше нравятся простые ромашки, чем эти замысловатые бутоны. Ромашки и белые розы. Она сама и не заметила, как они полюбились ей. Раздался противный звонок, оповещающий о конце урока. Рин снова прогуливает, так как считает, что законченных девять классов в родной стране ей предостаточно. В конце концов, она жертвенная невеста и долго жить не сможет. Рано или поздно Сакамаки убьет ее, а тратить остатки жизни на учебу не хотелось. К тому же что толку сидеть на занятиях, если ты не понимаешь ни слова из того, что диктует преподаватель? Никакого. За прогул ей снова достанется от Рейджи. Но почему-то его нравоучения и попытки отравить Рин уже ни сколько не пугают, пока в голове не всплывет ее неудавшийся суицид. Щеки мгновенно вспыхивают, а девушка хмуриться: да что с ней? Ей стыдно, вот что. Стыдно перед Субару. Стыдно за попытку так глупо покончить с жизнью. Парень ясно дал понять, что это действительно лишнее. Рин так же вспомнилось, что он тогда ей сказал. Не может же он знать как долго она плакала тогда, как часто плачет по ночам. Прячась в ванной, она включала воду, чтобы заглушить горькие рыдания, а будучи на балконе включала музыку на телефоне, что еще чудом был жив. Субару как-то пытался забрать мобильный, грозясь его разбить к чертям. В окнах и дверных проемах начали мелькать ученики, поэтому Рин быстро поднялась и покинула внутренний дворик, не забыв отряхнуться от лепестков полевых цветов. Ступая по коридору к лестнице, она услышала впереди знакомую речь. Обладатель певчего голоса явно не был из семьи Сакамаки, но его девушка уже видела и, вроде, знала. Только имя не помнила. Заглянув за угол, Рин увидела высокого и привлекательного блондина с голубыми глазами, окруженного несколькими девицами, которые были ниже его на голову. Возможно, если они не вампирши, Рин их ровесница. — «Причесоном на Зверева похож, » — усмехнулась она про себя, улыбнувшись уголком губ. Рин уже собиралась топать по своим делам, как вдруг руку больно сжали и тут же оттащили назад. Охнув, шатенка подняла глаза на того, кто это сделал. Она уже успела подобрать пару отборных матов, но тут же забыла их; не успела разозлиться, как удивленно распахнула глаза: перед ней, сведя брови к переносице, стоял Субару. Злой, как никогда, до чертиков. Повседневный Субару — сама раздражительность, но сейчас… — «Легок на помине черт…» — мелькнула в голове мыслишка. Попытка высвободить руку не увенчалась успехом. Наоборот, Сакамаки еще крепче сжал ручонку, что, казалось, сустав и кости вот-вот превратятся в песок. Колючий взгляд алых глаз выдавал Субару с потрохами: он чертовски зол. Теперь он будет ее наказывать за прогулы что ли? Ибо просто больше не за что. Ну и за попытку суицида пару дней назад. — За мной! — рыкнул вампир и потащил Рин за собой в неизвестном ей направлении. Вырывать руку было глупо, ибо с каждой попыткой хватка Субару становилось все сильнее. Завтра там точно будут синяки, если не отпечатки его ладони и пальцев. Шатенка едва перебирала ногами, чуть ли не переходя на бег, но поспеть за ним не могла. Субару так крепко сжимал запястье девушки, что, когда они прошли очередной коридор и уже почти вышли, зашипела от боли и осмелилась хоть что-то вякнуть. — Субару, мне больно… — не громко, но достаточно, чтобы вампир услышал. Руку сжали еще сильнее. Пальцы начали неметь. — Субару, мне больно, отпусти…! Договорить она не успела. Сакамаки буквально швырнул ее к железному высокому забору. Едва не ударившись носом об один из прутьев, Рин пискнула. По обе стороны от ее головы с грохотом были поставлены сильные руки, преграждающие ей путь к отступлению. Разве что под ними проползти, но Субару ведь не пустит ее. Рин повернулась к нему лицом, всеми силами сдерживая подступающие слезы. Запястье левой руки покраснело и отдавала тупой болью. Пальчики покалывало, кровь наконец смогла вновь поступить к ним. — Где ты была? Ты с ним шлялась? Отвечай, — алые глаза впились в нее острым взглядом. Рин стало не по себе. Ей страшно. Впервые за все прибывание в особняке Сакамаки ей было страшно. И она боялась, но не стоящего перед ней злого до чертиков Субару. Чего-то другого. Искаженное от ярости красивое лицо вампира было слишком близко. Буквально в нескольких сантиметрах от ее. Рин тщетно пыталась осмыслить заданные вопросы, но перед глазами проносились воспоминания о том, как Субару крепко сжал ее в своих руках. Щеки, кажется, начинают краснеть, а взгляд кареглазой метнулся на тонкие бледные губы юноши. Мгновенно опустив голову, стыдясь собственных мыслей, она попыталась ответить, где была. Второй вопрос она не запомнила, но и на первый ответить не получалось: из ее уст доносились что-то не членораздельное. — Не можешь даже ответить? Шатенка подняла голову, глядя прямо в завораживающие глаза вампира. Сейчас он похож на котенка. Казалось, что Рин всем своим существом чувствует клокочущую внутри Субару ярость. Может быть вот он — момент, когда она лишиться жизни? И убьет ее тот, кто совсем недавно не дал умереть. В груди что-то кольнуло, в горле появился ком. Ей стало почему-то до жути обидно. — Почему не отвечаешь, Неко-чан? — раздалось откуда-то из-за спины Субару. Сакамаки дернулся и мгновенно повернулся всем телом, предоставляя Рин возможность увидеть говорившего. На краю каменной клумбы сидел, сложив ногу на ногу, тот самый голубоглазый блондин, похожий, по мнению Рин, на Сергея Зверева. Он внимательно смотрел на Сакамаки и девчонку, как-то гаденько ухмыляясь. Точно же, она видела его с Юи на прошлой перемене. Коу хихикнул, но не дернулся. Со стороны Субару послышалось презрительное хмыканье. — Хочешь ее вернуть? — вдруг начал блондин, вставая. Теперь очередь Рин сводить брови к переносице. Кого вернуть? В головушке шатенки заработали шестеренки, пытаясь вспомнить хотя бы фамилию голубоглазого красавца. — Злишься, что твоя пища проводит время со мной? — Ты…! — Субару сжал руки в кулаки и стиснул зубы, что линия скул стали отчетливее. — «Это «Зверев» про меня щас говорит или про Юи?» — озадаченно подумала Рин. Вампир стоял напротив, словно позировал для фотокамер. Периферийным зрением Рин заметила, что Сакамаки чуть трясет от клокочущей ярости и желания размазать смазливую мордашку блондина. Отведя взгляд от голубоглазого, которого девушка окрестила как русскую знаменитость, она посмотрела на Субару. Какая жалость, но его лицо скрыто густой челкой белых, словно первый снег, волос. Лишь видно, как губы плотно сжаты. — Я понял. — Муками проговорил это так, словно действительно понял из-за чего злиться младший сын Карл Хайнца. — Она тебе нравится, да? Рин вздрогнула, тут же возвращая взгляд на Коу. Ее словно молнией ударило; щеки заалели, а в голове крутился вопрос «Я?!» Сакамаки, как ожидала Рин, на него не набросился. Чуть ли не рыча, Субару коротко ответил на слова Коу: — Не издевайся. — Будь честен хотя бы с собой, Субару-кун, — Коу покосился на альбиноса, а тот, кажется, напрягся. Сердце Рин бешено заколотилось, пускаясь в пляс. Ей вдруг захотелось, чтобы слова Коу оказались правдой. Очень захотелось, но… Глупо полагать, что такой парень, как Субару, да еще и вампир королевских кровей, влюбиться в нее. Слева больно кольнуло. Девушка настолько задумалась, что не заметила, как позади нее оказался блондин. Рин пришла в себя, только когда холодные руки второго вампира обняли ее, а над ухом раздался приятный бархатный голос: — Если она тебе нужна, так забирай, — на лице Муками была самодовольная улыбочка. Повисло молчание. Субару только фыркнул. Рин думала, что у нее остановится сердце прежде, чем Субару сделает выбор. Она ждала, казалось, вечность. Ответа со стороны Сакамаки не было, как и никаких действий, но шатенка с надеждой глядела на него. Хотя это даже не надежда, а мольба не давать этому самоуверенному придурку к ней прикасаться. — Значит, не нужна. Одно слово и Рин почувствовала, как сжалось сердце. До жуткой боли в груди. Она опустила глаза, глядя не то на обувь Субару, не то на каменную дорожку. Ложная надежда, снова. Хотя ведь разница в том, что она не влюблена в него. Не влюблена же, да? Рин сама себя спрашивала, что с ней и почему она вдруг так расстроилась. Какого черта она вдруг чувствуют почти ту же боль, что и тогда? Почему сейчас ей хочется громко закричать, убежать и забиться в угол? — «Почему?!» — разозлено подумала она. Глаза уже щипали. — Тогда я с радостью заберу ее. Идем, Неко-чан, найдем мазохистскую Неко-чан, — беззаботно, словно говоря о погоде, выдал Коу и, держа ее за правое запястье, повел за собой. Рин сделала только два шага, но тут же выдернула руку, собираясь убежать в другую сторону, однако ее тут же дернули назад за левое предплечье, с силой сжав руку. Раздался звук трещащей по швам блузки, которая была застегнута почти на все пуговицы. Еще мгновение — и левое плечо пронзает адская и резкая боль, да такая, что Рин открыла рот в немом крике. Соленые капельки почти одновременно хлынули из обоих карих омутов. Она пошатнулась, но Субару крепко перехватил ее за талию другой рукой. Он пил большими глотками, сильно давя зубами на кожу жертвы. Коу, наслаждаясь зрелищем, довольно ухмыльнулся, говоря, что давно следовало это сделать. Единственный, кто за полтора месяца прибывания в особняке пил ее кровь, это Шу. Пока Субару пил ее кровушку, Рин чувствовала, как в груди вновь разрастается та дыра. Больно и обидно. После той ночи девушка больше не плакала по вечерам, тихо сидя на холодном полу балкона и глядя на бескрайний сад роз. Иногда она замечала там и самого вампира, гуляющего по ночам под одинокой луной. Невольная улыбка посещала ее бледное лицо при виде Сакамаки-младшего. Напившись вдоволь, Сакамаки отстранился, что-то бормоча. Он отпустил Рин, и та упала на колени. Альбинос направился в здание школы, оставляя жертву другому вампиру. Коу тут же подошел к шатенке, поглядел на следы от клыков чистокровного и хотел было сам впиться в шею девчонке, как она завопила: — Убери от меня руки, придурок!!! Сил оттолкнуть Муками у нее не было. Хуже всего то, что у нее появилось чувство тошноты и слабости. Блондин, ухмыльнувшись, перехватил обе ручонки одной своей лапищей, вновь предпринимая попытку укусить ее, но получил в нос. Рин, чуть запрокинув голову, резко подалась вперед, вдарив лбом ему по носу. Коу рыкнул и замахнулся, желая дать ей пощечину за столь дерзкий поступок. — Ах ты…! — запястье блондина крепко сжали, а стоило ему повернуть голову, как его многострадальный нос познакомился с кулаком Субару. Коу едва удержался на ногах, но выпустил руки Рин и отошел на два-три шага в сторону. Сакамаки уже хотел было развернуться и продолжить идти туда, куда шел, как маленькая и холодная ручонка Рин ухватилась за его пальцы. Опустив взгляд алых глаз, парень взглянул на жалкую девчонку, что вкладывала остатки сил, в попытке ухватиться за его руку. Сжалившись, он поднял ее, взяв на руки и прижимая к себе. В этот момент сердце Рин ухнуло и скрылось где-то в районе пяток. Собрав остаток сил, шатенка обняла Субару, уткнувшись носом ему в плечо. По щекам все еще катились соленые слезки, собственно, из-за которых он и вернулся. Рин на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла, то обнаружила, что они уже далеко не в Рётей. Это ее комната, и сейчас Субару аккуратно кладет тельце обессилевшей — по его вине, кстати — барышни на ее постель, садясь рядом и кладя ее голову на свои колени. Обида на вампира все еще была и она душила Рин, из-за чего та резко села, сдерживая рвотные позывы. Попытка встать с постели была прервала альбиносом, который приобняв глупую смертную за талию одной рукой. Сердце больно кольнуло, слезы вновь защипали глаза. Субару притянул Рин к себе, посадив ее себе между ног и утыкаясь носом в ее волосы, которые немного растрепались. Щеки вспыхнули, но обида орала во всю глотку, чтобы девушка не позволяла ему так спокойно забыть о содеянном. Она ничего не сделала! Она же не проводила время с этим блондинистым придурком, но ей все равно досталось! Спрашивается, какого хрена? Обняв девушку второй рукой, Субару прикрыл глаза, чувствуя уют и удовлетворение. Понимание, что Муками просто провоцировал его, раздражало. Он хоть и хотел извиниться, но не мог. Гордость не позволяла извиняться перед какой-то смертной. Комочек, который он обнимал, зашевелился и, если у Субару не глюки, Рин всхлипнула, уткнувшись в колени. Парень оторопел. Она опять плачет. Плачет из-за того, как он с ней поступил? Субару крепче прижал ее к себе. Опять он злиться. На себя. Не понимает, что чувствует и зачем делает что-то, чтобы как-то успокоить ее. Только ли это потому, что она такая же одинокая, как он? Или быть может Коу прав и Рин ему нравится. — Хватит, — хрипло прошептал он над ухом девушки, а она замерла, задержав дыхание. — Не плачь. Субару отстранился. Рин почувствовала холодную пустоту и какую-то горечь. В следующую секунду с нее сняли пиджак и положили на кровать. Ее голова вновь оказалась на коленях Субару. Его правая рука легла на живот жертвы, пытаясь приобнять, а левая в волосах Рин. Усталость навалилась на нее, а глаза сами закрылись. Хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы, когда она открыла глаза, он все еще был рядом. Чтобы на утро он не пропал, как тогда. Сквозь легкую дрему ей показалось, что Субару тихо и едва слышно прошептал прости. Возможно, это галлюцинация, но ей бы хотелось, чтобы это была реальность. Ее мечта становится реальностью. Мало по малому Рин влюбляется в того, кто ближе. Но стоит ли это того? Возможно, она еще пожалеет, что разлюбила того парня, ведь Субару может сделать намного больнее. Уже делает. Уже убивает ее, но позволяет коснуться мечты и ложной надежды.