Flower Road

В этом городе много о ком можно рассказать: о парне, которому неважна истинность, и о парне, которому она важнее всего; о парне, который хочет нравиться всем, и о парне, который всегда знает, чего хотят люди. Этот город — он обычный, и, скорее всего, мало чем отличается от других городов. А если и отличается, то немногим: может воздух здесь чуть прохладнее, а небо чуть темнее или светлее. А возможно, отличий и нет вовсе. Ведь их создают сами люди. Небо сереет разводами. Начало марта холодное, как и полагается, а в раннее утро особенно. Прохладный воздух резко бьёт под дых, от чего на секунду перекрывает дыхание, а затем в нос врезается острый запах прошедшего ночью дождя. Аромат свежий, чистый выветривает из головы ненужные тяжёлые мысли. Мартовский ветер легко скользит по скулам и незащищённой шее, а мокрый асфальт блестит под подошвами серых поношенных кед. Они уже давно не новые, но всё такие же стильные. Тэхён приподнимает очки, которые носит исключительно для имиджа, и протирает заспанные глаза. Парень задёргивает полы брендового бежевого пальто и бросает короткий взгляд на витрину, буквально пролетая мимо неё. Он быстро отворачивает голову, потому что помятый вид, лохматые волосы и зевок, прикрытый ладонью, совсем не то, что бы он хотел видеть в отражении в это утро. В каждое утро. Он снова встал ни свет ни заря, хотя первая пара у него только в десять. Отчего Тэхён сейчас, когда небо только начали озарять первые солнечные лучи, шустро перебирает ногами, постоянно запинаясь о мыски собственных кед, по пути в кофейню, что находится через три квартала от него. Почему же он не нежится в кроватке, пуская слюни на подушку, а ведёт неравную борьбу с воздушной стихией, в качестве оружия используя воротник с отделкой? Почему так поспешил вылететь из тёплой квартирки, даже не проснувшись толком? Ответ только один — ему слишком нужен традиционный тыквенный латте из рук одного определённого бариста. Так продолжалось уже третий месяц. Тот парень, ради которого Тэхён сейчас совершает рекордный забег на время, работает только в ночную смену, и пересменка у него ровно в пол седьмого утра. Именно поэтому Тэхёну приходится каждое утро нестись в ту самую кофейню через три квартала, несмотря на то, что в том же доме, где он снимает небольшую квартиру вместе с другом, находится кофейня той же сети. Причину такого отчаянного рвения Тэхён и сам не знает. Парень не понимает, почему ему так хочется ходить именно к этому бариста, почему хочется получать тёплый стаканчик свежесваренного латте с тыквенной пряностью именно из его рук, почему он может за считанные секунды сорваться с места и побежать в кофейню отнюдь не за кофе. Хотя, он и не хочет понимать. Ким более чем уверен, что это понимание его не обрадует. Ведь у Тэхёна уже есть истинный. Правда, он его так ни разу и не видел, потому что элементарно не знает, где его искать. Связь с его предназначенным проявилась довольно давно, когда парень только переехал в Сеул. Тогда Тэхён попал на первый курс Сеульского Национального Университета, причём не на контракт, а на бюджет. Для родителей парня это было более чем приятной новостью, ведь он их единственный сын, и они возлагают на него все свои надежды. Это случилось в первый же день его приезда. Ким, конечно, был наслышан о проявлении связи: все девчонки в школе постоянно щебетали об этом, особенно в старших классах. Связь, по тому, как о ней рассказывали Тэхёну, проявляется весьма неожиданно и сопутствуется болью. Не всегда сильной, ведь всё зависит от того, насколько рана твоего истинного серьёзна. Одна его одноклассница говорила, что боль при проявлении была мизерной: её доминант всего лишь разодрал коленку. Другая же девушка из того же класса, буквально со слезами на глазах рассказывала о чудовищной боли, пронзившей всё тело: её истинного сбила машина. Тэхён был морально и не только готов к самому худшему, даже аптечку всегда держал под рукой. Но к такому Ким бы точно не смог подготовиться. Первый учебный день довольно изнурительный, между прочим, закончился резкой болью в боку и розой, распустившейся на ребрах. Парень, как зачарованный, наблюдал за пробивающимися сквозь кожу ростками, стоя перед зеркалом в ванной. Это было более чем больно. Бусинки крови скатывались по песочной коже и пропитывали резинку пижамных штанов. Ким буквально чувствовал чужую боль: цветок будто не только стремился вырваться наружу, а и вытянуть за собой пару-тройку внутренностей. Сначала кожу разрезали острые, как бритва, шипы, но затем один единственный бутон розы кровавого цвета загладил все царапины своими нежными лепестками. В тот вечер Тэхён обрёл истинность, стал законным сабом. Правда, уже к утру (заснуть он так и не смог) парень осознал, что именно послужило первым проявлением связи: его дому, вероятнее всего, сломали ребра. Дальше ничего. За эти три месяца на теле Тэхёна не расцвело больше ни единой розы, а значит, найти своего истинного было практически нереально. Связь отказывалась проявляться, а значит Ким никаким образом не мог даже предположить, кто мог бы являться его предназначенным. Парень, возможно, и не приехал бы сюда так рано, но был вынужден, потому что нужно было посещать подготовительные курсы, а также решить проблему с жильем, ведь почему-то общежития университет не предоставлял. Там Тэхён и познакомился с милым парнем Чимином, и вместе с ним и решено было снимать квартиру. Они подружились сразу же, ведь не проникнуться симпатией к жизнерадостному, отзывчивому блондину было невозможно. Они оказались единственными друг для друга. Теми, кто мог помочь пережить все трудности не самых лучших периодов жизни. Ким множество раз поддерживал Пака, а тот, в свою очередь, делал то же самое для него. Тэхён впадал в отчаяние, когда его новые попытки найти своего доминанта заканчивались бессонными ночами, убитыми нервами и тихими истериками в плечо Чимина. Он единственный, кто был рядом с Тэхёном каждый раз и никогда даже не думал о том, чтобы бросить его в лапы алчной депрессии, которая так и норовила заграбастать парня своими ручонками. И такая их дружба действительно была настоящей: парни стали тем самым эталоном, которого всем так отчаянно хотелось достигнуть. По случаю первой встречи всей группы новоиспеченных студентов решено было пойти в одну из кофеен довольно популярной в Сеуле сети Magic Shop. Чимину это решение понравилось сразу, а вот Тэхёну, который никогда фанатом кофе особо и не был, не очень. Но кого это волновало? Правильно. Никого. Особенно Чимина, который частенько таскал его туда, ибо ему было слишком скучно. И хоть Тэхён ни разу по собственной воле ни в одну из этих или любых других кофеен не заходил, в один из ноябрьских вечеров ему это пришлось сделать, ведь перспектива замёрзнуть и превратиться чуть ли не в ледышку его вовсе не радовала. Лёгкое пальто не грело от слова совсем и даже не защищало от морозного ветра, но брэнд этого самого пальто согревал куда сильнее и скорее не тело, а душу, так что парень был не готов отказаться от него или же заменить чем-то другим. И тем не менее, каким бы тёплым не был брэнд пальто, уютная кофейня, которая оказалась как раз в двух шагах, согрела Тэхёна намного больше. И, вероятнее всего, дело не в помещении. Так он и ходит в ту самую кофейню на пересечении двух конкретных улиц, где работает тот самый бариста вот уже несколько месяцев. Правда, как оказалось, парень в тот раз просто подменял своего коллегу, а сам обычно работает в ночную смену, которая заканчивается в пол седьмого утра. Ким всё ещё довольствуется мимолётными взглядами и такими же улыбками, заказывая каждый раз один и тот же тыквенный латте, чтобы благодарно улыбнуться понравившемуся парню, попытаться вытянуть его на разговор, вновь потерпеть неудачу и благополучно выйти из заведения, выкинув затем всё ещё тёплый стаканчик в ближайшую урну. Он понять не может, то ли он и правда не такой уж и любитель кофе, то ли просто этот конкретный сварен так на удивление плохо. Хотя это не важно, ибо за всё это время, а на улице уже март, парень за барной стойкой так ни разу и не обратил на него внимания, по крайне мере, того, которого Тэхёну очень бы хотелось. Кофейня располагается ниже по улице, через один поворот от места, где сейчас находится Ким. Парень, всё также зевая в кулак, спешит потянуть на себя дверь заведения и оказаться ограждённым от утреннего мороза, что, как ни странно, охлаждает больше душу, нежели тело. В помещении, как и ожидалось, тепло, пахнет кофе и… пусто. В такую рань здесь только бариста и Тэхён, который к этому самому бариста и пришёл. — Привет, — мгновенно отбросив сонливость и усталость, Тэхён расплылся в лучезарной улыбке. Впрочем, как и всегда, когда он видел этого паренька. — Мне как обычно, — Ким продолжал улыбаться, украдкой наблюдая за бариста, что сосредоточено приступил к работе. Парень выглядел не менее уставшим, чем сам Ким: такой же помятый, с красными от недосыпа глазами и нарушенной координацией. Работать в ночную смену не так-то и просто, но он тоже попытался приободриться при виде постоянного клиента. Для Тэхёна парень оставался таким же невообразимо прекрасным, как и в первый раз, когда он его увидел. В тот самый раз, когда пропитанный ноябрьской стужей он пришёл сюда впервые. Парень за барной стойкой мало чем изменился. Те же тёмные, неряшливо разбросанные волосы, глубокие, почти чёрные глаза и сильные накачанные руки, что умело управлялись с кофеваркой. Тэхён пытался ещё раз встретиться с парнем, но, увы, слишком поздно узнал, что тот работает только в ночные смены. По счастливой случайности Киму подвернулась информация о том, что работает бариста с одиннадцати вечера и до семи утра. Что ж, Тэхёну пришлось немного подкорректировать свой режим сна, чтобы иметь возможность каждое утро начинать с вкуснейшего плохо сваренного латте и очаровательного парня, что бодрил намного больше того же кофе, если бы Тэхён тот всё-таки выпивал. Пока Чонгук, отвернувшись, готовил заказ, Ким мог порассматривать того со спины: мышцы проступали под чёрной футболкой, а мощная шея так и манила к себе. Парень спрятал руки в карманы пальто, от греха подальше. Жужжащий звук кофеварки разрезал утреннюю тишину. Темноволосый снова повернулся к Тэхёну лицом и назвал сумму, готовя стаканчик и крышечку. Чон, впрочем, как и всегда, просто кивает головой на замечание Тэхёна о погоде или о чём-то там ещё. Ким считал того пуленепробиваемым и каждый раз уходил ни с чем. Ну, кроме тёплого стаканчика, который выкидывал там же, за поворотом. У него и мысли не проскакивало, что он на самом деле вызывает бурю эмоций внутри Чонгука, и тот еле находит в себе силы эти чувства перебороть. — Тыквенный латте, — объявил бариста, когда стаканчик приземлился на стойку рядом с Тэхёном. Уголки его губ слегка дёрнулись вверх. Ким потянулся к горячему напитку и взял стаканчик в руку. Подушечки пальцев припекло, но не обожгло, поэтому парень крепче стискивает латте и улыбается так широко, как только может. Смотрит на Чонгука, ожидает от него если не настолько большой и открытой, то хотя бы какой-то улыбки, но он лишь чуть приподнимает уголки губ и тут же отворачивается, начинает активно убираться. Тэхёну отчего-то кажется, что убирать нечего, от слова совсем, но он не говорит ничего, лишь вздыхает себе под нос и губы поджимает. Он смотрит на стаканчик в своих руках. «Осторожно! Горячо!» - гласит надпись на крышечке. И Ким согласен  — жжётся действительно сильно, но совсем не от кофе. И Тэхён понимает, что ожог этот, по сути, слабый ещё, а может быть, и сильнее. И будет. Но сюда он ходить не перестанет, надеяться хоть на что-то тоже. Чонгук подрабатывает в этой кофейне с начала октября, а точнее, с того времени, как он, ещё будучи в Пусане, разбил вдребезги очередной скейтборд, когда выполнял трюк без страховки, да ещё и к тому же сам травмировался. Родителям и до этого не нравилось это увлечение сына, а после того, как он вынужден был долгий период ходить в повязке, ибо травму получил, они вовсе запретили кататься. В силу своей занятости на работе и отсутствием возможности постоянно приглядывать за младшим сыном, они отправили того к брату в Сеул, объясняя причину тем, что он, во-первых, окончит школу именно там, а значит, проблем с поступлением будет немного меньше, а во-вторых, будет всегда под присмотром Хосока. Чонгук, правда, до сих пор не может понять, чем вечно пропадающий в танцевальной студии брат отличается от таких же вечно пропадающих на работе родителей. Хотя, возможно, это и к лучшему, ведь он снова может кататься. Теперь он, конечно, предельно аккуратен, но доску, купленную на свои карманные деньги втайне от мамы с папой, снова сломал. Хорошо хоть не себя. Парень уговорил Хосока не говорить родителям, при условии, что кататься точно больше не будет, так как не на чем. Сам же потом, будучи до невозможности упрямым, да ещё и к тому же изворотливым, решил устроиться в кофейню на ночную смену, где и работает до сегодняшнего дня, чтобы насобирать на новый скейт. Брату же сказал, что просто хочет сам зарабатывать на свои личные расходы. Помощи попросил у Хосока, а тот через своего друга, который здесь также работает. Брат, конечно же, взял с него обещание заработанные деньги тратить на что угодно, но не на новую доску. Хосок не дурак, понимал, что тот кататься будет, поэтому купил ему в скором времени сам и сказал, если сломает и эту — точно запретит. Всё же лучше он будет знать об этом и присматривать, чем брат будет скрываться и из-за этого только больше потом пострадает. Выпускной класс и экзамены вынуждают тратить время на постоянную подготовку, но Чон слишком самоуверен, чтобы готовиться где-то ещё, помимо здания школы. Он учится во вторую смену, что позволяет ему работать всю ночь напролёт, даже несмотря на то, что школьникам запрещено работать ночами. У него, точнее у Хосока, есть связи, коими парень и воспользовался. Эти самые связи сейчас и заходят в кофейню, запуская с улицы холодный мартовский воздух. Невысокий парень в бейсболке, что открывает лоб, светлых джинсах с рваными коленками и белой футболке, открывающей острые ключицы в большом вырезе, проходит внутрь, даже не обращая внимания ни на Чонгука, ни на этого надоедливого посетителя. Он его раздражает: приходит сюда каждое утро, заставляя ждать, пока этот малый налюбуется им, а потом всё время, которое парню бы хотелось провести одному, выкуривая утреннюю сигарету, слушать об этом клиенте восторженные возгласы Чона. Парень, качая головой в такт битам, льющимся из наушников, проходит за стойку и бросает рюкзак прямо под неё. Он учтиво отпихивает Чонгука и приступает к приготовлению американо. На первый взгляд кажется, что он не замечает никого, но это оказывается не так. Когда парень уже собирался идти в подсобку с недавно приготовленной чашкой кофе, парень бросает что-то вроде: — Как закончишь любезничать — позови. Я курить, — и скрывается за дверью. Коллега Чонгука никогда не был особо разговорчивым, всегда на своей волне. Создавалось впечатление, что тот считал себя выше общения с другими людьми. Ким откровенно не понимал, как Чонгук его вообще терпит. За те считанные минуты, что парень бывает здесь каждое утро, помимо выходных, Тэхён успел сделать выводы о нем. Пассивно-агрессивный социопат. Почему? Парень всегда был холоден: стоит ему только появиться рядом, Кима не то что тонкое пальто, его и шуба не спасёт. Так от этого парня несёт морозом. Кажется, вот тот самый Ледяной Джек, который буквально зажимает сердце в холодные тиски и покрывает все внутренности тонкой коркой льда. У Тэхёна всегда чувство, будто он съел горсть снега, закусив ложкой инея. Всегда ли тот был таким, Киму не узнать, ибо видит он его только пару минут с утра. Но, по его мнению, и этого времени Тэхёну достаточно, чтобы тот оставил морозный отпечаток внутри, вплоть до следующей встречи. Но Ким ошибается более чем просто сильно. Юнги, по сути, глубоко плевать. Ему главное, чтобы его личное пространство пореже нарушали, что благодаря Тэхёну происходит теперь с завидной регулярностью, ведь перед тем, как заступить на смену, Мин вынужден выслушивать очередной рассказ Чонгука о том, какой этот парень странный, но в то же время чертовски милый. Юнги это по-честному начинает доставать, но он ничего не может поделать с улыбкой младшего, которая расползается на его лице, стоит только Киму выйти из заведения. Он и сам с трудом сдерживает уголки губ, которые так и рвутся вверх. Чон всегда вызывал восхищение у Юнги, которое вполне сравнимо с братской любовью. Мин никогда не признает, но он рад, что когда-то давно он встретил упрямого и такого забавного Чонгука. Парни были давно знакомы, ведь Юнги с Хосоком как-никак лучшие друзья, и тот частенько говорил о младшем брате, так как Мин ещё и домой к Чону регулярно наведывался, вот иногда и пересекались. Но нормально, один на один, они познакомились в скейт-парке. Младший как раз отрабатывал очередной трюк и заметил Юнги, у которого в который раз не получался хилфлип. Это несложная комбинация, но у многих вызывает затруднение. Видимо, Мин был не исключением. Чон катался относительно недолго, но приём отработал на ура уже давно, поэтому предложил помощь. Юнги неохотно, конечно, но согласился, ведь выполнить этот трюк ему очень хотелось, но каждый раз все его попытки заканчивались содранными в кровь коленями и ладонями. — У тебя довольно типичная ошибка, но это легко исправить, — с улыбкой объяснял Чон. — Ты закручиваешь доску назад. Попытайся отклониться немного назад и вытолкнуть доску ногами перед собой. Ну и, конечно же, не переноси вес на крутящую ногу, иначе ты обречён на провал. Мин смерил парня младше него и, возможно, саба скептическим взглядом, но ничего не ответил. Лишь поставил ноги на скейт и молча следовал указаниям Чона. Он прикрыл глаза, выдохнул, сконцентрировался и полностью успокоился после падения: нервы ничем не помогут, если он хочет выполнить этот трюк, а он хочет. Юнги ставит ногу на край скейта, а вторую чуть дальше центра, чтобы носок ноги немного выступал за доску. Делает щелчок и закручивает скейтборд пяткой, ведя ногу от центра скейта к ноузу, слегка отклоняется назад и совершает всё в точности так, как сказал ему Чонгук. Итог: идеально выполненный трюк и благодарная улыбка. Юнги протягивает руку старому-новому знакомому, которую с радостью принимает Чонгук. — Спасибо за помощь, — парень слегка трясёт чужую ладонь. — Ты не такой уж и засранец, как говорит твой брат. — Он ещё больший засранец, чем я, — тянет улыбку темноволосый. — Не за что. Такая ненавязчивая дружба длилась всё лето, медленно перетекая в осень. Парни видели друг друга нечасто, но и этих коротких встреч хватало, чтобы они чувствовали себя вполне комфортно в компании друг друга, словно старые друзья. Чон младше Юнги на семь лет, но разница в возрасте не ощущалась между ними от слова совсем. Чонгук был не по годам умным, что не могло не радовать Мина. Хороший собеседник в современном мире большая редкость, поэтому для Юнги стало открытием, что младший может так просто поддержать разговор на любую тему. Они, конечно, поддерживали связь, но не круглыми сутками, поэтому для старшего стало неожиданностью, когда Чон-старший внезапно попросил того договориться с хозяином кофейни по поводу Чонгука. Для Мина это не составило особого труда, поэтому уже через пару дней младший смог приступить к работе. Стоя сейчас у стены и выкуривая утреннюю сигарету, Юнги смотрел на восходящее солнце, время от времени делая небольшие глотки уже остывшего американо. Струйки сизого дыма медленно поднимались в воздух, постепенно растворяясь. Мин сосредоточенно смотрел вверх, будто не замечая стук железной двери внутреннего двора кофейни Magic Shop. Юнги старательно делал вид, что он не слышит этот громкий звук, который так быстро достиг его ушей, не слышит быстрых торопливых шагов и не чувствует, как рядом с ним о стену опирается Чонгук. Юнги, возможно, даже поддержал бы Чона в его рассказах, вот только не мог, по причине того, что толком парня-клиента так никогда и не видел. Может пару раз и встречал, да и то случайно, когда тот уже выбегал из кофейни. Поэтому всё, что ему остаётся сейчас — курить сигарету за сигаретой, пока у Чонгука не закончится словарный запас. Мину иногда кажется, что он мог бы даже предугадывать слова Чона, собственно, это он и делает: — Он снова взмахнул своими пушистыми ресницами, и его глаза засветились тысячами звёзд? Угадал? — не поворачивая головы, спрашивает Мин, продолжая сосредоточенно наблюдать за дымом, растворяющемся в воздухе. На его губах издевательская улыбка. Мысленно он делает в голове пометку, что тот самый парень ушёл, а значит, пора заканчивать перекур и выдвигаться на смену. — Ой, да ну тебя, Хён, — младший дуется, а Мин довольно смеётся. Юнги покачивает головой в такт битам, что льются из одного наушника. Затягивается. Знает же, что сейчас начнётся. Тянет, как может, последние тихие секунды утра. Чонгук долго ждать не заставляет: — Он такой красивый, — Мин, кажется, глаза только закатывает, — а улыбается как чудесно, — прикрывает веки, — такой открытый, — двумя пальцами виска касается, пока между ними тлеет сигарета. — Вот завтра точно познакомлюсь, — в голосе Чонгука решительность, в замученном мычании Юнги тоже. И он собирает в себе всю эту самую решительность, выбрасывает недокуренную сигарету и спешит вернуться в помещение. — Вот всегда ты так! — кричит ему вдогонку младший, а Мин вновь только глаза закатывает, но со смеху всё же прыскает. — Возьму и познакомлюсь! Тебе назло! — Юнги в спину всё ещё летят раздражённые фразочки Чонгука, и он смеётся уже открыто. Он бы, может, и не смеялся, если бы не знал, что вся решительность Чона напускная, и он по итогу завтра точно также стушуется, поторопится выполнить заказ и будет настолько зажатым, что даже улыбнуться толком не сможет, а тот парень, который Юнги с каждым утром всё больше раздражает и которому он всё больше сочувствует, ведь тому действительно Чонгук симпатичен: он даже его отвратительно приготовленный кофе заказывать не прекращает, с поникшим взглядом и глазами в пол покинет кофейню, чтобы вернуться туда ещё на следующее утро, а потом ещё на следующее, и ещё на следующее, и ещё-ещё-ещё. Мину его отчасти жаль, потому что парень то не сдаётся всё равно, даже несмотря на железобетонность Чонгука. Но Юнги более чем просто уверен, что и тот когда-нибудь психанёт, не придёт, и вся эта эпопея закончится. Мин не знает, хорошо ли это будет или нет, ведь тогда Чон, скорее всего, начнёт говорить о нём ещё больше, а это значит, что тишины у Юнги будет ещё меньше. Но у парня в данный конкретный момент позиция «я не я, проблема не моя», так что он всё под те же тихие смешки провожает Чонгука и принимается за работу.

***

Тэхён смотрит на ещё наполненный тёплый стаканчик, болтает тот из стороны в сторону, тяжко вздыхает и в конце концов выбрасывает. Тыквенный латте с характерным звуком оказывается на дне мусорного бака. — Ты что снова его брал? — с недоумением спрашивает где-то в стороне Чимин. — Это ж надо, и денег не жалко. Ким не отвечает, а Пак продолжает бросать в его сторону незлые насмешки. — Почему ты постоянно берёшь именно тыквенный? Нет, чтобы что-то другое для разнообразия заказать. — Ты знаешь многих, кто выбирает именно его? — спрашивает Тэхён, а Чимин глаза задумчиво подымает и откидывается на спинку парковой скамьи. — На самом деле, нет, — отвечает он всё же после недолгих раздумий. — Вот и я тоже. Тэхён вздыхает и также, как и друг, откидывается на лавку. У них до начала пар ещё пару часов, и парни успешно коротают время в сквере неподалёку: Чимин, как и всегда, копается в телефоне, а Ким задумывается о том, чтобы перелистать конспекты до занятий. Парни часто просиживают тут по пару часов по утрам: Тэхён ждёт начала лекции, а Пак приходит составить ему компанию, чтобы тому было не так одиноко. Они сидят на их излюбленном месте под раскидистой сакурой, что цветёт розовым и создаёт приятную тень. Но так как сейчас только начало марта, то дерево лишь мирно качает своими ветвями, прикрывая от ветра. Тэхён и Чимин любят это место — оно всегда свободно для них с самого ноября. — Чим, дай мне свою тетрадь, — просит он, поворачивая голову в сторону друга, а тот его даже не слышит. Будто зачарованный он смотрит в экран смартфона, а потом, через несколько секунд, принимается хохотать и ускоренно щёлкать пальцами по клавиатуре. — Я его точно когда-то выброшу, честное слово, — бурчит себе под нос Тэхён и сам лезет в сумку Пака.— Я возьму, ладно? — переспрашивает он, получая в ответ бессвязное мычание и кивок головы. — Что ты там постоянно делаешь то, а? Снова небось на этого своего Джея залипаешь? — Джей-Хоупа, — поправляет его Чимин и всё-таки одаривает Кима вниманием, — и он не мой. Ты видел вообще как этот парень танцует?! Да он же просто Бог! Вот смотри, — он тычет другу в лицо телефоном и сам заглядывает. На экране какое-то видео с танцующим парнем, и Ким вынужден признать, тот это делает довольно неплохо. — Да нормально так. — Нормально?! — вскрикивает Пак и его глаза расширяются. — Да это просто божественно! — Я ничего в этом не понимаю, Чим, прости, — говорит Тэхён и тихонько смеётся себе под нос от такого сосредоточенного Чимина, который снова и снова пересматривает коротенькое видео в Инстаграме. — Зато я понимаю, — бросает тот и снова придвигается к другу, в этот раз показывает фотографии. — Смотри, это он в аэропорту был. Здорово он одевается, да? — Пак листает картинки одну за другой, а Тэхён соглашается, но совсем не смотрит. Его губы трогает улыбка, когда он видит такого Чимина: у того глаза ярче сверкать начинают, и в них такое нескрываемое восхищение, что он не может не радоваться за друга. Тэхён снова думает о парне из кофейни, Чонгуке, и никак не может понять, что он делает не так, почему он не обращает на него внимания, неужели Ким ему совсем не нравится. — Чимин, — начинает парень, а Пак уже заблаговременно глаза закатывает, знает, что за этим «Чимин» последует. — Скажи, а я, — Ким нервно покусывает губу, перебирает пальцы, — я ведь могу понравиться парню, ведь так? — Ким Тэхён, — строго говорит блондин и даже телефон в карман джинсов прячет, — если твой этот бариста на тебя внимания не обращает, то дело в нём, а не в тебе, потому что он, судя по всему, совсем дурак, раз не видит насколько ты прекрасен и очарователен, — Чимин отворачивает голову в сторону и говорит уже будто сам себе: — Ну, или у него уже есть истинный. Тэхён тут же взгляд испуганный и встревоженный вскидывает, а Пак только сейчас осознает, что именно сказал. — Так, — он берёт ладони друга в свои, — я просто ляпнул, ясно? Мы не можем знать наверняка, — Пак смотрит в глаза Кима, а тот губы всё ожесточённей кусает. — Значит, надо выяснить, — изрекает Тэхён. Чимин лишь тяжко вздыхает. — Схожу сегодня после пар в кофейню. У его сменщика и спрошу. Я его видел пару раз, — в глазах парня азарт зажигается и уже план разворачивается, а Пак только мысленно себе по лбу даёт, потому что понимает — друга уже не остановить. — Выпытаю у него, аккуратно разузнаю, авось он что и знает, а он наверняка знает, — добавляет Ким. Чимин даже отговаривать его не берётся, ибо уверен — бесполезно. Если уж Тэхён что удумал, вбил себе в голову, всё это сделает. Так что Паку не остаётся ничего, кроме как поджать губы и поддерживающие кивнуть, чтобы Ким одарил его в ответ благодарной улыбкой. Ким за конспекты друга хватается, а сам думает лишь о том, как бы пары поскорее закончились, хотя те даже не успели начаться. А в фантазиях уже разворачивается действо: вот он оказался в Magic Shop, чтобы вытянуть из коллеги так понравившегося ему Чонгука всю возможную и невозможную информацию и... Тэхён усердно хмурит брови, впиваясь глазами в переплетение букв. Он не понимает ничего от слова совсем. И не потому, что он глупый, а потому, что Пак пишет так, будто держит ручку по меньшей мере ногой, и то левой, но никак не рукой. Абсолютно точно нет. Он нервно дует на чёлку и подносит тетрадь ближе к глазам, надеясь, что хоть так что-то удастся рассмотреть, но всё тщетно. — У тебя одни каракули, я ни слова не понял, — говорит спустя время Тэхён, и оба парня разражаются смехом. — Ну уж как сложилось, — пожимает плечами Чимин, не прекращая смеяться. — Могу тебе почитать, если хочешь, — предлагает Пак, — Заодно и сам повторю. У нас ещё почти три часа до начала лекции, — сверятся со временем на телефоне блондин. — Ой нет, спасибо, — Ким принимается активно махать головой в сторону. — Мой сонный мозг этого не выдержит. — А семинар? — Как-нибудь выкручусь, — легко пожимает плечами Тэхён, улыбаясь. — Мне не впервой, ты же знаешь, — Пак смеётся в ответ, потому что действительно знает — у Кима есть та самая харизма и изворотливость, которая всегда ему приходила на помощь. Парни продолжают тихонько посмеиваться, укрываясь под ветвями сакуры от пронзительного ветра, что переворачивает страницы тетради, совершенно те не жалея. Он терзает их слишком откровенно, будто хочет вытрясти все те переплетения букв, которые так и не смог разобрать Тэхён. Будто это у ветра сегодня семинар, к которому тот усердно готовится. Жаль, что только он, ведь что Паку, что Киму, сейчас более чем всё равно. В данный конкретный момент они счастливы, и счастье это совсем не в отличной отметке или полноценном сне.

***

Из всех занятий Тэхён помнит только их конец, когда уже на всех пара́х несётся к кофейне. Не за кофе, от слова совсем. Он постоянно поправляет сползающую с плеча кожаную сумку и полы бежевого пальто, что так и распахиваются то ли от ветра, то ли от того, с какой скоростью летит парень. Ким добегает до нужного места в считанные минуты и, наконец, останавливается недалеко от Magic Shop, чтобы поправить растрепавшиеся волосы и привести себя в более менее приемлемый вид. Тэхён бросает взгляд в отражение, остаётся не до конца довольным тем, как выглядит, но считает, что это всё-таки лучше, чем было до этого, поэтому делает глубокий вдох и дёргает на себя дверь кофейни. В заведении, на удивление людей не очень много, но всё же они есть. Парню в ноздри тут же ударяет аромат кофе, который буквально обволакивает его полностью, как снаружи, так и внутри, и Тэхён непроизвольно задерживает дыхание — как же ему не нравится этот запах. Он кофе никогда не любил и навряд ли вообще когда-нибудь полюбит. Но парень вынужден это перетерпеть, он просто обязан. Ким цепляет на лицо радушную улыбку, направляясь сразу к стойке, и вешает пальто на вешалку подле неё. Он ещё с улицы увидел того, к кому, собственно, и пришёл, поэтому собирается с духом и принимается воплощать в реальность задуманное. Парень-блондин по ту сторону барной стойки будто и не замечает его совсем: продолжает сосредоточенно протирать полированную поверхность от пятен. Юнги, по правде говоря, видит всё прекрасно, но оттягивает время своего мучения, ибо и дураку понятно, зачем этот паренёк мог прийти конкретно. Мин в этом уверен, к нему. Тэхён замечает в одном его ухе наушник и тут же принимается вспоминать всё, что слушал он сам и о чём ему рассказывали другие: надо же с чего-то разговор начинать. Ким прокашливается, складывает руки поверх стойки, негромко окликает бариста: — Простите! Парень его слышит не сразу, но всё же поднимает взгляд, сначала безразличный, затем, с лёгким намёком на интерес в глазах. Юнги его сразу узнал: в этот момент Мин начинает, если не полностью, то хоть на одну сотую понимать Чонгука, ведь парень и вправду до ужаса обворожителен. Мин забрасывает на плечо полотенце и подходит к нему. Тэхён его тоже рассматривает: выкрашенные в блондинистый цвет волосы, чёрная футболка с логотипом сети и светлые джинсы с дырками на коленях. Юнги приветливо улыбается, а Тэхён улыбается ему в ответ. Он смотрит вопросительно, вскидывая на секунду брови и приподнимая подбородок, Ким, спохватившись, тут же отвечает: — Тыквенный латте, будьте так добры, — и снова тянет улыбку. Мин чуть дёргает уголками губ, склоняет голову набок. Он его не раздражает — хороший знак. Парень по ту сторону стойки теряется от такого открытого разглядывания, и его щёки слегка розовеют. Блондин же только хмыкает себе под нос и кивает головой, будто отвечает сам себе на вопрос, неизвестный тому. — У меня есть идея получше, — вкрадчиво начинает он, — не против? Тэхён на секунду теряется, но вспоминает, что ему нужно расположить к себе этого парня, ему позарез нужна информация, и он после недолгих раздумий улыбку широкую тянет, да такую, что глаза в щёлочки превращаются, кивает, соглашается, только непонятно на что. Юнги отходит от стойки, принимается выполнять заказ. Ким не наблюдает, он лишь губу покусывать начинает и короткими ногтями по поверхности тихо стучит, обдумывает, как лучше начать разговор, чтобы завести его в правильное, нужное Тэхёну русло. Когда перед ним с сопутствующим звуком опускается дымящийся стаканчик, парень сначала дёргается, вырванный из своих раздумий, а затем благодарно растягивает губы и тянется за напитком. Подушечки пальцев обжигает тепло, но не сильно. Мин продолжает наблюдать за парнем напротив в сером свитере с горлом и чему-то своему тоже улыбается. Тэхён всё же решается сделать маленький, крохотный такой глоточек, уже заранее готовит себя к ужасному вкусу, но какого же его удивление, когда он узнаёт на вкус… чай? Парень чуть ли не давится и закашливается. Он поспешно отставляет стаканчик, чтобы не расплескать, и с непониманием смотрит на блондина, который усмехается ещё пуще прежнего, в глазах его пляшут бесенята. — Что, — снова закашливается Ким, — это? — Чай, — легко отвечает парень. — Чёрный. С кусочками ягод. И жасмином. Как уверяет производитель, высокогорный, с лучших цейлонских плантаций. Рассыпной. Не люблю в пакетиках, там лишь пыль, а от чая одно название. И ты тоже не любишь. Тэхён ошарашенно смотрит на баристу и понять не может: это розыгрыш такой, или шутка? Он чуть снова не давится, на парня смотрит во все глаза. — Но как же… — Да, я знаю, — прерывает его блондин.— Уверяю тебя, ты не любишь тыквенный латте, да и весь кофе в принципе. Вот чай — это да. Это для тебя. Ким головой вертит, осматривается, ищет что-то: может, камеру скрытую, а может, ещё что. — Как ты догадался? — сдаётся он и в упор на баристу смотрит, глаза сужает. — Да по тебе видно, — отмахивается парень. — Буквально на лице написано. Тэхён непроизвольно улыбается, даже посмеиваться начинает. Снова берёт в руку стаканчик, делает глоток и глаза в наслаждении прикрывает. Как же вкусно. — Ты прям волшебник, — изрекает он спустя минуту, пока парень снова принимается за работу и, обслужив других клиентов, снова возвращается к Киму. — Не-а, — машет он головой, — я бариста, — и смеётся, а Тэхён его смех подхватывает. Что-то в нём сразу же располагает, и Ким чувствует себя с ним вполне комфортно. — Одно другому не мешает, — говорит Тэхён, снова отпивая любимого напитка.— Волшебный бариста, — выпаливает он, а у самого глаза загораются, — который определённо знает, чего хотят люди. Блондин смотрит на него сначала, как и Ким несколько минут до этого, с непониманием, а затем снова улыбается и пожимает плечами, бросая: — Можно просто Мин Юнги. — Ким Тэхён, — также представляется парень. Он удивлён, что бариста, которого он видел всего несколько раз, и то мельком, тогда показался ему отстранённым и даже холодным, совсем не вяжется с тем образом, что он возвел себе в голове. Юнги много шутит и поддерживает любой разговор, делает уже не одну повторную порцию чая для Кима, а тот с удовольствием его принимает. Тэхён забывается вовсе и просто ловит кайф от такого неожиданно приятного времяпрепровождения. Когда же он всё-таки решается спросить то, зачем пришёл, проходит уже чуть меньше, чем два часа. — Юнги? — вопросительная интонация заставляет старшего напрячься. — А ты давно тут работаешь? Мин улыбается уголком губ, но Тэхён этого не видит, так как тот повёрнут к нему спиной. — Примерно со второго курса, — легко отвечает он. — А что? — Да так, просто интересно, — слишком поспешно отвечает Ким и делает большой обжигающий глоток. Юнги не отвечает, делает вид, что ничего не замечает в изменившейся интонации парня, не понимает, к чему тот клонит. Он знает, что Тэхён не остановится и сделает новую попытку продолжить начатое — он ведь за этим сюда и пришёл. — А Чонгук? — Ким крутит в руках уже пустой стаканчик, пытается придать голосу непринуждённости. — Он давно тут работает? Мин говорить не спешит, тянет, чувствует, как начинает нервничать Тэхён. Замечает он это по тому, как тот то оставляет стаканчик от выпитого чая, то вновь берёт в руки, рассматривает, по-забавному хмурит брови. — Где-то с конца октября, вроде, — Юнги не отвлекается от работы: делает напитки, убирает рабочее место, вытирает кофеварку. Он внимательно вслушивается в каждый шорох издаваемый Тэхёном, ждёт нового вопроса, ведь тот наверняка будет. — А у него есть кто-то? — почти неслышно спрашивает Ким. — Ну-у, — тянет он, — истинный там, к примеру? Мин поворачивается весьма резко, чем и пугает парня, который уж слишком сильно сосредоточился на собственных мыслях. Старший забрасывает полотенце на плечо и опирается о стойку, чуть приближается к Тэхёну и хитро щурит глаза. — Почему бы тебе не спросить у него самого? — отвечает вопросом на вопрос Юнги, а Ким теряется. — Ну, раз уж тебе так интересно, — объясняет блондин, внимательного взгляда от младшего не отрывает. У Тэхёна глаза бегают, и он совсем не знает, что сказать. Парень пытается выдавить из себя хоть что-то, слова во что-то подобное предложениям составить, но лишь растерянно моргает и краской заливается. Мин всё с тем же лукавым взглядом в него всматривается, ехидную улыбочку тянет, продолжает парня напротив смущать. Ким несколько раз прокашливается, вдохи глубокие делает, рот открывает, порывается что-то сказать, но не издаёт ни звука. Юнги прыскает со смеху, качает головой, но отходить не собирается. Этот парень - Тэхён, он действительно хорош собой: и улыбается красиво, и ресницы у него и вправду длинные. Чонгук не соврал, но Юнги к нему симпатию вдруг испытывать начинает вовсе не поэтому. Ким подкупает своей наивностью и такой неприкрытой искренностью, и хоть поговорили они всего ничего, Мин уверен, Тэхён — интересный собеседник. К тому же блондину не ясно до сих пор, кто он: доминант или сабмиссив. Но парень склоняется больше ко второму, потому что Юнги — доминант. И Мин понимает теперь, что ошибся более чем сильно. Тэхён его не раздражает. Его раздражает Чонгук с вечными рассказами про него, но сам Ким — нет, определённо нет. Тот всё ещё мнёт руки, глаза прячет и краснеет до одури прекрасно, и Юнги решает, что хватит ему парня мучать. Он делает ещё один стаканчик для Тэхёна, выбирает из их чайной карты, но вдруг осознаёт, что та у них непозволительно бедна. Мин берёт тот, который, как ему кажется, Киму точно понравится. — Но я не, — брови Тэхёна взлетаю вверх и он, по меньшей мере, смотрит ошарашенно. Мин дарит ему полуулыбку и еле сдерживается, чтобы та по самые дёсна не разрослась, потому что такой Ким другой реакции вызвать не может. — За счёт заведения, — прерывает его Юнги, руки о полотенце вытирает и отходит к другим клиентам. — Точно волшебный бариста, — сам себе шепчет Тэхён и мысленно благодарит блондина. Мин заводит разговор, просто чтобы парень чувствовал себя комфортно, просто чтобы он был собой. — Любишь музыку? — спрашивает он, доставая сливки из небольшого холодильника под стойкой. — Ну, вообще да, — отвечает Тэхён, — только какие-то конкретные группы я не слушаю. Мне просто нужны песни. Юнги такой его ответ более чем устраивает, поэтому он спрашивает, слышал ли он пару песен из его, Юнги, личного плейлиста, который он сам себе с такой тщательностью отбирал. Ким на большинство из них согласно кивает, даже восторженными возгласами делится, а те, что оказались ему неизвестными, обещает обязательно найти и послушать. Тэхёну нравится, что у них вкус в музыке совпал и им теперь есть о чём вот так просто, ненавязчиво поговорить. Мину это нравится тоже. Когда стрелка на часах, что висят на одной из стен в кофейне, доходит до четырёх, Тэхён говорит, что и так неожиданно для него самого долго засиделся и что ему пора идти. Он прощается нехотя, ведь общаться с Юнги ему понравилось: он интересный парень, к тому же разгадал его крошечную тайну по поводу чая и понимающе тему с Чоном больше не поднимал. Мин не прощается. Просто говорит: «До завтра». Ким ему в ответ смеётся и спешит покинуть Magic Shop. Блондин весь остаток смены думает только о чае и о том, что нужно тонко или не очень намекнуть Джину, хозяину данной кофейни, что её ассортимент хорошо бы расширить. На все вопросы «Почему?» и «Зачем?», Юнги находит только один ответ:

«Я ведь теперь волшебный бариста — я определённо знаю, чего хотят люди.»