Flower Road

День обещает быть хорошим, стоит только Тэхёну выйти на улицу. И пусть это понедельник, и сегодня снова на занятия — всё это не имеет значения, когда воздух теплее и пахнет весной, когда шарф на шею уже не нужен, а пальто ,наконец, по погоде, когда солнце действительно тёплое и когда вставать рано — одно наслаждение. В Сеул пришла весна, и, возможно, даже тепло в душе вдруг сильнее того, которое от так горячо любимого пальто внутри всегда разливается. Сумка на плече с несколькими тетрадями внутри и серые кеды на ногах. Тэхёна эта стабильность вполне устраивает. Он вообще её, стабильность, любит. Она надёжная и никогда не подведёт. А ещё ничего непредсказуемого не случится, ибо стабильность не позволит. Непредсказуемое Тэхён не жалует. Колокольчики, над головой звенящие, когда он в Magic Shop входит — стабильность. Чонгук по ту сторону барной стойки — стабильность. Жутко приготовленный тыквенный латте и «случайное» прикосновение пальцев — стабильность. Как и неловкие улыбки, блестящие глаза и алеющие щёки. А ещё теплота, что разливается внутри и окончательно вытесняет двух предыдущих конкурентов. Покалывающие подушечки пальцев и минутное молчание. Пока нет никого, пока наедине. Всё это стабильность. И звон дверного колокольчика, который возвещает о коллеге Чонгука — тоже она. Но вот джинсы чёрные абсолютно ещё и без рваных коленок, футболка белая и спадающие на лоб тёмные пряди ничем неприкрытые. Непредсказуемость. И Тэхёну она не нравится от слова совсем. Неизвестный ему бариста проходит мимо Чонгука, принимается себе кофе делать. Ким смотрит отчасти с непониманием, а Чон только улыбается шире как-то и здоровается с незнакомым Тэхёну парнем. Тот красивый очень. Это первое, что Ким понимает. Парень улыбается приветливо, и Тэхён в ответ улыбку тоже выдавливает, а в голове не перестаёт крутится навязчивое: «Где Юнги?». Ким парня с ног до головы рассматривает. Тот высокий, выше Юнги. Крупный, крупнее Юнги. Взрослый, старше Юнги. Тэхён видит, как он возле кофемашины крутится, а по широкой чашке и пенке сверху понимает, что там отнюдь не американо. И парень не выходит никуда. Продолжает мягко улыбаться и обеими руками аккуратно держит чашку. Тэхён не слышит, что к нему обращаются, до тех пор, пока Чонгук его руки не касается. — А? Что? — он крутит головой из стороны в сторону и глазами хлопает часто. — Привет ещё раз, — лучезарно улыбается незнакомец. — Я Джин, — он протягивает ладонь для рукопожатия, и Ким не может не ответить. — Тэхён. Ладонь чужая оказывается крупнее тэхёновой, и он вдруг совсем ребёнком себя чувствует. Особенно, когда парень руку кимову не пожимает практически, а скорее просто придерживает. К тому же ещё и отпускает аккуратно. Так, будто Тэхён из самого фарфора сделан. — Джин-хён хозяин кофейни, — говорит Чонгук. — Но тоже здесь работает. — Редко, — поправляет мягко мужчина. — Но с удовольствием. Кофе — это целое искусство. А искусство я люблю. Джин улыбается вполне искренне. Тэхёну даже совестно становится, что он не может также в ответ. Против парня он ничего не имеет, но вот своё разочарование в том, что тот не Юнги, скрыть не может. Чонгук это замешательство и волну тоски на лице Тэхёна отчётливо видит и сам тоже улыбаться перестаёт. После того, как Ким понимает, что остаться подольше с Чоном один на один не получится, благодарит его за латте и выходит из кофейни. Скрыть нотки печали в своём голосе он, увы, не в силах. Джин, же наоборот, улыбается только ярче и не потому, что не видит развернувшуюся перед ним картину. Как раз таки он видит всё прекрасно. Просто парень слишком хорошо воспитан, чтобы придавать этому значение. Чонгук собирает вещи, в этот раз проверяет наличие всех тетрадей, чтобы не краснеть потом перед тем, кто их найдёт, и выходит из тёплого помещения в ещё непрогретый воздух. У него настроение чудесное, даже несмотря на безумную сонливость и усталость за всю ночь. Чонгук думает о том, что снова не до конца сделал алгебру в силу того, что слабо её понимает. Радуется, что ему её сдавать нет необходимости: от этого прям душа трепещет. Он хочет как можно быстрее до дома добраться, чтобы поспать можно было дольше. В квартире, конечно, теплее, чем на улице, но там всё также никого нет, и пусть на градуснике в квартире температура выше, чем вне её. На ментальном уровне здесь всё же прохладнее и тоскливее. Хосок уехал около двух недель назад, и всё это время Чонгук вынужден жить один. Он не может сказать, что ему это приносит какие-либо неудобства, ибо нет, он чувствует себя вполне спокойно и даже может вещи разбрасывать везде, посуду грязную мыть далеко не сразу и в приставку рубиться, вместо того, чтобы готовиться к экзаменам. И всё бы казалось хорошо, но чувство одиночества и тоски становится всё сильнее, и Чонгук соврёт, если скажет, что не скучает за братом. Скучает и даже очень. Брат для него сейчас единственная поддержка и опора. Единственный, кто рядом будет всегда и кто никогда не оставит. Никогда не предаст. Чонгук ему благодарен за многое, а потому и дорожит Хосоком безмерно. Несмотря на то, что он младше — парень всегда защищал и берёг брата ото всего. Хосок о Чонгуке заботился всегда, но младший также не оставался в долгу. Чонгук знает, что Хосок — саб: сам когда-то цветок на нём видел. И даже не зная, кто он сам, ставил брата превыше всего. Какие-то природные инстинкты принуждали его к этому. И принуждают до сих пор. Да, он младше, но когда у Хосока в жизни творился ужас кромешный, младшим был отнюдь не Чонгук. Парень привык дарить любовь и поддержку брату, но кому-то ещё, кроме него нет. Может, как раз поэтому ему до сих пор отчасти в дикость чувствовать что-либо по отношению к кому-то, кроме брата. Что-то, что сильнее обычного детского «хочу» и выходит за временные рамки его же. Чонгук иногда задумывается, почему Тэхён всё ещё ходит в кофейню из утра в утро и почему у него всё ещё не кончилось терпение из-за него самого. Парень думает, что он бы сам уже не выдержал, и потому удивляется Киму, который все не бросает попыток и каждый раз всё даёт шансы Чонгуку, один за другим. И парень, правда, не понимает, откуда у Тэхёна столько терпения. Чонгук первым делом ставит воду греться, чтобы выпить чая, и лезет в холодильник, чтобы найти чего съестного. Один из плюсов того, что он сейчас живёт один — это то, что парень может питаться, как ему заблагорассудиться, а может и не питаться вовсе. Один из минусов — оно же. Чонгук разогревает вчерашнюю или позавчерашнюю пиццу. Сам пока переодевается. Потом ест наспех и ложится поспать хоть немного. Ему даже плевать на незаконченное домашнее задание, за которое он, вероятно, получит не самый высший балл. Засыпая, видит только бежевое пальто, даже с виду холодное, светло-русые волосы и карие глаза. Может, от того и спится ему тоже крепко. Крепко настолько, что чуть не просыпает будильник. Благо, телефон звонит, и исходящая из него мелодия никак не даёт уснуть вновь. Чонгук спрыгивает с кровати почти молниеносно и как можно быстрее натягивая на себя одежду, одновременно прижимает плечом к уху телефон. Как оказалось, звонит никто иной, как Хосок. — Привет, мелкий, — привычно говорит старший, а Чонгук надеется, что тому не было слышно всю его возню здесь. — Как ты? Что нового? Чонгук ищет, что ответить, натягивая носок, но всё слов подобрать не может. — Да, привет, — наконец тянет, отчасти вымучено. — Всё нормально, всё как обычно. — Носок оказывается с дыркой, так что приходится искать другой. — Вот в школу уже бегу, почти в здании. А ты как там? Как выступления? Всё удачно прошло? — Ну, а как иначе, — Хосок смеётся, а Чонгук радуется, что тот всё-таки ничего не заметил. — Мне только парочка шоу осталась. Скоро буду дома, так что сильно там не скучай. — Ой, больно надо, — Чонгук фыркает. И пусть он сейчас делает вид, что ему плевать глубоко и что не скучает ни капли — оба брата знают, что он врёт и что тоска у них по друг другу в одинаковой мере сильна. — Так что прям ничего нового за время моего отсутствия не случилось? — Хосок выпытывает. — Да прям вот ничего. Поверь, как только что-то случится, я тебе тут же расскажу, хён. У меня ведь такая насыщенная жизнь, — Чонгук язвит, но комок в горле сглатывает, ибо тут же в голове имя Тэхёна всплывает. — Хорошо, спрошу у Юнги, — легко отвечает Хосок и почти сбрасывает трубку, но младший его останавливает. — Нет! — Почему нет? Ничего ж нового. Младший губы кривит и глаза закатывает неосознанно. — Просто гулял с другом, — раздражённо отвечает наконец парень. — И-и-и? — тянет Хосок, не в силах скрыть заинтересованность и лёгкое торжество в голосе. — И я опаздываю в школу. Мне некогда разговаривать, — отвечает чуть резковато, но не жалеет, потому что старший тут же хохочет и,наконец, отстаёт от него с расспросами. Парень бросает телефон на дно рюкзака, туда же несколько тетрадок отправляются. Чонгук наспех отпивает глоток горячего чая и откусывает пиццы огромный кусок, такой, что чуть не давится им же. На ходу доедая, впрыгивает в кроссовки и подхватывает рюкзак за лямки. Уже на улице снова к телефону в рюкзак лезет, чтобы время проверить. Чонгук успевает, значит, можно сильно не торопиться. Он заходит в соц. сети, лениво листает ленту, чтобы быть в курсе последних новостей. Заходит на аккаунт брата и просматривает его последние публикации. Хоть Хосок и улыбается, как всегда ярко и открыто, Чонгук видит за этой идеальной улыбкой уставшего брата, которому просто хочется прийти в родной дом, где его будет ждать ужин, где они потом вдвоём зарубятся в приставку, а Чонгук с кухни притащит огромную миску чипсов. Парень, наверное, единственный, кто может разглядеть всё это под напускной жизнерадостностью. Он действительно за брата переживает и возвращения его ждёт. Он не может их разговор недавний не вспомнить, и как в искреннем смехе скользила всё та же искренняя усталость. Та самая обычная, всем знакомая и ничем не примечательная. Человеческая усталость, которая присуща всем нам, людям. Из утреннего короткого диалога Чонгук также мысли навязчивые о Тэхёне вылавливает. Рассказывать Хосоку о парне, который ему нравится, очень не хотелось как-то от слова совсем. К тому же это до одури смущающе, и Чонгук совсем не уверен, что выдержал бы подколы брата хоть одну жалкую долю секунды. Ему вообще пока никому и ни о чём рассказывать не хочется. У него желание сейчас только одно: трепетно перебирать воспоминания из того вечера и чувствовать, чувствовать, чувствовать. Он тот вечер ни за что и никогда забыть не должен. Чонгук вновь и вновь будет вспоминать собственное гулко бьющееся сердце и горящие розовым щёки, касания чужих ладоней, почти невесомые, но от того только более значимые, а ещё, безусловно, вкус карамельного попкорна, которым до этого только давился и ел через силу. В тот же вечер это показалось чуть ли не вкуснейшим, что он за всю свою жизнь пробовал. И если Тэхён карамельный попкорн обожает, то Чонгук тоже. Так, как никто другой никогда не обожал и не сможет. Ему от Тэхёна голову кружит, будто в пьяном угаре, и Чонгуку нравится. Ему нравится разрывающее ребра сердце. Ему нравится жар неравномерный по всему телу и шум в ушах. Ему нравится латте тыквенный, который он с каждым разом пытается всё лучше и лучше сварить. Ему нравится пальто не по погоде, а ещё очки исключительно для имиджа. Ему нравится Ким Тэхён. Нравится сильно. Настолько, что подготовка к экзаменам выпускным откладывается куда-то на потом, да и вообще всё откладывается туда же, стоит Чонгуку о Тэхёне только подумать. Даже сейчас, вместо того, чтобы впитывать объяснение так и непонятого домашнего задания, Чонгук, как можно аккуратнее выводит имя Кима, чтобы затем нарисовать одно крохотное, но невероятно большое в своём значении сердечко прямо рядом с ним. Парень сейчас чувствует себя влюблённым по уши школьником, что от правды не так уж и далеко. Ему вообще кажется, что единственное, о чём он днями напролёт думает — это Тэхён. И это чувство, в силу возраста до этого незнакомое, оказывается сильным очень, крышесносным буквально. Чонгук связь с реальностью иногда теряет вовсе, накрывает его настолько. Потому что впервые вот так сильно и вот так глубоко. Впервые в принципе. Чонгук в своих действиях, словах, да и во всём сейчас импульсивен, поэтому сначала делает и только потом думает. Он открывает ещё не начатый диалог с Тэхёном и, чуть помешкав, засыпает его такими банальными «Привет) Как дела?». Он нервно кончик колпачка грызёт и ногой дёргает в бешеном темпе. Сообщения так и остаются непрочитанными даже спустя несколько часов, а настроение Чонгука падает со стремительной скоростью куда-то вниз. Парень прикусывает нижнюю губу и думает о том, что, наверное, слишком навязчивым показался, что ни мер, ни границ не знает. Он сам себя ругает за это, а телефон снова оказывается на дне рюкзака. Примерно на том же уровне, где находится сейчас его настроение. Ему даже стыдно становится, потому что он только сейчас понимает, что Тэхён ему ничего не должен. Он его, Тэхёна, вообще благодарить обязан, что тот ждёт, даёт время Чонгуку собраться с силами и набраться смелости, чтобы хоть какой-то ответный шаг сделать навстречу. Ким уже больше трёх месяцев приходит каждое утро, только чтобы Чонгука увидеть, чтобы сделать новую попытку вывести его хоть на какой-то контакт. Парень сам себе приказывает повзрослеть, в конце концов, но, к сожалению, вот так, по щелчку пальцев, не взрослеют. А Чонгуку бы очень хотелось. Он позволяет себе думать, что Тэхён занят элементарно. У него вообще-то тоже учёба. Да и почему бы ему не быть занятым. Чонгук отбрасывает, по крайней мере, пытается это сделать, но все мысли о Тэхёне. Полностью сосредотачивается на учебном процессе. И у него почти получается, по правде говоря. Но только на время учебного дня. Когда же тот заканчивается и Чонгук возвращается домой, чтобы пару часов до смены побыть дома в тишине, тепле и уюте, мысли, так ловко спрятанные, снова выходят на свет и не могут оставить Чонгука в покое. Он уже даже начинает верить в то, что что-то сделал не так, как-то повёл себя неправильно. И парень уже тянется к телефону, чтобы извиниться непонятно за что, но его опережает звук уведомления. Тэхён. ТэТэ: привет~ прости, я был не дома, а телефон разрядился. у меня всё хорошо, а ты как? ~~ Чонгук губу прикусывает и терзает ту в течении долгих нескольких секунд, пока думает, как ответить и что ответить вообще. Он неосознанно смотрит на время, что в углу экрана и ему очень бы хотелось сдержаться и не спрашивать, где и с кем Тэхён так долго был. В нём будто то самое привычное беспокойство просыпается, играет только с двойной силой. И всё бы ничего. Но подобное он к кому-либо, кроме Хосока, не испытывал ещё. И Чонгука это действительно пугает, потому что кажется не совсем нормальным. У него желание неумолимое в груди разрастается: взять, сгрести в охапку, закрыть собой и защищать ото всего на свете. Вот только проблема одна: Чонгук слишком ясно понимает, что они с Тэхёном, по сути, друг другу никто. И это проблему только усугубляет, позволяет желанию, огнём пылающему, затопить изнутри. Да так, что парень захлёбывается ним почти. У него пальцы от чего-то над клавишами зависают, он текст набирать не решается, но всё же, вдохнув поглубже и зубы стиснув до скрипа, по экрану стучит, да так, что удивительно, как тот вообще выдерживает. Он в словах от волнения ошибается, но автозаполнение исправляет все ошибки за него. Чонгук уже набранный текст перечитывет раз десять точно, на каждом слове сам себе головой кивает и всё губу нижнюю жевать продолжает. Чонгук: я тоже нормально) не переживай, всё в порядке Чонгук: я хотел предложить тебе ещё раз встретиться. прогулялись бы Большой палец замирает над кнопкой «отправить» и, зажмурившись, Чонгук нажимает её, чтобы потом заблокировать телефон тут же и отбросить его куда подальше, а самому вдруг найти жизненно необходимым выбросить мусор из-под письменного стола. Парень, вернувшись в комнату, всё круги вокруг телефона наматывает, палец большой кусать перестать не может. Когда же звук уведомления, столь долгожданный раздаётся, Чонгук ещё с минуту не может телефон в руку взять, потому что больше всего боится получить отказ, а ещё дураком полнейшим себя почувствовать. Чонгук несколько раз бурчит сам себе под нос что-то вроде: «Соберись, тряпка!». Он таки прислушивается к голосу разума: хватает телефон и переписку с Тэхёном открывает. Сначала парень думает, что у него крыша поехала окончательно, а затем задумывается о том, что пора бы проверить зрение, а ещё о том, видно ли со стороны разницу между очками для зрения и очками для имиджа. И идея эта ему не кажется плохой до тех пор, пока он не моргает несколько раз подряд и вновь содержание полученного сообщения перечитывает. ТэТэ: ты меня что, на свидание приглашаешь? ТэТэ: в любом случае, это отличное предложение, на которое я с удовольствием соглашусь ~ ТэТэ: где и когда встретимся?) Чонгук смотрит на экран телефона и не может понять, от чего на его лице такая улыбка широкая: от смайлика в конце, от волночек этих забавных или же от того, что Тэхён согласился с ним погулять. Он изо всех сил пытается не улыбаться ещё шире (если такое возможно) от того, что слово «свидание» в глаза бросается слишком сильно. Парню, правда, бы хотелось это слово проигнорировать и не придавать ему столь огромное значение, но ускорившийся пульс и щёки горящие решают всё за него. Чонгуку буквально в груди что-то щемит, а ещё смеяться хочется, и усталость как рукой сняло. Он губу закусывает, но по-предательски счастливая улыбка сама на лицо лезет и расползается до размеров немыслимых. Парню сейчас кажется, что всё, что встречалось ему в жизни, назвать радостью либо же счастьем — величайшая ошибка. Потому что с радостью от смайлика, волночек и чужого «да» лужицей расплыться хочется, как никогда до этого. А слово «свидание» буквально лишает земли под ногами. Счастье, оно у каждого своё. И чонгуково заключается в трёх вещах. Ну и в тщательно игнорируемом слове тоже.

***

Квадратная улыбка сама по себе растягивается, и Тэхён слишком слаб, чтобы противостоять её силе. Ему кажется буквально невозможным не улыбаться сейчас. У парня даже глаза сверкают, будто фонарики, что в Magic Shop под потолком висят. Но от тех лампочек свет только исходит, а от этих будто и тепло тоже. Такое сильное, что, вероятно, согрело бы получше тёплой одежды и чашки какого-нибудь горячего напитка в раннюю зиму.

У Юнги от такого Тэхёна что-то трескается внутри.

Он сейчас сидит настолько рядом, что Мин его почти обнимает, но в то же время тот от него настолько далеко, что Юнги отчётливо чувствует преграду, что из стекла будто. Потому что Юнги Тэхёна видит, и Тэхён Юнги тоже. Но не слышит от чего-то. Стекол, видимо, несколько. На экране телевизора идёт фильм какой-то с флешки, название которого Юнги неизвестно даже. На столике журнальном одиноко чашка рафа апельсинового стоит, и Мин себя невольно тоже с ней сравнивает. Именно с ней. И отнюдь не с той стенкой, которую так трепетно сейчас Тэхён сжимает. Не с той, в которой парень с русой макушкой улыбку столь широкую прячет. И даже не с той, из которой он глотки крохотные делает, от экрана телефона взгляд не отрывая. Та чашка совсем не похожа на ту, что на столике. В этой чай, а в той — кофе. Эту аккуратно ладонями придерживают, а та дымится в дали ото всех, хоть и руку протяни — взять можно. Та чашка — Юнги. А в ладонях — Чонгук.

И Юнги этому рад.

Если эта щекотка внизу живота, что внутренности будто скручивает, — это бабочки, то у Мина ничто иное, как они. У него где-то под ребрами вопит о нежности и искренности момента. И улыбка легкая совсем, но действительно настоящая, не вымученная, появляется. Он до этого и не знал, что чья-то, такая квадратная и такая счастливая, с глазами-фонариками будет что-то подобное в нём будить, что-то подобное внутри него совершать, что-то сродни кульбитам, каких раньше парень не знал. Он смотрит на улыбку эту и понимает, что она совсем не та, которая днём была, пока они гуляли. Не та, что появилась от осознания того, что Юнги, оказывается, на скейте катается. Даже не та, когда Тэхён сам на скейт встал, а Мин ему это разрешил. Даже помог научиться стоять правильно. Улыбка эта, что сейчас на лице тэхёновом, не сравнима даже с той, что от юнгивыех слов появилась, когда тот упал снова при неправильном выполнении трюка. — Аккуратнее нужно быть, — Ким будто с укором говорит, но во взгляде тревожность читается. — Думаешь, ты поранишься? Не бойся, останешься цел, — отвечает Юнги, подмигивая слегка и широко улыбаясь. Мин, сидя сейчас рядом с Кимом, готов поспорить, что улыбка у него совсем не такая и когда они встретились у его университета. И когда он ему сообщения писал с вопросами, где он и почему не на работе, улыбался тоже не так. Мин уверен более чем. Так Тэхён при нём улыбается впервые. И причина в том, что на экране телефона происходит. В течение прогулки они разговаривали много, и Юнги, конечно же, не мог не спросить того о Чонгуке. Исключительно из добрых побуждений. Тэхён сначала снова не особо на эту тему распространялся, но Мин его подтолкнул мягко, и тот начал говорить. И Юнги действительно было интересно послушать. У Кима снова, когда тот о Чонгуке говорить начал, лампочку будто кто-то внутри зажёг. Да яркую настолько, что у Юнги глаза-щёлочки становятся, и улыбка широкая на лице появляется. — Знаешь, а он ведь действительно мне нравится. Очень, — говорил Тэхён, полы пальто задёргивая и пряча подбородок в горловине свитера. Юнги думает, что от смущения. — Вот только я ему, наверное, нет. Мину хотелось парня встряхнуть как следует, чтобы глупости такие не говорил больше. — Я тебе так скажу, — говорил он, — как раз таки наоборот. И снова в груди сжималось что-то в комочек плотный от того, как у Тэхёна лицо краской заливает, от того, как тот глаза прячет смущённо и улыбку тоже скрыть пытается. А ещё от того, с какой благодарностью за такие слова Юнги смотрел на него Тэхён. — Ты правда так думаешь? — спрашивал тот нерешительно, губу прикусывая. Во взгляде скользила надежда. Мин смотрел пристально, глаза чуть щуря и голову набок склоняя. Он остановил за предплечье Тэхёна, положил скейт на землю и стал напротив парня. Ким не понимал, что происходит, уже думает, сказал что-то не то, ляпнул, не подумав. Затем его непонимание увеличилось вдвое, потому что Юнги вдруг начинал смеяться. Парень потрепал его по волосам, а потом, наконец, сказал: — Правда, правда, — захохотал ещё заливистее. Тэхён снова улыбался смущённо, но тут же его лицо счастливое, сменилось вдруг накатившим беспокойством, которое Мин не заметить не мог. — Почему он тогда на меня внимание не обращает? Я, наверное, слишком навязчив. И не вижу, что уже надоедаю, да? Не нужно так сильно давить. Я слишком глупый, — Тэхён говорил, будто сам с собой. — Мы ведь в кино вместе были только потому, что ты его пригласил. Сам он меня никуда не зовёт. И не пишет даже, — Ким носом шмыгнул и пнул мыском серых кед камушек. — А ты не думал, что ты его своими действиями просто смущаешь? — Юнги не поворачивал голову в сторону Тэхёна больше. Ким шёл рядом, а Мин на скейте катил медленно. — К тому же ты ничего не говоришь ему об этом. Только со стороны можно понять подтекст твоих поступков. Чонгук ведь не экстрасенс, правда? — Юнги ногой правой от земли оттолкнулся и уехал чуть вперёд. После того, как Ким его нагнал, продолжил: — А если и экстрасенс, то очень хреновый. Не нужно бояться говорить. Слово — твоё главное оружие. Парень увидел, как Тэхён о его словах задумался, и решил дать ему немного времени, информацию переварить. Сам же проехал вперёд, ногу переднюю ближе к ноузу скейта поставил, а заднюю к болтам, так, чтобы носок на доске остался, а пятка свисала. Плечи завёл в противоположную вращению сторону и щёлкнул, начиная вращаться. Отработанный трюк заканчивается плавным приземлением и Юнги, конечно же, доволен. Он поправил бейсболку на голове, поворачиваясь в сторону Тэхёна, который снова носом в свитер зарылся и руки в карманах спрятал. Мин дарит ему лёгкую улыбку и по глазам Кима видит, что тот ответил ему тем же. Ким достал телефон, но тут же глубоко вздохнул и глаза в раздражении прикрыл. Мин не спрашивал сам, ждал, пока парень первым заговорит. — Хотел сам ему написать, — начал объяснять Тэхён. — Но телефон разрядился. Мы ведь уже давно гуляем, — у него глаза потухли вмиг, будто он снова кнопку блокировки на устройстве терзает, но безрезультатно. — Чёрт. Юнги такой Тэхён казался до ужаса забавным. Особенно, когда он всё продолжал пытаться включить разряженный телефон и цокал языком. — Можем зайти ко мне, — предложил Мин, чувствуя, что ещё немного, и у него слезы от беззвучного смеха пойдут. — Ты телефон на зарядку поставишь. Кстати, можем фильм посмотреть. Я как раз вчера скачал. Неплохой должен быть. — Да? — переспросил Ким. — Ну, давай. А что за фильм? Первые минут тридцать они действительно что-то смотрели и в сюжет даже вникали, но как только тэхёнов телефон подал признаки жизни, и Юнги, и Кима происходящее на экране больше не волновало. Юнги взгляда не мог оторвать от того, как Ким губу в нетерпении терзает и пальцы заламывает. Затем, лицо парня озарила улыбка вновь, та самая, и Мин понял, что это связано не просто абы с кем. Чай, который Мин нашёл у себя на полках, и то с большим трудом, продолжает остывать. Тэхён слишком увлечённо что-то печатает, чтобы отвлекаться. Юнги всё же тянется в одинокой чашке и отпивает глоток. Тут же думает, что хорошо бы домой купить чая побольше и получше, чем те остатки, что у него были не сразу замечает, что Тэхён уже телефон отложил и смотрит на него с озорством явным. Мин уголок губ приподнимает, ждёт. — Это был Чонгук, — почему-то шёпотом говорит Ким, и улыбка на лице Юнги растёт. Он брови приподнимает, как бы намекая, что Тэхён может продолжить. — Он мне сам написал, — у Тэхёна интонация такая, будто он страшную тайну рассказывает. — Первый. Секундная пауза. Парень глубокий вдох делает и выпаливает: — Он позвал меня гулять, — Ким лицо ладонями прикрывает и светится даже ярче прежнего. — Чонгук пригласил тебя на свидание? — Юнги заведомо знает реакцию на это слово, но не может отказать себе в удовольствии понаблюдать за краснеющим Тэхёном. Тот глаза прячет и всё губы кусает. Ниточку пледа меж пальцев крутит и молчит. Юнги только смешок выпускает. Он пододвигается к парню и позволяет тому положить голову на своё плечо. Теперь Тэхён ковыряет дырку на коленке Мина. — Юнги, — вдруг зовёт он, и парень, сделав последний глоток рафа, оставляет чашку в сторону. — Как ты это делаешь? Мин брови на переносице сводит и не сразу понимает, о чём конкретно Тэхён говорит. — Делаю что? — Мин аккуратно перебирает пряди волос, а Ким невольно сравнивает его с Чимином, потому что так делает только он. У Тэхёна в голове каша буквально и вопросов, но его только один терзает и никак покоя не даёт. В нём снова совесть просыпается и принимается его грызть потихоньку, неспешно, с каждым разом откусывая, всё больше обрекая парня на муки. Он не может всё время, проведенное в компании Юнги, отделаться от мысли, что ему с парнем хорошо и комфортно до мурашек по коже, и что ни с кем так ещё не было. С Мином легко и просто, с ним говорить можно о чём угодно и как угодно, и даже самый обычный чёрный чай из его рук кажется каким-то особенным, каким-то волшебным.

И Тэхёну отчаянно хочется верить, что дело не в том, что Юнги — его истинный.

— Как ты понимаешь, какому человеку какой напиток подойдёт? — парень голову поворачивает и на Мина смотрит снизу вверх. — Не можешь же ты угадывать каждый раз. — Ким снова ткань джинсовую пальцами оттягивает. — В чём волшебство? Тэхён бы на этот вопрос ответил, что волшебство в самом Юнги, но он хочет услышать версию парня. — Всё гораздо проще, чем кажется, — лениво начинает Мин. — Всё дело в ассоциациях. Каждый человек в той или иной степени любит себя. — Он сталкивается с непонимающим взглядом Кима. — Правда, правда, — кивает головой Юнги. — Человеку любому нравится всегда только тот напиток, с которым он может себя сравнить, найти общие черты, — парень активно жестикулирует.— Например, человек, которому нравится американо без сахара, скорее всего, считает себя серьёзным, строгим и эмоционально-закрытым человеком. И ему это в себе нравится. Отсюда и отсутствие сахара и горечь. Понимаешь? — у него брови вверх вздёрнуты, и Тэхён понимает, действительно понимает парня. — Ага, — кивает головой Ким. — Человек мне сам всё говорит. Своей интонацией, своим взглядом, жестикуляцией и мимикой. Людей читать на самом деле очень просто. Нужно только знать, на что именно обращать внимание, — Мин улыбается и щёлкает Тэхёна по носу, от чего тот улыбается тоже. Мысли Мина ему нравятся очень и импонируют тоже. Он обдумывает их какое-то время, размышляет и мысленно снова соглашается с парнем, ибо в его словах действительно логика есть. Тэхён губу прикусывает и думает усиленно, вспоминая себя и то, как он выглядит со стороны. И действительно, чай — это определённо его напиток. А затем Ким думает о Юнги, восстанавливает в памяти его модель поведения, его реакцию на окружающий мир и реакцию в целом, его отношение к жизни, и слова вырываются сами собой: — В таком случае, — начинает он негромко, всё ещё в облаках витая, — ты и вправду апельсиновый раф. Юнги замирает вмиг от таких слов неожиданных, моргает несколько раз и потом только понимает, насколько же это смущающе звучит. Он губы поджимает и чувствует, как к щекам краска приливает. Он сейчас словно маков цвет, такого же оттенка. Тэхён видит его реакцию и снова мысленно сам с собой соглашается, но вслух не говорит, не хочет смущать парня ещё больше. Он только улыбается лукаво и продолжает увлечённо ковырять штанину. Они решают перемотать фильм к тому моменту, когда они перестали его смотреть. Юнги предлагает попкорн, и Тэхён не может отказать, потому что он любит эту сладость слишком сильно. Когда Мин возвращается с полной миской, Ким забирает её себе и ставит перед собой, снова ложится к Юнги на колени. Тот не против, всё так же перебирает чужие пряди русые. Он берёт попкорн из миски, что Тэхён себе присвоил, но, видя, как парень маленькими горстками уничтожает его, не отрывая взгляда от экрана, оставляет его полностью Киму. Сам же допивает свой раф. Им действительно вместе комфортно, и мысли о неудобстве не появляется даже. Когда фильм заканчивается, всё-таки Юнги заглядывает в лицо Тэхёну и видит, что тот уже сопит мягко, а рядом стоит пустая миска из-под попкорна. Мин не может не улыбнуться и снова пропустить волосы тэхёновы сквозь пальцы. Парень аккуратно встаёт, не хочет будить Кима. Он забирает грязные чашки и миску, приносит плед и накрывает им Тэхёна. Тот, вероятно, устал за весь день, тем более, что тот бы столь насыщенным. Юнги также из комнаты своей приносит игрушку мягкую, покемона какого-то, и подсовывает её Тэхёну. Тот тут же притягивает её к себе и утыкается носом. Лицо парня расслабляется, и Мин снова дёргает уголками губ. Юнги выключает свет в гостиной и ещё немного стоит в дверях, не может перестать смотреть на сопящего парня. Он закусывает губу и с трудом отрывает себя от пола, идёт к себе в комнату. Мин ворочается долго и не может уснуть, события сегодняшнего дня переживает снова. Думает о том, что в его гостиной сейчас спит Тэхён. Скорее всего, именно от этой мысли и засыпает.

***

Чонгук любит стабильность. Ему нравится пальто песочного цвета, которое не по погоде, и очки не для зрения. Ему нравятся родинка на кончике носа и тонкие пальцы, которые его касаются «случайно». Также он без ума от серых кед ,слегка поношенных, и сумке кожаной на плече. А ещё ему нравится латте тыквенный, который он даже заранее начинает готовить. И это его, чонгукова, стабильность. Но вот смех на двоих, который в утренней тишине слышно прекрасно, и силуэт в пальто, что стоит на скейтборде, пока другой толкает вперёд за плечи — непредсказуемость. Чонгук видит через стекло витрины, как Тэхён задирает сзади пальто и изображает супергероя. Он видит, как заливисто смеётся парень и как точно так же смеётся сзади Юнги, который направляет Кима. Они вместе входят в кофейню, всё ещё смеются. — Я чуть не врезался в столб! — на повышенных тонах говорит Тэхён и шутливо бьёт Мина в плечо. — Ситуация была под контролем, — заверяет его Юнги. — Я бы не позволил этому случиться, — они снова смеются в унисон. У Юнги сработал будильник рано утром, как обычно, который он забыл выключить. И хорошо, что сработал. Парень, зная, что в такое время может позвонить Хосок, бросился искать телефон, но так и не нашёл. Поздно понял, что забыл тот на работе. Так что, растолкав Тэхёна, которому нужно на пары сегодня, предложил до Magic Shop вместе дойти, мол, всё равно же туда идёшь. Подкупил тем, что пообещал прокатить с ветерком, буквально домчать до кофейни. Ким не находил причин отказывать. Юнги взял доску с собой, сказал, что потом пойдёт в парк, отработает трюк новый. А потом сказал Тэхёну становиться на скейт. И если честно, Ким давно так от души не дурачился. Они выглядели со стороны наверняка как дети. Но парням обоим это нравится даже. Не так часто выпадает возможность хоть самую малость, но побыть ребёнком. И такие возможности упускать — огромная ошибка.

Чонгук же всё понимает по-своему.

Он не мог не заметить, как юнгивые руки вроде держались за плечи, но опускались на талию. Он не мог не заметить две улыбки счастливые и глаза горящие. Он не мог не заметить эту связь, которая уже стальная будто. А ещё Чонгук не мог не заметить, насколько же правильно всё это смотрелось. И ему глаза буквально режет рука Мина на талии Тэхёна, когда тот через стойку перегибается и забирает, кажется, телефон. И как затем он треплет тэхёновы волосы, а тот только улыбается сильнее. Как они смеются снова оба и как по-особенному Юнги говорит: «ТэТэ». И это всё ещё кажется до безумия правильным. У Чонгука сердце в пятки уходит, и чашка, которая специально для Тэхёна, вдруг из рук выскальзывает. Разбивается. Этот звон будто отрезвляет всех троих. — Осторожнее, Куки, — добродушно говорит Мин и смотрит с какой-то братской нежностью, но Чонгук видит только насмешку. — Поранишься ещё, — он улыбается слегка, и парень по ту сторону стойки тут же отмечает, что не так, как Тэхёну. Юнги брелок на палец наматывает, показывает, что пропажа нашлась и, подмигнув Чонгуку и щёлкнув по носу Тэхёна, направляется к выходу. Ким ему вдогонку бросает: — Не разбейся там! — и смеётся снова. Демонстрирует свою чудную квадратную улыбку и провожает парня взглядом. Затем снова к Чонгуку поворачивается и, убрав с лица улыбку озорную и глаза блестящие, с напускной вежливостью произносит: — Тыквенный латте, пожалуйста. У Чонгука внутри будто обрывается что-то. И парень не понимает, почему вдруг выстреливает так больно что-то в груди. Он готовит латте, но не старается особо, как до этого. И когда ставит стаканчик, а не чашку, на стойку, руку тут же убирает, чтобы «случайных» прикосновений не было. Он видит, как напрягается Тэхён, как тот губы нервно облизывает и как ручку сумки тормошить начинает. — Ты во вчерашней одежде, — говорит вдруг Чонгук. И эта фраза от чего-то такая громкая. Потому что он не мог не заметить. — Вы неплохо смотритесь вместе, — давит в себе предательское «замечательно». Он видит замешательство на лице Тэхёна и кривая улыбка со смешком сами по себе вырываются, потому что он тут же понимает, с каким другом вчера гулял парень и почему он был не дома. А ещё почему не отвечал на сообщения. У Кима руки и губа нижняя трястись начинают, глаза слезятся и что-то странное во взгляде скользит. Неверие? Непонимание? Разочарование. У него в глазах такая обида, что у Чонгука мурашки по коже бегут. Тэхён душит в себе это чувство и молча, ничего не сказав, срывается к выходу из кофейни. Чонгук не сразу замечает забытый тыквенный латте. А когда замечает, окликает парня: — Ты забыл свой кофе, — голос твёрдый, безэмоциональный. Тэхён замирает на месте, моментально оборачивается и полными влаги глазами смотрит на парня за стойкой. — Я ненавижу чёртов кофе. У Чонгука снова мурашки бегут. То ли от самой фразы, так колко брошенной, то ли от оглушающего хлопка двери, за ней последующего и волнами отдающего под ребрами. Он забытый тыквенный латте долго вертит в ладони и в конце концов выбрасывает в урну.

Кажется, им обоим там и место.