Лисья нора

      Стайлз плохо помнит, как проснулся. Единственное, что он помнит, так это непрекращающийся зуд, который, казалось бы, шёл изнутри. Ещё он помнит обостренные чувства. Он мог слышать с каким звуком бежит кровь по венам, слышать шелест каждого листа на дереве, слышать и чувствовать. Видел он тоже намного чётче, видел все перья пролетающей мимо птицы, видел неровности на собственной коже, а ещё лучше видел свои мешки под глазами, но их можно увидеть и без сверхъестественного зрения.       Несколько раз за ночь он подскакивал в собственной кровати, пытаясь привести дыхание в норму. Все его мысли заполняли неясные образы, в основном, он видел лес, он жил им. Это осознание немного напрягало, не хотелось бегать по лесу в полнолуние, но это однозначно лучше, чем по городу за людьми.       Стайлз напряжённо ведёт плечом и облизывает губы, отстукивая карандашом ритм собственного быстрого сердцебиения. Звонок с урока кажется невероятно громким и ударяет по вискам. Стайлз прикрывает глаза, пытаясь уйти от явного дискомфорта. Выбегает из класса, надеясь остаться незамеченным Скоттом и Айзеком, не лучшим вариантом сейчас будут вопросы по поводу его вида.       Стайлз считает невероятным везением сокращённые уроки сегодня, ещё везением он считает удавшуюся попытку быстрее всех свалить из школы. Тем более, джип завёлся с первой попытки.

***

      В комнате глухо отдаётся стук в окно. Стайлз взмахивает рукой, проводя по взлохмаченным, после недолгого сна, волосам. Проводит и начинает непонимающе обводить комнату взглядом, пока стук не повторяется. Стайлз закусывает губу, неловко поднимаясь с кровати. Зуд, что был с утра, стал отдавать легкой болью, не принося приятных ощущений, сейчас он чувствовал каждую ткань в собственном теле.       Стилински открывает окно и смотрит на Скотта, который немного неуклюже перелезает через раму. — Стайлз? Ты спал? — Скотт водит головой, смотря, то на друга, то на разворошенную кровать. — Именно, спал, — Стайлз широко зевает, оттягивая край футболки вниз. Скотт выглядит виновато, а потом серьёзно. — Мы за тебя волновались, ты слишком быстро выбежал из класса. Да и выглядишь, — Скотт хмурится, борясь с собственным словарным запасом, а потом проговаривает. — Помятым. — Так, спасибо, конечно, за оценку внешнего вида, но единственное, что я скажу в своё оправдание, что виноват плохой сон. Чувак, поверь на слово, я очень хочу спать, — «Ну или бегать по лесу за какой-нибудь зверушкой» это он, конечно, вслух не произносит. Скотт ещё несколько минут изучает торчащую нитку из футболки друга, а потом кивает. — Хорошо, но знай, что я обязательно все узнаю, а ещё, что мы обязательно устроим вечер «бро» с видеоиграми, — Скотт улыбается, хлопая друга по плечу, а потом машет напоследок, уходя в окно. — Ага, — Стайлз согласно мычит, зная, что его услышат. Он минуты две смотрит в одну точку, а потом решает продолжить сон.       Просыпается от нехватки воздуха и от боли во всем теле. Он урывками хватает воздух, чувствуя, что атмосфера собственной комнаты невероятно давит. Стайлз сжимает в мокрых ладонях простынь и тянет на себя. Ещё несколько судорожных вздохов и Стилински успокаивается, но боль продолжает усиливаться. Стайлз поднимается с кровати, стараясь не упасть, ноги абсолютно не чувствуются. Он смотрит в окно, полная луна линиями расчерчивает дорожки на полу и на его теле. Внезапная мысль даёт понять, что ему нужно.       Его место не здесь.       Стайлз сотый раз облизывает губы, сгоняя с них сухость, и хватает со стула висящую худи. Он делает выбор в пользу окна, поэтому через несколько секунд он оказывается на улице. Он бежит. Он не видит дороги, полагается лишь на внутреннего зверя, который ведёт его. Стайлз чувствует, что лес близко, чувствует и усилившуюся боль, которая буквально рвёт его ткани, заставляя обрывками висеть где-то внутри.       Стайлз забегает всё дальше в лес, останавливаясь среди густо проросших деревьев. Он редко дышит, боль не позволяет совершать более глубокие и быстрые вздохи. Стайлз разжимает пальцы, державшие худи, и коротко вскрикивает, когда порванные ткани внутри начинают срастаться в другой форме. Боль не прекращается до тех пор, пока землю он не ощущает подушечками лап, а когти не впиваются в рыхлую почву. Вот, что значит «полная форма»       Теперь Стайлз понимает значение этой фразы, не дававшей покоя. Он перебирает лапами, теряясь в ощущениях, которых слишком много. Он на уровне инстинктов ощущает лес, стоит признать, что ему это нравится. Стайлз поднимает голову, глядя на луну, не скрытую кронами деревьев, и решает бежать.       Бежит мягко, прочерчивая когтистые линии на земле. Рыжий хвост изредка мелькает между стволами деревьев. Стайлз улавливает шорох неподалёку и останавливается, теперь лис не бежит, а медленно крадётся, подбираясь к цели. Уши слегка прижаты, а шерсть на загривке немного дыбом, хвост ходит из стороны в сторону. Сейчас в крови оборотня сплошной азарт. Стайлз таится в тени, его глаза — горящий расплавленный янтарь, сквозь линии на радужке видны всполохи бордового. Заяц ведёт ушами, сердце иногда меняет ритм, выдавая тревогу, он прижимает голову к телу. Стайлзом полностью завладел азарт охоты, он решает обойти зайца по кругу, а потом поймать. В голове сейчас множество идей, как захватить жертву. Лис слегка прогибается, идя по кругу, он приоткрывает пасть, приходясь языком по острым зубам. Стайлз доходит. Стайлз прыгает. В голове уже образы, как он сжимает челюсти, как шерсть зайца становится мокрой из-за его слюны.       Стайлз поздно замечает волка рядом. Замечает, когда в его холку вцепляются чужие клыки, унося подальше от нужной цели. Лиса отбрасывают в траву, нависая над ним. Волк недовольно рычит, но заметив потухший янтарь в глазах, перестаёт. Он опускается на землю к Стайлзу, касаясь носом его загривка. Он, извиняясь, проходится языком по холке, слизывая редкие капли крови, пропитавшие рыжую шерсть. Стайлз благодарно скулит, тыкаясь влажным носом волку в шею. Сейчас, когда разум чист, Стайлз понимает, что запах волка знаком, впрочем, как и сам волк.       Дерек.       Стайлз, не понимая, что делает, начинает прижиматься к волку ближе. Он игриво прикусывает острыми зубами шею Дерека. Волк странно ведёт ушами, а потом, поднимаясь, нависает над зазнавшимся лисом, который прижимается животом ближе к земле. Волк покрывает спину укусами, прикусывая позвонки сквозь шерсть, заставляя лиса отчаянно скулить и прогибаться. Дерек отстраняется, напоследок грозно рыча, а потом тянет Стайлза за шкирку, поднимая с земли.       Они расходятся по разным сторонам. Заяц остался жив.