Ты мой

— Нет, нет, нет, нет… — бесконечно повторяет у себя в голове Хосок, буквально не падая от сильной головной боли, которая возникла из-за сильного волнения. Естественно, что омега разволновался, увидев Мина. Прошёл почти год, у Чона всё наладилось, и тут Юнги, как гром среди ясного неба. Всё эти моменты прошлого буквально врезаются в голову, заставляя вспомнить всё. Больно? — Да, но ещё больнее вспоминать ту фразу Мина — «ты сам себя предал». А ведь Юнги был прав, Хосок сам выбрал этот путь и сам виноват, что вовремя не остановился. На глазах выступают слёзы, и Хосок едва сдерживает себя, чтобы не разреветься в голос. Именно поэтому Чон пытается найти хоть намёк на значок туалета, что даётся не очень легко. Конечно арендованный ресторан был большим, поэтому было не легко. Но Хосок всё же находит нужную дверь. Пусто. Всё убрано до блеска, белый кафель вперемежку с синим смотрятся визуально приятней, чем вся обстановка в ресторане. Стены цвета бордо очень сильно давят на психику. Где-то там играет плавная музыка, которая совсем не волнует омегу. Хосок просто подходит к зеркалу, вглядываясь в своё отражение. Вроде бы красивый, но это лишь внешность. Внутри же, пусто, как осенний сад поздней осенью, на деревьях ни листочка, все опали. Деревья, — опора для мечты, листья — мечты. Их нет, они исчезли… Хотя нет, знаете тот момент, когда идёт борьба между осенью и весной? Осенний сад остался после ухода Юнги. Одиночество ранит, сильно ранит. Но никто не одинок, никто… Так и омега, нашёлся человек, который превратил осенний сад в нечто другое, заставил зацвести, заставил распустится новые веточки с цветками на деревьях. Этот человек Кенсу, он ухаживал за садом, помог распустится почкам на веточках. Вы когда-нибудь видели как цветёт персиковое дерево? Если нет, то мне жаль вас. Это явление не передать словами. Если вы всё-таки видели, то вспомните те чувства, что охватывали вас. Красота, восхищение, что из этого? Как персиковое дерево весной, так и душа Хосока расцветала при виде альфы, что заботился и оберегал, не бросил, когда узнал о ребёнке. Сотни, а может и тысяча персиковых деревьев расцветало в омеге. Вот только после весны и лета приходят поры года холоднее. Знаете то чувство, когда смотришь на лепесток и спустя несколько мгновений лепестка нет? Его сорвал, и унёс ветер. Также и Юнги, как тот самый ветер, вновь ворвался в сад, как в душу и жизнь Хосока. Несколько мгновений, и половины цветущего сада нет, вновь царит осень. Вновь начинается борьба за главенство пор года, как начнётся между Юнги и Кенсу. И кто выиграет эту борьбу? — Неизвестно. — До чего я опустился? — кажется в пустоту задаёт вопрос Хосок. Омега подходит к зеркалу, внимательно вглядываясь в своё отражение. Пройдя мимо Хосока на улице, никто бы даже не обратил внимания, разве что на рыжий цвет волос и улыбку на лице. Но никто бы точно не догадался, через что прошёл омега. Никто не знает всей правды, даже Хосок путается в себе, он не знает своё настоящее лицо. В какой-то момент всё пошло не так, омега понял свою вину. Но кажется он нашёл счастье в Кенсу, но за счёт чего? За счёт своих ошибок. Но его ли это счастье? Так много вопросов и так мало ответов. А сад продолжает увядать… Что-то ломается в омеге, и на глаза наворачиваются слёзы, медленно, крупными каплями скатываются по щекам, после беззвучно ударяясь о плитку. На потёкшую подводку Хосоку уже всё равно, просто хочется свернуться калачиком на полу и лежать, просто думать о том, почему нельзя повернуть время вспять и вернуть умерших. Почему так нельзя? После смерти папы началось всё это. Хосок бы предпочёл никогда не встречать Мина, не делать никому больно. Он просто устал. Всё было хорошо, он бы нашёл альфу. Но судьба решила по другому, она испытывает его. Омеге хочется кричать судьбе «остановись», потому что ещё чуть-чуть, и он сломается, перестанет испытывать эмоции и умрёт душевно, а потом и физически. Но судьбе плевать, она продолжает свой спектакль и не собирается заканчивать. Слёзы не перестают капать, так же как и Хосок смотрит в зеркало. — Я жалок, — отдаётся эхом в туалете, когда Чон произносит фразу, и ударяет по зеркалу кулаком, от чего стекло трескается. В отчаянии Хосок не замечает ещё одну персону, которая с интересом наблюдала за омегой. Чону уже всё равно, его сад внутри пустеет. — Мин Юнги! Ненавижу тебя!!! — в отчаянии выкрикивает Хосок, зажмуривая глаза. Зеркало окончательно лопается, и стекло крупными осколками падает на пол, трескается на мельчайшие кусочки. — Правда? А я не знал, — доносится до боли знакомый голос. Чон в ужасе распахивает глаза, но его талию уже окольцовывают крепкие мужские руки. Для Хосока это стресс, хочется не уходить, но нужно. Хосоку страшно снова делать больно прошлой, а может и нынешней любви. Страшно снова вернуться на старый путь, страшно снова видеть лицо тех людей, которых омега убил. Почему только сейчас проснулась совесть? — Пусти меня. Нас уже ничего не связывает, — просит омега. Хосок пытается вырваться, правда. Но он же не глупец, он понимает, что Юнги его так просто не отпустит. Кажется он хочет поговорить, но так думает Чон и думает неверно. Наконец Хосок перестаёт вырываться и поднимает взгляд на Юнги, который буквально прожигал Хосокову шею взглядом. Кажется таким хищным взглядом можно и человека испепелить, не то что сильно испугать. — Я скучал… — произносит Мин. Юнги нежно проводят рукой по щеке омеги, замечая, как Хосок мечтательно прикрывает глаза, чуть ли не мурлыча. Заботливо, по-домашнему, даже уходить не хочется. — Хочу просыпаться с ним, — проносится в голове, но омега тут же отгоняет этим мысли. У него, между прочим, муж есть! — Мне нужно идти, — говорит Хосок, но тут же оказывается грубо припечатан к стене. Паника нарастает, хочется провалится под землю, рассеяться пылью и просто умереть. Омеге страшно до дрожи в коленках, ноги подкашиваются. — Никуда не пойдёшь, — холодно произносит Мин. Резко хватая Чона за подбородок, Юнги приближается к лицу Чона. Хосок зажмуривает глаза, лишь бы не встречаться взглядом с альфой, лишь бы не влюбиться вновь в эти омуты глаз, лишь бы не сломаться и не остаться одним снова.  — Глаза открой, — приказывает Мин.- Блять, я что, со стенкой разговариваю?! Хосок игнорирует Юнги, потому что пиздец как страшно. Очень страшно увидеть сейчас Мина в гневе, страшно снова влюбится, страшно предать Кенсу, который любит и доверяет. Юнги зол, очень зол. Кажется он сейчас испепелит взглядом омегу, разорвёт на мелкие кусочки. Замечая как омега дрожит, понимая, что Хосок не послушается, Мин решает идти другим путём. Резко дёргая за рукав рубашки, альфа победно улыбается, замечая, как Хосок испуганно распахивает глаза, слыша звук рвущейся ткани. — Юнги, что ты делаешь? Пусти меня! — требует омега. Мин будто не слышит, продолжая раздевать Хосока. Дикое желание овладать и никому не отдавать. Хочется целовать, просыпаться рядом с омегой, нежно и грубо иметь по ночам и не только, а ещё… хочется узнать, что с ребёнком. Хосок же в это время предпринимает жалкие попытки вырваться из хватки альфы, но сдаётся. Кристальные слёзы скатываются по щекам, ведь Чон понимает, что будет дальше. Боится, что потом его выбросят как брокованную вещь, назовут шлюхой. — Хосок, что с нашим малышом? — ласково спрашивает альфа, продолжая разрывать белую, почти прозрачную ткань. Наконец разорвав ткань, Мин кидает ее на пол. Взгляд альфы сразу падает на засосы на шее и ключицах, которые, к сожалению для Мина, оставлены Кенсу. К радости Юнги, метка, которую он оставил, Хосок даже не пытался скрыть. — Нашим? У нас нет детей, Юнги. Есть только Джинён — мой сын, и сын Кенсу. И он не имеет к тебе никакого отношения, — грубит омега. — Жестоко, Чон Хосок. Или тебя лучше называть До Хосок, как думаешь? — саркастически произносит Юнги. В лёгкие альфы забивается сладкий запах персиков, кружа голову и заставляя Мина младшего, встать по стойке смирно. Омега начинает паниковать, понимая, что его догадки теперь точно сбудутся. Между ног, Чону становится неприятно от влажности. — Прекрасно пахнешь, — произносит Юнги. Мин заставляет омегу опереться на руки, повернувшись и выпячивая свою задницу, в то время как держит руки омеги у стены. Юнги утыкается в чужую шею, а после игриво проводит языком, оставляет яркие засосы, заставляя Хосока дрожать. Мин плавно переходит с шеи на уши, вылизывая ушную раковину. После Юнги нежно оттягивает мочку уха, слегка посасывая. Хосок вздрагивает при каждом прикосновении альфы, показывая, что ему приятно до мурашек, хоть сам и не хочет признавать. Зубы Юнги смыкаются на метке, обновляя ту. Мин прикусывает кожицу, слизывая проступившую кровь и вызывая у Хосока гортанный стон. — Нравится? — спрашивает альфа. Омега отрицательно кивает головой, чувствуя, как по щекам текут новые порции слёз. Хосок жутко краснеет, когда язык Юнги касается щёк, слизывая чужие слёзы. Однако чтобы провернуть такое Мину приходится наклониться и теперь стояк альфы, находится прямо у ягодиц омеги. Хосок, чувствуя возбуждение Юнги громко ойкает, пытаясь отодвинуться, однако оказывается прижат к стене щекой. Альфа отпускает руки Чона, обвивая талию того, и расстёгивает брюки омеги, скидывая те на пол. Мин развязывает свой галстук и заводит руки Чона назад, прочно связывая те галстуком. Альфа снимает с себя пиджак и рубашку, позже расстёгивает ремень на чёрных классических брюках, скидывая на пол и оставаясь в одном нижьем белье. — Юнги, пожалуйста. Если ты остановишься сейчас, то я никому не расскажу, — просит Хосок. Хоть немного здравого смысла осталось в омеге, и именно это заставляет просить. — Хочу увидеть лицо господина До, когда он увидит обновлённую метку. Знаешь, я скучал по тебе, Суён тоже. Не хочешь вернуться? — предлагает Юнги. Хосок сразу же отвечает — «нет», ведь у него муж, дом, ребёнок. Но тут несостыковочка, ребёнок то, его и Мина. — Я же всё равно тебя верну. Как давно ты любовью со своим муженьком занимался? — чуть ли не через зубы, с отвращением произносит альфа. — Сегодня утром, тебя не должно это ебать, — грубо отвечает Чон. Хоть Хосок и ослаблен течкой, сил на колкости ему хватало. — Правильно, меня не ебёт, потому что я буду ебать тебя, — произносит Мин, становясь на колени. Юнги стягивает с Хосока боксёры, оголяя ягодицы, слегка похлопывая по тем. Чон что-то возмущённо стонет, пока Юнги языком не касается пульсирующей и истекающей смазкой дырочки. Мин старательно вылизывает языком дырочку Хосока, проталкиваясь глубже. Наконец альфе надоедает и он встаёт с колен, высвобождая свой стоящий колом член из боксёров. Мин плавно входит в почти несопротивляющееся, ослабленное из-за течки. Перемещая свои руки на талию омеги, альфа начинает плавно двигаться, одновременно покрывая шею Хосока поцелуями и укусами. Омега же, дрожа и прикусывая губы, расслабляется, позволяя члену Юнги войти на всю длину, лишь бы не сделать себе больно. В какой-то степени Хосоку нравится всё это, но он понимает, что это неправильно. Что это предательство и себя и Кенсу. И течка тут явно не причём. Здесь виновата обаятельность альфы и оставшаяся любовь. Это как лабиринт, из которого только один выход, ведущий только к одному альфе. Юнги же, не церемонясь набирает темп, безошибочно попадая по простате, заставляя Чона застонать от наслаждения. Это определённо нравится Мину. Альфе очень хорошо, гладкие стеночки ануса приятно обволакивают член, доставляя нереальное удовольствие. Течка дурманит разум омеги и тот уже совсем не стесняясь, стонет во весь голос, машинально заставляя Юнги улыбнуться. Мин двигается только под одним углом, каждый раз попадая по простате, тем самым заставляя омегу прогнуться в спине с громким стоном кончить, чуть не падая от захлестнувших чувств. Благо альфа вовремя ловит Хосока и делая несколько финальных толчков, изливается, так и не выходя. Юнги даёт начало сцепке, и к её окончанию выходит из ослабленного тела, бросая взгляд на Чона, что устало смотрел на альфу из-под ресниц. Альфа улыбается и дарит ласковый, без намёка на пошлость, поцелуй в лоб. Взглянув на наручные часы, Юнги понимает, что их могут застукать, и поэтому начинает одеваться. Мин приходит себя в порядок, не забыв развязать свой галстук на руках у Хосока. После Юнги одевает и омегу, находящегося где-то в прострации. Альфа наклоняется к губам омеги, наблюдая за действиями того. Хосок тянется за поцелуем и мимолётно касается чужих губ своими, однако Мин не позволяет продолжить поцелуй, отстраняется. — Ещё один повод вернуться. Сможешь получать мои поцелуи каждый день, — произносит Юнги и целуя руку омеги на прощание, удаляется из туалета. Омега же, немного начинает приходить в себе и поднимает телефон с кафельной плитки. Снова разбитый экран, ничего не меняется. Хосок замечает 15 пропущенных от Кенсу и тут же набирает номер мужа. Чон просто говорит о начале течки, а про Мина молчит. Потому что не за что бороться, сад уже опустел. — Котёнок, ты как? — взволнованно спрашивает Кенсу, поднимая Хосока с холодной плитки. — Поехали домой, — устало произносит Хосок. — Как скажешь, — произносит До и обнимает омегу за талию. Кенсу чувствует слишком сильный запах мяты и замечает чужие засосы на пару с обновлённой меткой. Альфа бесится, но виду не подаёт. Всё разборки будут дома. Кажется Бэкхён будет сидеть с ребёнком дольше, чем предполагалось. Лучше беги, Чон Хосок. Беги подальше, потому что в саду настаёт зима.